Глава 42

Александр стоял у края размытой дороги и смотрел на то, что осталось от моста. Деревянный настил переломился посередине, как перебитая кость, и обломки торчали из мутной воды жалкими щепками. Речушка, обычно тихая и смирная, вздулась после ночного ливня и теперь несла грязные потоки, с рычанием перекатывая камни.

— Чёрт бы побрал эту погоду, — выругался кто-то из участников позади него.

— Господа! — раздался голос распорядителя гонки, который выбрался из своего автомобиля и поднял руку, привлекая всеобщее внимание. — Комиссия приняла решение: гонка приостанавливается до восстановления моста. Ремонтные работы начнутся завтра на рассвете. Всем участникам надлежит разбить лагерь на этом берегу. Хозяйственный обоз доставит палатки и провизию в течение часа.

По толпе прокатился недовольный гул, но спорить никто не стал. Дороги развезло так, что даже объезд найти было невозможно — кругом лес, болота и эта взбесившаяся река.

Берестов, стоявший неподалёку, хмыкнул, покосился на Александра и заметил с ехидцей:

— Ну что, барон, придётся учиться жить по-походному. Небось, в палатках раньше не ночевал?

— Не твоя забота, — отрезал Александр, развернулся и направился к своему «Мерседесу».

Он злился. Злился на задержку, на размытую дорогу, на этот дурацкий мост, на Берестова, на Андрея, который только путался под ногами, и больше всего — на самого себя. Мысли о Михаиле не отпускали ни на минуту, сверлили голову, как заноза, которую невозможно вытащить.

«Где он? Что с ним? Почему я ничего не знаю?»

— Андрей! — крикнул он, подходя к машине. — Ставь палатку и готовь ужин. Я займусь осмотром.

— Слушаюсь, ваше сиятельство, — отозвался шофёр, с явным облегчением оттого, что барон не заставляет его лезть под капот.

Александр скинул куртку, закатал рукава и открыл капот. Мотор гудел остаточным теплом, кое-где подтекало масло — неудивительно, после того, как он гнал машину сегодня без жалости. Он принялся проверять уровень жидкостей, осматривать ремни, ощупывать патрубки. Руки делали привычную работу, а мысли — привычно сворачивали не туда.

Солнце уже клонилось к закату, заливая территорию тёплым оранжевым светом. Лагерь ожил: то тут, то там разводили костры, слышались голоса, смех, ругань. Андрей возился с провизией, собираясь присоединиться к походной трапезе.

Александр почти закончил, когда краем глаза заметил какое-то движение у повозки хозяйственного обоза. Какой-то паренёк в грязной куртке и сбитой набекрень кепке суетился возле ящиков, помогая разгружать припасы.

Что-то в его фигуре показалось знакомым.

Саша прищурился, всматриваясь, и вдруг узнал.

— Кирюха! — рявкнул он на всю поляну.

Паренёк дёрнулся, как ошпаренный, обернулся на голос и побелел. Попытался юркнуть за телегу, но Александр уже пересёк разделявшее их расстояние и крепко ухватил мальчишку за ухо.

— Ай-яй-яй! Пустите, ваше сиятельство! — заверещал Кирюха, дрыгаясь, как рыба на крючке.

— А ну не дергайся! — Саша разжал пальцы, но на всякий случай перехватил паренька за шиворот. — Я тебя спрашивать буду. Где Михаил?

Кирюха сразу как-то сник, опустил голову и шмыгнул носом. Глаза у него заблестели.

— Ну чего молчишь? — нетерпеливо тряхнул его барон. — Говори, где твой брат? Я знаю, что ты с ним связан. Вы же не разлей вода. Куда он пропал?

— Не брат он мне… — прошептал Кирюха, и голос его дрогнул.

— Что? — не понял Александр.

Паренёк поднял на него заплаканные глаза, шмыгнул носом и вдруг всхлипнул в голос:

— Её увезли в скит!

— Кого? — Саша нахмурился, чувствуя, как внутри закипает нехорошее предчувствие.

— Мишку! — выкрикнул Кирюха, размазывая слёзы по грязным щекам. — Её увезли монастырь замаливать грехи!

Александр замер. Слова Кирюхи долетали до него как будто издалека, и никак не хотели складываться в понятную картину.

— Погоди. В монастырь? В женский? — переспросил он медленно. — А почему в женский?

Кирюха всхлипнул, вытер нос рукавом и посмотрел на барона с отчаянием.

— Так Мишка же девка, ваше сиятельство! Просто переоделась в мужское, чтобы сбежать от мачехи. А я всё знал и помогал ей! Мы вместе придумали этот план, как её спрятать от злобной ведьмы.

Александр почувствовал, как земля уходит из-под ног.

— Что значит — девка? — выдавил он. — Михаил… то есть… она была… девушкой?

— Ну да! — Кирюха разрыдался уже в голос. — А сегодня утром они её нашли, оглушили и запихали в экипаж! Я за ними увязался, подслушал, что в гостинице говорили! Её мачеха в скит отправить хочет, за решётку! А я что сделаю? Я ж мелкий!

Александр почувствовал, как в груди разрастается ледяная ярость.

«Девушка?! Со мной рядом всё это время была девушка?! А я… я думал, что схожу с ума! Теперь понятны все эти разговоры про излишнюю скромность и её стеснение».

Он сжал кулаки так, что побелели костяшки.

— Кирюха, — сказал он тихо, но с такой силой, что мальчишка перестал всхлипывать и вытаращился на него. — Ты знаешь, куда её повезли?

— Знаю, — кивнул Кирюха, шмыгая носом. — В скит при Никольском монастыре. Это вёрст тридцать отсюда, в глухом лесу. Там дороги нет почти, только тропа. Но я знаю, как туда добраться.

Саша выпрямился. Сердце бешено колотилось, мысли скакали, но одна из них горела ярче всех: «Я должен её спасти».

— Андрей! — крикнул он, обернувшись к шофёру. — Срочно найди мне лошадь!

— Зачем, ваше сиятельство? Уже темнеет, и мост снесло…

— Я сказал – срочно! — обрубил его Александр, уже натягивая куртку.

Он посмотрел на Кирюху.

— Готовься, будешь показывать дорогу. И если ты хоть раз соврал мне…

— Не соврал, ваше сиятельство! — перебил мальчишка, вытирая слёзы. — Ей-богу, не соврал! Я Мишку … в беде не брошу!

Саша кивнул, резко развернулся к палатке, намериваясь собраться для предстоящей спасательной операции.