Глава 45

Ветер бил в лицо, трепал уже отросшие волосы, и приносил запах мокрой травы, лошадиного пота и свободы. Свобода — да, именно её я вдыхала полной грудью, прижимая одной рукой к себе Кирюху, а другой державшись за луку седла. Конь подо мной был тяжелый, коренастый, явно не для парадов, а для работы, но двигался быстро и уверенно.

Я снова была в своём: куртка, перепачканная машинным маслом, штаны, заправленные в видавшие виды ботинки, кепка в кармане, чтобы не слетела с головы при быстрой скачке. Чувствовать себя не связанной по рукам и ногам, причем, в прямом смысле этого слово, было просто бесценно.

Александр скакал впереди, на вороном жеребце, и я ловила себя на том, что пристально разглядываю его широкую спину. Теперь, когда он знал мою тайну, мне было намного легче. Я бы даже сказала — чертовски легко. Не нужно пищать басом, хмурить брови и делать вид, что мне не страшно. Я могла просто быть собой.

— Ты отлично держишься в седле! — крикнул он, обернувшись. В его голосе слышалось неподдельное удивление.

Я усмехнулась, пришпорив лошадь, чтобы поравняться с бароном.

— Не удивляйся, у меня полно скрытых талантов, — парировала я, стараясь, чтобы голос звучал бодро, несмотря на то, что задница уже начинала ныть от тряски.

Александр рассмеялся — легко, свободно, как в те минуты на гонке, когда всё шло как по маслу.

— А как тебя зовут по-настоящему? — спросил он, чуть придержав коня.

Я глубоко вздохнула: что ж, час правды настал.

— Арина. Арина Воронцова.

Он резко натянул поводья, его жеребец всхрапнул, пританцовывая на месте. Александр изумленно уставился на меня, распахнув глаза, будто я только что призналась, что умею летать.

— Вот, дьявол, как я тебя сразу не раскусил? — он хлопнул себя по лбу. — Ты ведь дочка князя Федора Воронцова, нашего соседа по имению!

Я пожала плечами, стараясь скрыть улыбку.

— Ну, вообще-то, я думала, что кепка и грязные руки — отличная маскировка. Видимо, недооценила вашу наблюдательность, барон, — поддела я его.

— Да я… я же помню тебя девчонкой! — возмущался он, жестикулируя свободной рукой. — Ты была такая… маленькая, с косичками, всё время с книжкой! А тут — механик, который лучше всех известных мастеров разбирается в двигателях!

— Книжки были про устройство паровых машин, — невозмутимо соврала я. — И косички пришлось отрезать, чтобы в шестерни не попадали.

Александр на миг замер, а потом расхохотался — громко, заливисто.

— Арина Воронцова, — повторил он, качая головой. — А ты в курсе, что твой батюшка и мой были большими друзьями? Так что мы с тобой, выходит, почти родня?

Я удивленно моргнула.

— Отец никогда не рассказывал о вас, — на ходу придумывала я историю жизни хозяйки моего нового тела. — Он вообще после смерти матери мало о чём рассказывал.

Александр посерьезнел, и в его глазах мелькнула тень.

— Твой отец… — начал он осторожно. — Он знал о тех злополучных бумагах, которые многие рвутся заполучить.

Я почувствовала, как холодеют пальцы, вцепившиеся в поводья.

— Что за бумаги?

— Пока не знаю. Но там что-то про золото, про родовое наследство… — он замялся, — я как-то однажды подслушал их разговор, будучи ещё ребенком.

Я нервно сглотнула, сильнее прижимая к себе Кирюху, который, как мне показалось, попросту задремал.

— Значит, мне нужно как можно быстрее всё разузнать про эти загадочные бумаги, и по возможности найти их первой, — сказала я твердо, понимая, что от этого напрямую зависит моя жизнь.

Александр улыбнулся той самой лукавой улыбкой, от которой мне всегда хотелось одновременно ударить его и поцеловать.

— Вот теперь я точно вижу, что ты — дочь своего отца. — Он пришпорил коня. — Догоняй, Арина. Нас ждет автопробег, который войдет в историю нашей сонной губернии.

Я дернула поводья, и конь подо мной сорвался в галоп, обгоняя его.

— Эй! — крикнула я, обернувшись. — А кто сказал, что я не обгоню тебя первой?!

Ветер снова ударил в лицо, и я почувствовала, как на губах расплывается улыбка. Впервые за долгое время — по-настоящему счастливая.