Глава 51

Душ — это было не просто удовольствие. Это была церемония. Религиозный обряд. Я стояла под тугими струями горячей воды и чувствовала, как грязь, усталость и напряжение последних дней стекают с меня вместе с мыльной пеной в сливное отверстие. Если бы кто-то сказал мне неделю назад, что я буду молиться на обычный душевой шланг с лейкой, я бы рассмеялась этому человеку в лицо. Но сейчас я была готова целовать этот шланг.

— Миха, ты там не утонул? — донеслось из-за двери.

Кирюха терпеливо ждал своей очереди в маленькую комнатку в конце коридора.

— Почти, — крикнула я, с сожалением выкручивая кран. — Ещё минуту!

— Давай быстрее, я тоже хочу помыться, а то от меня, наверное, за версту разит потом и бензином.

Я усмехнулась, заворачиваясь в полотенце. Кирюха оказался простым парнишкой, без закидонов. С ним легко. Он не задаёт лишних вопросов, не лезет в душу, а если и замечает что-то странное в моем поведении, то предпочитает не заострять на этом внимание. За что я ему мысленно благодарна.

Выйдя из душевой, я почувствовала, как по телу разливается приятная теплота. Чистая одежда — та, что мы захватили на смену, — пахла свежестью, а отросшие волосы, ещё влажные после мытья, приятно холодили шею.

— Ты всё больше и больше становишься похожей на девчонку, — хмыкнул Кирюха, проходя мимо меня.

Я мысленно напряглась, может опять побрить волосы? Но от этой затеи я сразу же отказалась

— Там есть мыло, — бросила я ему вслед. — Хозяйственное. Убивает любые микробы. Хорошо помойся!

— Ага, — протянул он и скрылся за дверью.

Я тем временем без приключений возвратилась в номер. Простой, но уютный: две кровати с высокими подушками и пуховыми одеялами, дубовый стол у окна, на котором уже стоял поднос с ужином. Деревенская еда — тушеная картошка с мясом, соленые огурцы, ржаной хлеб, — но пахло так, что у меня свело скулы.

Я накинулась на еду, едва дождавшись, пока Кирюха выйдет из душа. Он тоже не стал церемониться, плюхнулся напротив и принялся уплетать за обе щеки. Мы ели молча, изредка перебрасываясь короткими фразами.

— Хороший день сегодня был, — заметил Кирюха, прожевав кусок мяса. — Переправу соорудили, как настоящие инженеры. Все довольны и счастливы.

— Итог коллективного труда, — философски заметила я. — Это нормальное состояние.

Кирюха хмыкнул.

— А ты, я смотрю, и в этом хорошо разбираешься, Миха.

Я промолчала. Последний кусок хлеба запила чаем, откинулась на стуле и почувствовала, как по телу разливается тяжелая, приятная дремота. Тело гудело от усталости, каждое движение давалось с трудом.

— Я спать, — объявила я, поднимаясь. — Завтра снова в бой.

— Давай, — кивнул Кирюха, дожевывая огурец. — Я тоже сейчас лягу.

Я забралась под одеяло, и оно показалось мне самым роскошным ложем в моей жизни. Перина — мягкая, пышущая теплом — обняла меня, как заботливая нянька. Я потянулась, разминая затёкшие мышцы, и уставилась в потолок.

За окном шумел дождь, но здесь, под крышей, он звучал почти уютно. Только темнота за стеклом напоминала о том, что где-то там — размытые дороги, мокрые поля, грязь и холод.

Я прикрыла глаза и попыталась собраться с мыслями.

Что дальше-то делать, а? Вот закончится гонка — и что? Вернусь в монастырь, как задумала мачеха? Или продолжу эту авантюру — жить и работать, скрываясь под чужой личиной? А может, придется раскрыть родовую тайну княжеского наследства?

— Миха, ты спишь? — донеслось откуда-то издалека.

— Почти… — пробормотала я.

— А тебе барон нравится?

Нравится? Что за вопрос? Ай да Кирюха — вездесущий пацан!

— Любопытной Варваре на базаре нос оторвали! — нравоучительно провозгласила я.

— Это ты про мачеху? — не понял моего юмора мальчишка.

— Это я про тебя, — хмыкнула я. — А ну-ка, быстро спать!

Мысли путались, как те канаты на переправе. Я зевнула, натянула одеяло повыше и решила: ладно, завтра. Всё решится завтра. Одна ночь ничего не изменит.

Усталость взяла своё. Глаза слиплись, тело обмякло, и я провалилась в темноту, как в ту самую разбушевавшуюся речку, — глубоко, стремительно и без остатка.