Глава 52

Александр

Ужин в честь участников автопробега был тем ещё испытанием. Распорядитель гонки произносил уже пятый тост за русское автомобильное дело, местный купец с бакенбардами пытался продать мне партию гнилых яблок, а повариха то и дело подкладывала в тарелку жирные пирожки, от которых уже подташнивало. Я улыбался, кивал и краем глаза следил за тем, чтобы никто не заметил, как я нервничаю.

Арина!

Упрямая, бесстрашная, совершенно невозможная Арина, которая, как выяснилось, все эти дни была рядом под видом мальчишки механика. И сейчас я готов был свернуть шею каждому, кто посмел бы на неё косо посмотреть.

А теперь она спала в гостинице через дорогу, в номере с Кирюхой, и я — барон, снимал себе каморку по соседству, чтобы в случае чего быть рядом.

Не сегодня-завтра её мачеха, Варвара Никитична, узнает, что княжне удалось бежать из монастыря, и вновь объявит на неё охоту.

Я отодвинул тарелку с недоеденным пирогом и поднялся.

— Позвольте откланяться, господа, — произнёс я, изображая лёгкую усталость. — День был тяжёлый, завтра предстоит последний этап. Нужно выспаться.

Распорядитель понимающе кивнул, кто-то из участников пожелал мне доброй ночи, и я, уже у дверей, наткнулся на Андрея. Мой шофёр стоял, прислонившись к косяку, с лицом человека, который предчувствует нечто странное.

— Андрей, — сказал я тихо, — займи мой номер. Если кто спросит — я там, отдыхаю. Понял?

Он удивленно моргнул.

— А вы, ваше сиятельство, где будете ночевать?

— Подышу свежим воздухом. Не волнуйся.

— Свежим воздухом, значит, — повторил он медленно и вдруг улыбнулся. — Ну-ну.

Я хлопнул его по плечу и шагнул в ночь.

Воздух и правда был свежим — пахло мокрой травой, лошадьми и близкой рекой. Я пересёк дорогу, стараясь держаться теней, и без приключений добрался до двухэтажного дома, который должен был стать моим убежищем на эту ночь. Хозяин — подслеповатый старик с козлиной бородкой — вручил мне ключ с наказом не шуметь, и я поднялся по скрипучей лестнице на второй этаж.

Коридор был узким, с кривыми стенами и одной керосиновой лампой, которая отбрасывала на пол длинные пугливые тени. Я дошёл до двери номера Арины и прислушался.

Тишина.

Только где-то за стеной скрипела кровать, да с улицы доносился лай собак.

«Наверное, уже спят», — решил я. И правильно. Им завтра придется рано вставать, чтобы подготовить машину к гонке. Кирюха хоть и мальчишка шустрый, но без присмотра может и наворотить дел.

Я прошёл в свой номер. Маленький, тесный, с окном, выходящим на ту же дорогу. Кровать была узкой, с пружинами, которые предательски скрипели при малейшем движении. Я сбросил пиджак, сапоги, рубашку и прошествовал в душ — правда, вода оказалась остывшей, но пришлось терпеть: после дня в дороге хотелось смыть с себя пыль и грязь.

Вытираясь полотенцем размером с носовой платок, я думал об Арине. О том, как она висела на монастырской стене, дрыгая ногами в кружевных панталонах. Как ругалась, словно извозчик. Как стиснула зубы, когда я помогал ей забраться в седло. А потом обернулась и посмотрела на меня так, будто хотела сказать что-то важное… но не сказала.

Я вздохнул и рухнул на кровать.

Пружины жалобно застонали, но выдержали.

— Ладно, — пробормотал я в потолок. — Завтра новый день. Решающий последний этап гонки, а потом — разговор. Обязательно будет серьёзный разговор.

Я закрыл глаза. С улицы донеслось пьяное пение — кто-то из механиков решил отметить удачную дорогу.

Тьфу.

Но усталость взяла своё, и я провалился в сон быстро, как будто кто-то накрыл меня тяжёлым тёплым одеялом.

Приснилась Арина. Она стояла на вершине той самой стены, размахивала руками и кричала мне: «Саша, лови!» А я ждал внизу, раскрыв объятия, и знал, что поймаю. Обязательно поймаю.

Даже если ради этого придётся свернуть все горы на этом свете.