Глава 55

Я падала. Летела вниз головой с высоты… дай бог памяти, метров тридцать. Ветер свистел в ушах, земля стремительно приближалась, а я, вместо того чтобы в ужасе закрыть глаза, раскручивалась в воздухе, как цирковая акробатка — полтора оборота назад, потом группировка, и точное приземление на маты.

Бах! Страховка не подвела! Я не больно ударилась о поверхность, перекатилась через плечо и вскочила на ноги, вскинув руки в победном жесте. Зрители ревели, аплодировали, свистели…

Твою ж дивизию. Я открыла глаза и уставилась в потолок.

Он был низкий, деревянный, с трещиной, идущей от угла к лампе. И пахло от него не цирком и опилками, а деревом, пылью и еще чем-то неуловимым.

— М-м-м… — простонала я, попытавшись пошевелиться.

И замерла.

Все мышцы моего тела — от шеи до пяток — кричали о том, что вчера я не просто работала, а, кажется, разгружала вагоны с углем. Причем, в одиночку. Тело молодой княжны Воронцовой не было приспособлено к тем физическим нагрузкам, которые могла позволить себе каскадер со стажем Светлана Гаврилова. Спина ныла, руки дрожали при малейшем движении, а ноги, казалось, вообще решили объявить забастовку.

Справа раздалось сонное сопение. Я повернула голову и увидела Кирюху, который спал, разметавшись по кровати, с открытым ртом и выражением глубочайшего умиротворения на лице. Одна его рука свисала с кровати, а нога, высунувшаяся из-под одеяла, живописно торчала в мою сторону.

Ну, хоть кто-то выспался.

За окном вдруг раздался оглушительный вопль. От неожиданности я подпрыгнула на кровати, едва не свалившись на пол.

Петух. Настоящий, живой, горластый деревенский петух, который, судя по тембру, был уверен, что именно его крик будит всё живое в радиусе пяти километров.

— А-а-арх! — Кирюха перевернулся на другой бок, натянул подушку на голову и затих.

Я же села на кровати, обхватив колени руками, и огляделась.

Номер при гостинице. Две кровати. Дубовый стол у окна. В тазу у двери — моя вчерашняя одежда, которую я так и не удосужилась выстирать.

Рассвет забрезжил за окном — серый и мутный. На станции уже слышались голоса, где-то захлопали дверью, затарахтел мотор.

И тут весь этот сон про цирк, трюки и аплодисменты показался мне горькой насмешкой. Потому что здесь, в этой новой для меня реальности, никакая я не каскадерша. Я — Арина Воронцова, молодая княжна, которая из-за дурацкой круговерти в собственной жизни влезла в мужской костюм, прикинулась механиком и теперь трясется за то, чтобы никто не раскрыл её тайну. Хотя, делать это становится все сложнее и сложнее.

Смешно, право слово.

Но раз уж я здесь и уже почти доехала до финала — надо дожать. Тем более что сегодня последний, решающий этап.

— Так, — прошептала я самой себе. — Соберись, Гаврилова. Ты не для того терпела эту грязь, эти ночёвки в палатках и этот дурацкий комбинезон, чтобы раскиснуть за день до финиша.

Я сползла с кровати и, стараясь не стонать слишком громко, принялась натягивать на себя мужскую одежду. Рубашка — вчерашняя, с засохшей грязью на рукаве. Брюки — с пятном машинного масла на колене. Кепка — которую я, кажется, вообще не снимала с головы со дня выезда.

— Миха, ты чего так рано? — пробурчал Кирюха, приоткрыв один глаз.

— Машину хочу осмотреть, — ответила я, затягивая ремень. — Сегодня же решающий день. Не хватало ещё, чтобы «Мерседес» подвёл в самый ответственный момент.

— Угу, — Кирюха закрыл глаз и снова затих.

Я наскоро умылась, глотнула воды из графина и выскользнула в коридор.

Утро встретило меня прохладой и запахом сырой земли. На станции уже кипела жизнь: кто-то тащил вёдра с водой, кто-то прогревал мотор, а над крышей гостиницы, где ночевали участники, лениво поднималась струйка дыма — видимо, кухня уже готовила завтрак.

Я поправила кепку, глубоко вздохнула и направилась к «Мерседесу».

Тенистая аллея, ведущая к стоянке, встретила меня щебетом птиц и сыростью после дождя. Я шла, поправляя на ходу воротник рубашки, как вдруг…

— Ну-ну-ну. Куда это мы так рано направились, Михаил?

Я резко остановилась, будто наткнулась на невидимую стену.

Прямо передо мной стоял Игнат Берестов. Он развалился у ствола старой липы, зажав в зубах папиросу, и смотрел на меня с таким видом, будто только что выиграл крупную ставку в карты. Трость его была прислонена к дереву, а пальцы, унизанные перстнями, лениво постукивали по пуговице жилета.

— Игнат Ильич, — спокойно ответила я, хотя внутри всё сжалось. — Доброе утро. Я к машине иду. Работа у меня такая.

— Работа? — он хмыкнул и шагнул ко мне, загораживая дорогу. — А знаешь, Михаил, меня всю ночь мучил один вопрос.

— Какой же? — я старалась, чтобы голос не дрожал.

— Почему такой расторопный механик, как ты, работает у Устинова? — он наклонил голову, разглядывая меня с ног до головы. — У него ж платят, говорят, не щедро. А ты, я смотрю, парень способный. Таких везде с руками отрывают.

— Я человек слова, — ответила я, пожимая плечами. — Если взялся помогать барону — значит, помогу до конца.

— Хм. До конца, значит. — Беретов сделал шаг в сторону, но недостаточно, чтобы я могла пройти. — А я вот думаю: а не попробовать ли тебе у меня? У меня платят лучше. И машины интереснее.

Я смотрела на него, стараясь не выдать ни единым движением лица, как сильно он меня нервирует. Что-то в его взгляде — это лукавство, эта усмешка — подсказывало мне, что он не просто так затеял этот разговор.

— Вы считаете, что я вам пригожусь? — спросила я, изображая искреннее удивление.

— Всякое может быть. — Он сделал ещё один шаг ко мне, и я невольно отступила назад. — Особенно если выяснится, что ты не совсем тот, за кого себя выдаёшь.

Сердце пропустило удар. Секунду я смотрела в его глаза, чувствуя, как холодеют ладони.

— Не понимаю, о чём вы, Игнат Ильич, — выдавила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я механик барона Устинова. И я спешу. Мне машину осмотреть нужно.

— Ну-ну, — протянул Берестов, не двигаясь с места. — А ты, я смотрю, не робкого десятка. Это хорошо. Это достойно уважения.

Он шагнул в сторону, освобождая проход.

— Ступай, Михаил. Осматривай свою машину. Но помни: если что-то понадобится — я всегда готов предложить хорошему специалисту хорошие условия.

Я молча кивнула и, стараясь не бежать, направилась к «Мерседесу». Но даже когда я уже открыла капот и склонилась над двигателем, я всем своим существом чувствовала на спине его взгляд.

Этот человек опасен. И он явно знает больше, чем говорит.