Глава 59

Домкрат щелкнул, и машина послушно приподнялась. Я уже откручивала гайки, молясь про себя, чтобы они не заржавели намертво, когда до меня донесся рокот мотора. Я рискнула бросить взгляд на дорогу.

— Давай поторопимся, Арина! — рявкнул Александр, и я чуть не выронила ключ. — Они близко!

Мимо нас, обдав грязью с головы до ног, пролетел «Фиат» Суворова. Не успела я вытереть глаза, как следом проскочил автомобиль Берестова, который даже не замедлился, лишь гогот Игната долетел до нас сквозь ветер.

— Да чтоб вас! — выдохнула я, яростно крутя домкрат.

— Не отвлекайся, — Александр прыгнул мне на помощь. — Я взял запаску.

— Слышу.

Мы работали как одна команда — слаженно, четко, без лишних слов. Я открутила последнюю гайку, стащила проколотое колесо и откатила в сторону. Александр водрузил запаску на место, и я принялась закручивать гайки с такой скоростью, будто от этого зависела моя жизнь.

А, собственно, от этого и зависела моя жизнь. Ну, почти.

— Готово! — выкрикнула я, бросая ключ.

Александр сгреб инструменты, я дернула домкрат, и мы оба прыгнули в машину, не дожидаясь, пока она окончательно встанет на все четыре колеса.

— За руль я! — сказал Александр, оттесняя меня с водительского места. — Ты свое дело сделала. Теперь моя очередь.

Я даже не стала спорить. Он плюхнулся на сиденье, и его руки легли на баранку с такой уверенностью, что я невольно залюбовалась. Ладно, не время.

— Держись, — процедил он сквозь зубы.

И мы рванули.

Мотор взревел, как раненый зверь. Машина прыгнула вперед, и меня вдавило в сиденье. Александр вел «Мерседес» так, будто всю жизнь только и делал, что гонял по этим разбитым дорогам.

— Слева яма! — крикнула я, вцепившись в поручень.

— Вижу!

Он крутанул руль, и машина послушно обошла препятствие, не сбросив скорости. Я смотрела на его профиль — сосредоточенный, жесткий, с хищным прищуром — и чувствовала, как сердце готово выскочить из груди.

Впереди показались огни «Фиата». Суворов, видимо, решил, что над нами можно поиздеваться, и ехал не слишком быстро, экономя силы для финального рывка.

— Сейчас, — прорычал Александр. — Держись крепче.

Мы пошли на обгон прямо на повороте. Я зажмурилась, чувствуя, как задние колеса заносит на мокрой траве, но Александр выровнял машину, и мы проскочили мимо Суворова буквально в нескольких сантиметрах от его крыла.

— С ума сошел! — заорал Петр Ильич, но его голос утонул в реве нашего мотора.

Впереди маячил автомобиль Берестова. До города оставалось километра полтора, не больше.

— Он нам не уступит, — сказала я.

— Значит, возьмем свое, — ответил Александр.

Он подрезал Берестова слева, но тот вильнул в сторону, перекрывая нам дорогу. Я видела, как из окна «Бенца» выглянул Игнат и что-то прокричал, но слов было не разобрать.

— Ах ты ж, — прошипел Александр.

Он сбросил газ, дал Берестову немного оторваться, а потом вдруг резко вывернул руль вправо — туда, где между дорогой и забором был небольшой разрыв.

— Александр! — заорала я. — Там же канава!

— Знаю!

Машина подпрыгнула на кочке, перелетела через канаву и вновь встала на дорогу, обогнав «Бенц» с правой стороны. Я не верила своим глазам: мы летели по городским улицам, а Берестов, оставшийся позади, колотил по рулю кулаками.

Я обернулась. «Фиат» Суворова отставал, но не сильно. У нас же запаска — на ней далеко не уедешь.

— Сколько до финиша? — крикнула я.

— Видишь шпиль? — Александр указал вперед. — Вон там!

До шпиля было метров семьсот. Три сотни. Сто.

И тут запаску повело. Я почувствовала это раньше, чем услышала — колесо начало вибрировать, передавая дрожь на кузов.

— Только не сейчас, — прошептала я. — Господи, только не сейчас.

— Держись! — рявкнул Александр.

Он вдавил педаль в пол. Мотор взвыл на пределе. Машину трясло так, что зуб на зуб не попадал, но шпиль приближался. Пятьдесят метров. Тридцать. Десять.

Флажок финиша мелькнул перед глазами, и мы пересекли его первыми. Суворов остался в двух корпусах позади, а Берестов — тот вообще застрял в канаве, из которой его уже выталкивали зрители.

Я выдохнула. Меня потрясывало, руки дрожали, а сердце колотилось так, что я не слышала собственных мыслей.

— Мы… — начала я.

— Победили, — Александр откинулся на сиденье и закрыл глаза. — Мы победили!

Я медленно повернула голову и посмотрела на него, на этого человека, который знал обо мне всю правду. Который не выгнал меня, не сдал, не отказался. А просто… поверил.

— Спасибо, — тихо сказала я. — Ты самый сумасшедший наниматель из всех, что у меня когда-либо был.

Александр открыл глаза и — неожиданно — расхохотался.

— А ты, — ответил он, — самый упрямый механик из всех, что я встречал. Запаска, между прочим, тоже лопнула. Я её на последних метрах уже на ободе вез.

Я уставилась на него в ужасе.

— На ободе?!

— Ну, не совсем на ободе, — ухмыльнулся он. — Но скажу честно: ещё метров триста, и мы бы с тобой шли пешком до самого финиша.

Я закрыла лицо руками и начала смеяться. Истерически, громко, до слез. Потому что это было слишком глупо, слишком безумно и слишком прекрасно, чтобы быть правдой.