Глава 61

Комната в гостинице напоминала поле битвы после решительного, но проигранного сражения. На кровати возвышалась груда платьев, на столе лежала рассыпанная пудра, а на полу валялся веер — символ былого спокойствия, выброшенный в приступе ярости.

Варвара Никитична металась по номеру, как тигрица в тесной клетке. Каждое движение её было резким, угловатым, наполненным бессильной злобой. Она срывала с вешалок наряды, швыряла их в чемодан, приговаривая сквозь стиснутые зубы:

— Шофёр! Первый встречный оборванец в промасленных штанах?! Я тебя, дрянь такая, растила, в тебя вкладывалась, а ты… замуж за шофёра?!

Она представляла себе будущее: Софья в засаленном фартуке, дети, пахнущие бензином, разговоры за ужином о карбюраторах и проколотых шинах. От этой картины её передёрнуло, и она с такой силой швырнула в саквояж шляпку с пером, что та отлетела и приземлилась на ночной горшок.

— Маменька, да он же честный… — раздался из угла робкий голос.

Софья сидела на табурете, закутанная в плед, и смотрела на мать глазами, полными какой-то дурной, сладкой задумчивости. Она уже мысленно примеривала фамилию потенциального жениха и, кажется, находила её весьма благозвучной.

— Честный! — взвизгнула Варвара Никитична, разворачиваясь к ней. — Уличный кот тоже честный! Он мышей ловит и не ворует! Ты что, за кота поди тоже бы замуж собралась?! Я тебя, дурёху, не для жизни в шофёрской казарме растила!

— Но он сказал, что у него хата в городе… — начала Софья.

— Хата! — перебила её мать с таким презрением, что даже воздух в комнате, казалось, сжался. — У крота тоже нора есть! Ты в норе жить готова?! О Господи, да за что мне такое наказание! Все планы, все расчёты свинье под хвост! И всё из-за того, что ты не смогла ночью отличить барина от его шофёра!

В этот момент в дверь постучали. Сначала вежливо, потом настойчивее.

Варвара Никитична замерла с шелковым чулком в руке, как статуя Разгневанной Фурии. Кто это мог быть? Распорядитель? Пришёл скандалить насчёт утреннего «представления»? Или, не дай Бог, этот самый Андрей пришёл «свататься» с грязными руками?

— Войдите! — крикнула она, стараясь придать голосу ледяное достоинство, хотя сама чувствовала себя так, будто её поймали на краже серебряных ложек.

Дверь открылась, и на пороге возник Дмитрий Ильич Устинов. Барон, брат Александра. Взгляд у него был деловой, спокойный и одновременно такой пронзительный, что у Варвары Никитичны на мгновение перехватило дыхание. За его плечом маячила высокая, костлявая фигура другого мужчины в строгом сюртуке — лицо бесстрастное, взгляд изучающий.

— Варвара Никитична, — вежливо поклонился Дмитрий Ильич. — Разрешите войти? Дело не терпит отлагательств.

Женщина лишь изумлённо кивнула, не в силах выдавить из себя ни слова. Её мозг лихорадочно работал: «Зачем? Речь пойдет о Софье? О ночном провале? Надо оправдаться, свалить всё на недопонимание…»

Барон вошёл, неспешно оглядел комнату, его взгляд скользнул по разбросанным вещам, по бледной девушке, закутанной в плед, и вернулся к Варваре Никитичне.

— Странные дела происходят у вас в поместье, Варвара Никитична, — начал он издалека, медленно снимая перчатки. Голос его был ровным, но в нём чувствовалась сталь.

— У… у меня? — попыталась парировать она, натягивая на лицо маску невинности. — Я не понимаю, о чём вы…

— Речь идёт о событиях, которые случились около месяца назад, — продолжил барон, не обращая внимания на её лепет. — Вы приказали наказать розгами вашу служанку, некую Агриппину. За нерасторопность, как вы тогда всем объяснили.

Варвара Никитична выпрямилась, почувствовав под ногами более знакомую почву. А, так вот оно что! Месть этой дуры!

— Ну, и что! — фыркнула она, обретая былую уверенность. — Эту дурёху давно надо было проучить! Вечно всё роняет, путает! Прислуга то моя, мне и решать, как её воспитывать. Розги — лучшее лекарство от глупости!

— Так-то оно так, — кивнул Дмитрий Ильич, и в его глазах мелькнула искорка чего-то холодного. — Только вот Агриппина при личной беседе со мной сказывала весьма любопытные вещи. А именно — что она попросила некоего Демьяна присмотреть за княжной Ариной Фёдоровной, ибо заметила, что вы собственноручно что-то подмешали той в стакан, испив из которого, княжне стало дурно, и она потеряла сознание.

В комнате вдруг сделалось очень тихо. Даже Софья перестала вздыхать о своём шофёре и уставилась на мать широко раскрытыми глазами.

— Затем, — продолжал барон, делая паузу после каждого слова, будто вбивая гвозди, — конюхом Степкой была запряжена лошадь, и бесчувственную девушку отправили к Тёмному омуту. Туда, где, как все знают, течение сильное, а дно илистое. К счастью, Демьян, что устроил там по соседству импровизированную рыбалку, признался, что выловил дочь князя Воронцова, прежде чем та утонула.

Варвара Никитична стояла, как громом поражённая. В ушах у неё зазвенело, а перед глазами поплыли цветные круги. Вся кровь отхлынула от лица, оставив его землисто-серым.

— Врёт… — выдавила она хриплым шёпотом. — Врёт она всё! Обиду на меня держит, подлая тварь! Хочет оклеветать!

— Агриппина — не единственная свидетельница, — мягко, но неумолимо произнёс Дмитрий Ильич. — Конюх Степка тоже дал показания. И лесник, видевший, как телега уезжала в сторону омута. И сам Демьян, который, готов подтвердить свои слова на очной ставке. У нас, Варвара Никитична, есть целый ряд свидетелей по этому делу.

Он сделал шаг вперёд, и его тень накрыла женщину.

— Поэтому, — его голос стал тише, но от этого только страшнее, — советую вам проехать с господином дознавателем, — он указал кивком на высокого мужчину в сюртуке, который так и стоял у двери, бесстрастный и неподвижный, — и написать чистосердечное признание. Это будет… мудрее.

Варвара Никитична обвела взглядом комнату. Весёлый хаос её спешных сборов теперь казался жалким и постыдным. Платья, шляпки, рассыпанная пудра — всё это вдруг потеряло всякий смысл. Она смотрела на барона, на дознавателя, на дочь, которая смотрела на неё с ужасом и недоверием.

И в этот момент она поняла окончательно. План не просто провалился. Он рухнул, раздавив её собственной же тяжестью. И если утреннее фиаско с бароном было комедией, то сейчас начиналась драма. И главную роль в ней предстояло играть ей самой. И без антракта.