Глава 64

Кабинет в доме Верещагиных больше походил на библиотеку. Я сидела на краешке кожаного дивана, чувствуя себя нашкодившей гимназисткой, которую вызвали к директору. Только вместо директора передо мной был Дмитрий Ильич, брат Александра, человек, который первым поверил в мои навыки механика и дал мне сложный заказ.

Мужчина разглядывал меня с нескрываемым любопытством, и я поймала себя на том, что нервно тереблю кружевной воротник платья. Я понимала, что до этого барон видел меня исключительно в мужской одежде, а сейчас я сижу в муслине и кружевах, и он смотрит на меня так, будто я редкий экспонат в кунсткамере.

— Так-так-так, — протянул он, откидываясь в кресле и складывая пальцы домиком. — Значит, вот вы какая на самом деле, княжна Арина Федоровна.

— Дмитрий! — оборвала его Елизавета Петровна, садясь рядом со мной на диван. — Веди себя прилично. Не пугай девушку!

— Я и веду себя прилично, — усмехнулся он. — Просто констатирую факты. Вы бы видели себя со стороны, Арина Федоровна. Я, признаться, был уверен, что братец мой совсем свихнулся на своих гонках, когда он ревностно рассказывал про успехи механика Михаила, который лучше любого инженера разбирается в моторах. А тут, оказывается, всё куда интереснее.

Я почувствовала, как щёки заливает румянцем. Вот не хватало мне ещё, чтобы меня обсуждали, как диковинку.

— Дмитрий Ильич, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Давайте перейдём к делу. Елизавета Петровна сказала, что у вас есть информация, относительно меня.

Он посмотрел на меня внимательно, и в его глазах мелькнуло что-то вроде одобрения.

— Итак, сразу к делу? Мне это нравится. Ладно, — он подался вперёд. — Арина Федоровна, что вы помните про тот день, когда очнулись, по вашим словам, в реке?

Я замерла. Этот вопрос прозвучал неожиданно, и я почувствовала, как внутри всё холодеет.

— Ничего не помню, — честно ответила я и повернулась к Елизавете Петровне.

Та немного смутилась, отвела взгляд и тихо проговорила:

— Прости, Арина, мне пришлось передать мужу наш разговор для того, чтобы он провёл собственное расследование.

Я оторопело переспросила:

— Расследование?

— Да, — коротко подтвердил Дмитрий Ильич. — Ваша мачеха, Варвара Никитична, сейчас находится у дознавателя, и ей вменяется покушение на вашу жизнь. Есть несколько свидетелей.

Тишина в кабинете стала оглушительной. Я смотрела на Дмитрия Ильича, не в силах поверить в услышанное. Варвара Никитична все же осмелилась на покушение жизни юной княжны? Значит, я не просто так очнулась в теле Арины Воронцовой?

— Погодите, — я выставила ладонь, останавливая его. — Вы хотите сказать, что меня не просто унесло течением? Что меня…

— Вас решили утопить, — спокойно сказал Дмитрий Ильич. — По крайней мере, так утверждают свидетели. Но перед этим Варвара Никитична вас чем-то опоила, чтобы вы потеряли сознание.

Ой, ли? А не траванула ли она свою падчерицу, а затем просто избавилась от трупа? Хотя встреча тем же вечером с живой и невредимой Ариной Фёдоровной вроде бы совсем не испугала эту коварную женщину. Или я всё же ошибаюсь?

У меня в голове всё шумело. Мысли путались, как я не старалась вытроить логическую цепочку событий. И ещё эти пристальные взгляды моих собеседников, которые, казалось, пытались заглянуть мне в душу. Только душа в этом теле была Светланы Гавриловой, женщины из другого столетия и с определенный жизненным опытом.

— Я ничего не помню? — обреченно пролепетала я, чтобы ко мне не было больше вопросов. — Как я могла забыть такое?

— Возможно, сильный удар по голове, — предположил Дмитрий Ильич. — Или нервное потрясение. Такое бывает — память стирается.

Елизавета Петровна взяла меня за руку, и я почувствовала, как её ладонь — тёплая и сухая — сжимает мои пальцы.

— Арина, я знаю, что это тяжело, — сказала она мягко. — Но Дмитрий не просто так начал это расследование. Он хотел убедиться, что вам ничего более не угрожает. И сейчас, когда вы вернулись в город в таком виде, — она кивнула на моё платье, — вы снова можете стать мишенью для сообщников Варвары Никитичны, пока она сама находится под следствием. Мы просто не имеем права рисковать вашей жизнью.

Я перевела взгляд на Дмитрия Ильича.

— Что мне делать?

Он ободряюще улыбнулся, и сейчас в его глазах я увидела не насмешку, а что-то похожее на уважение.

— Для начала — не паниковать, — сказал он. — Вы под защитой моей семьи, а это, поверьте, немало. А теперь, — он встал и подошёл к окну, — нам нужно решить, как обезопасить вас от дальнейших покушений.

Я смотрела на его широкую спину, на Елизавету Петровну, которая всё ещё сжимала мою руку, и чувствовала, как внутри меня просыпается злость на мачеху, которая хотела убить юную княжну. И — странное дело — благодарность этим людям, которые, оказывается, всё это время пытались меня защитить, начав собственное расследование.