Глава 66

Меня изрядно потрясывало от накатившей паники, когда я не разбирая дороги, пыталась отыскать выделенную мне комнату в доме родителей Елизаветы Петровны.

Что это сейчас было? Предложение руки и сердца Александра Устинова? Или здесь принято именно так принимать участие в судьбе юных девушек?

Мне, как особе из другого столетия, видимо, не дано понять логики поступка барона! Мы знакомы всего пару недель?! И больше половины этого времени, он считал меня мальчишкой?!

Вновь прокручивая в голове его фразу о том, чтобы княжна Воронцова больше никогда не надевала куртку механика, и чтобы он имел честь называть меня своей женой, я вдруг почувствовала, как горят мои щеки.

По всей видимости, он считал меня жертвой обстоятельств, а себя благородным рыцарем, спасающим бедняжку и беря под свою защиту. Тоже мне, спасатель?! Я и сама прекрасно справлюсь! Где наша не пропадала?!

Найдя, наконец, нужную комнату, я влетела в неё на скорости и застыла в изумлении перед зеркалом. На меня оттуда смотрела растрепанная, раскрасневшаяся особа, в глазах которой плескалась смесь злости и растерянности.

Что делать дальше-то?

Я решительно двинулась к стулу, на спинке которого висела моя рабочая куртка. Именно там, под подкладкой, я схоронила свой первый гонорар в сумме тридцати рублей за починку Мерседеса.

Мысленно прикинув, что этого, как минимум, должно хватить на два билета в вагон первого класса, я намеревалась отыскать Кирюху и вернуться в родовое имение княжны. Тем более что мачеха под следствием и моей жизни более ничего не угрожает.

— Так, — сказала я себе вслух, стараясь привести мысли в относительный порядок, — собираю вещи и домой! И к черту всех этих баронов с их предложениями!

Уже завязывая узелок, я услышала, как дверь тихо скрипнула. Я обернулась и увидела Елизавету Петровну. Она стояла на пороге, сложив руки на груди, и молча наблюдала за моими сборами. Взгляд её был спокойным, чуть насмешливым, как у человека, который видел в жизни и не такое.

Я замерла, чувствуя себя неловко. Она вошла, не спрашивая разрешения, поравнялась со мной и оглядела с ног до головы придирчивым взглядом, слегка покачивая головой.

— Платье лишком легкое, летнее, — сказала она будто бы самой себе. — По вечерам сейчас уже прохладно.

Я хотела сказать, что мне всё равно, что я еду в имение, а там не до мод, но она уже вышла. Вернулась через минуту с лёгким пальто из тонкой шерсти, цвета пыльной розы, и протянула мне.

— Возьми, — сказала она просто. — Пригодится.

Я взяла пальто, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Почему-то именно эта простая забота — не расспросы, не уговоры, не упрёки — задела меня сильнее, чем все слова Александра.

— Спасибо, — тихо сказала я, прижимая его к груди.

Елизавета Петровна кивнула и, помолчав, произнесла:

— Арина, я не буду тебя отговаривать. Ты уже взрослая. Но запомни: если что-то пойдёт не так — ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью и поддержкой.

Я сглотнула и отвернулась, чтобы она не увидела моих внезапно выступивших слез.

— Спасибо, — повторила я, уже тише. — Мне пора.

Она посторонилась, пропуская меня к двери, и я вышла в коридор, чувствуя на плечах лёгкое пальто, пахнущее лавандой. Впереди был поезд, отъезд и дорога домой. А все эти бароны со своими странными предложениями пусть остаются в своих столицах.

Обойдемся без ненужных жертв!