ГЛАВА 10. Верность

Три дня Елена почти не виделась с Баратовым. Под бдительным контролем Заворски она перевезла вещи – пару костюмов и три платья, купленных в Днепропетровске – в свою новую квартиру. Она была небольшой, но это Краевскую более чем устраивало, – она не представляла себе, как следила бы за большей территорией. Также при помощи секретаря она добралась до мастерской, где заказала ещё несколько костюмов, и все оставшиеся дни ходила на примерки, не имея никакой возможности приблизиться к своей непосредственной работе. Из офиса не звонили, из чего Елена сделала вывод, что Баратова всё устраивает. Заворски договорился также о том, чтобы Елене выделили служебный автомобиль с водителем, а за время примерок Елена несколько раз замечала в отдалении знакомое лицо телохранителя. Вечером третьего дня Баратов позвонил и попросил приехать в офис в семь утра. Не заметившая подвоха Елена легко согласилась. Наутро она снова оказалась в здании, где до сих пор была всего раз. Как добраться до кабинета Баратова она не знала, так что ей пришлось связаться с Шуваловым. Спустившийся к ней секретарь не выглядел особо довольным тем, что его дёргают по мелочам. Пока они ехали в лифте, Шувалов быстро и немного резко объяснил Елене структуру здания. Лифт остановился и, миновав череду кабинетов, в каждом из которых стоял секретарский стол, Елена подошла к дверям кабинета Баратова. Она постучала, но никто естественно не ответил. Шувалов поморщился. – К Баратову вход только через меня. Сейчас позвоню. Ответил Дима быстро и даже сам подошёл к двери. – Почему так долго? – спросил он, выглядывая из кабинета. – Краевская, что это на вас? Елена оглядела себя с ног до головы. В этот раз она не пыталась выделываться и явилась на вызов в обычном сером костюме. – Шувалов, приготовьте автомобиль, – не оглядываясь, Баратов прошёл мимо стола секретаря, подцепил Елену под локоть и потащил к лифту. – Почему вы не одеты? – спросил Дима, когда они уже зашли в кабинку. – Простите, господин Баратов, мне раздеться? В глазах Баратова мелькнул жадный огонь, но уже через секунду он исчез, и Дима поморщился. – Не сейчас. Придётся заехать к вам. Через четыре часа мы с вами должны быть на приёме в посольстве Франции в Санкт-Петербурге, там будут представители «Эрхана». – Четыре часа?.. Лифт уже остановился, и Баратов тащил Елену к выходу. Баратов не ответил, лишь молча затолкал её в автомобиль. Дальнейшее происходило в спешке, и свободно вздохнуть Елена смогла лишь когда оказалась в самолёте. Она упала в привычное уже кресло и некоторое время просто пыталась успокоить сердцебиение, а затем увидела на столе перед собой чашку дымящегося кофе. Баратов сел напротив, пригубил свой напиток и блаженно зажмурился. – Почему вы не сказали раньше? – спросила Елена. – Я бы могла спокойно собрать вещи. – Я узнал два часа назад, – сказал Баратов, всё ещё не открывая глаз. Елена подняла на него недоумённый взгляд. – Вы же звонили вчера в половине двенадцатого. Баратов пожал плечами. Потом чуть приподнял веки, глядя на Елену сквозь узкие щёлочки глаз. – В половине двенадцатого я просто хотел тебя увидеть. Елена вздрогнула от этой резкой смены тона. Баратов открыл глаза, и теперь взгляд его полностью приковал к себе взгляд Елены. – Вы не спали? – спросила Елена, разглядывая покрасневшие веки шефа и думая о том, что услышала только что. – Не успел, – Баратов сказал об этом как о чём-то привычном, и Елене почему-то стало его жаль. Она сама никогда не думала о том, откуда взялось её собственное состояние, пока то не исчезло. Слово деньги обрело для неё смысл только тогда, когда произошло несчастье с отцом. Собирая вырезки со статьями, в заглавии которых значилось имя Дмитрий Баратов, она думала о том, как легко и ловко этот человек преодолевает все препятствия. На фотографиях не было ни опухших век, ни алой сеточки капилляров, покрывавших белки его глаз. – Я хотел поговорить, – сказал Баратов, прерывая её размышления, и сделал ещё один глоток. – Елена, что ты имела в виду, когда сказала, что боишься прошлого? Елена вздрогнула. Она хотела отвернуться, но Баратов будто бы удерживал её взгляд своим. – Ничего, – сказала она тихо. Баратов поставил на стол чашку кофе и наклонился. Он протянул руку и провёл кончиками пальцев по щеке Елены. – Я должен знать, – сказал он твёрдо. Елена закрыла глаза. Она не хотела, чтобы эта рука исчезала. И она отлично понимала, что, если честно ответит на этот вопрос, уже не почувствует такого прикосновения никогда. Елена резко распахнула глаза. – Я ведь не обязана отвечать. Глаза Баратова сверкнули, и рука едва заметно сдавила скулу Елены, но почему-то Краевская не было страшно. Она упивалась тем чувством, которое ощущает человек, стоя на самой кромке морских волн, зная, что следующий вал может захлестнуть тебя с головой. – Я не должна, но я отвечу, если ты ответишь первым. Баратов наклонил голову набок. Ему было любопытно. Губы Елены едва заметно дёрнулись. – Твой шрам. Откуда он? Пальцы Баратова на мгновение сжались и тут же исчезли. Баратов откинулся назад, повернув голову набок и уставившись в чёрную даль космоса. Елена не могла понять, злится он или нет. – Я отвечу, – сказал Баратов спустя несколько минут, когда Елена уже допивала кофе и думала о другом. – Этот шрам – моя награда за верность. Большего я сказать не могу. – Как и я. Баратов повернулся к Елене, и на лице его читалось раздражение, будто он вынужден был спорить с ребёнком. – Почему ты считаешь, что твои тайны важнее моих? – спросила Елена между тем. Баратов поджал губы и какое-то время смотрел на неё. – Я знал одного офицера… – произнёс он наконец. Елена сосредоточенно кивнула. Она не ожидала, что Баратов станет говорить с ней о подобных вещах, но теперь неожиданно остро ощутила, как хотела задать этот вопрос давным-давно, ещё до того, как встретила живого Баратова. – Тот офицер прошёл войну почти до конца, когда встретил одного депутата. И этот депутат предложил ему интересный… проект. Он должен был помочь ему в борьбе за свободу. Баратов замолчал, и Елена увидела, как барабанят его пальцы по столу. – В общем, он поверил и повернул оружие против старой власти. А когда всё закончилось, новый «друг» объявил его предателем и приказал расстрелять вместе с ещё десятком таких же идиотов. Баратов усмехнулся. – Справедливо, не находишь? Елена промолчала, ожидая продолжения, но Баратов отвернулся и замолк. – И как ты выбрался? – спросила Елена, не выдержав долгого молчания. – Никак, – Баратов пожал плечами и приложил пальцы ко лбу, – Но больше я не пытался выделываться и строить из себя героя. Я расправился с теми, кто отдавал приказы, и начал новую жизнь – такую, в которой они уже не смогли бы меня достать. – И за этим всё это, – Елена кивком головы обвела салон. Один уголок рта Баратова приподнялся вверх, в вялой попытке улыбнуться. – Нет. Это – для Дезире. Но вряд ли тебе будет интересно это слушать. Елена поджала губы и отвернулась. Ей и в самом деле было неинтересно. – Теперь ты. Она искоса посмотрела на Баратова и опять повернулась к окну. – Это тоже не будет приятно слышать. – У тебя кто-то был? – Можно и так сказать. Баратов побарабанил пальцами по столу. – Я пытаюсь, Дима, правда пытаюсь, – она осторожно подняла глаза, а затем, мгновенно решившись, пересела в кресло рядом с Баратовым и уткнулась носом ему в плечо. – И… я хотела сказать… Спасибо. Баратов отвернулся. Однако рука его легла Елене на поясницу и прижала к себе. – Не надо, – сказал он тихо, не глядя на спутницу, – я ничего не сделал. Елена промолчала, только попыталась закопаться носом ему в подмышку. Дима, не выдержав, усмехнулся. – Что ты там ищешь? – Тебя, – Елена по-детски прижала сложенную в кулак руку к губам, закусила палец и прикрыла веки. Баратов скосил глаза и смотрел на неё некоторое время. Елена была хрупкой, как стекло. И такой же твёрдой, как лёд. Это странное сочетание колкости и чувственности зачаровывало. Он отвернулся и опять посмотрел в окно. Перед глазами встало лицо Дезире – такое, каким оно было шестнадцать лет назад. Она и сейчас была красива, но тогда казалась по-настоящему хрупкой. Какое-то время он даже думал, что встретил ту самую часть себя – и, уже когда они стали супругами, понял, насколько ошибся. Это был не алмаз, а всего лишь стекло. За это он ненавидел её всем сердцем – ненавидел до сих пор, почти не вспоминая о том странном ощущении законченности, которое обретал с ней когда-то. Теперь история повторялась, и вопреки всему, что он наговорил три дня назад, Баратов боялся, до смерти боялся ошибиться. Он знал себя достаточно, чтобы представлять, как опасны бывают эти самые решения, принятые в один миг. Они не раз уже разрушали и чужие жизни, и его собственную. Ещё не поздно было отказаться, отпустить Елену, простив ей этот нелепый долг. Сто двадцать тысяч… Дезире в месяц тратила больше. И что с того, что деньги не принесли плодов. Девочка была хороша, но проститутку с гладким и нежным телом можно было снять и за меньшие деньги. Если бы он хотел всего лишь проститутку… Баратов чуть потянул Елену, желая уложить себе на грудь, но та крепко вжалась в своё уютное гнёздышко и шевелиться не хотела. Кажется, она спала. Дима всё же подтянул её чуть повыше, поймав недовольный мурлыкающий стон, и уткнулся носом в пушистый затылок. Елена пахла мятой. И ещё немного корицей. Баратову внезапно невыносимо захотелось стиснуть её и прижать к себе с такой силой, чтобы их тела соединились под прессом в одно. Дима осторожно поправил упавшую на лицо девушки прядь волос и замер так, придерживая второй рукой её плечо. Прошло совсем немного времени, и он тоже уснул.