ГЛАВА 11. Ревность

Приём медленно превращался в кошмар. И дело было не в том, что Елена тяжело переносила такие мероприятия. Она вполне привыкла выстаивать по несколько часов за бесполезными разговорами, поддерживая в свете честь семьи. Однако тогда на неё не смотрели как на любопытную зверушку, привезённую из дальних стран. В центре внимания она была почти всегда – но взгляды эти были умеренно восхищёнными и исчезали сразу же, едва ей стоило обернуться. Теперь всё было иначе. Она чувствовала себя товаром, выставленным на продажу. Среди гостей было достаточно много и мужчин, и женщин, пришедших в сопровождении профессионального «эскорта». Однако потому ли, что она была в этом обществе новенькой, или ещё по какой-то причине, никто из других компаньонок не удостаивался такого внимания, как она. Взгляды мужчин откровенно ощупывали её фигуру под длинным узким платьем. Проходя мимо они спокойно могли скосить глаза и прицокнуть языком. Елена изо всех сил старалась не отходить от Баратова, рядом с которым чувствовала себя хоть и в сомнительной, но всё же безопасности, однако удавалось это не всегда. Дима весь вечер продолжал пытаться завязать новые контакты, но в основном неудачно. Он становился всё мрачнее с каждой минутой. Баратову тоже не доставляли радости взгляды, которые то и дело кидали другие гости на его спутницу. Он привёл Елену для того, чтобы обозначить свой союз с Краевскими, но это не помогало, – зато Елена явно привлекала восхищённые взгляды всех, кому наскучили старые полнеющие жёны. Баратов сильно опасался, что влияние его не так сильно, чтобы предотвратить попытки завладеть его собственностью на корню. Елена был лакомым кусочком, и так явно думал не только он. Под конец вечера Дима всё же решился ненадолго оставить Елену одну, чтобы попытаться поймать представителя «Эрхана» в закрытой части посольства, куда посторонних не пропускали. Попытка заняла минут двадцать и оказалась безуспешной. Вернувшись, он увидел, что Елена уже беседует с одним из сопредседателей «Франкфурт-Инвест», и скрипнул зубами. Елена, похоже, не стесняясь подыскивала более выгодную работёнку. Баратов пересёк зал буквально в несколько шагов и, поймав локоть Краевской, сжал его так сильно, как только мог. Он видел, как чуть заметно побледнело лицо Елены, но та смолчала. – Прошу прощения господин Кёниг, могу я похитить вашу очаровательную собеседницу? – процедил он, старательно сдерживая себя, но краем глаза увидел, что Елена всё поняла. Кёниг, понял он или нет, просто мягко улыбнулся. – Конечно, господин Баратов. Я ещё не успел поздороваться с господином Дубровским, кажется, он сегодня представляет «Эрхан». Вы не знаете, где он? – Нет, – процедил Баратов тем же голосом. Упоминание о том, что Кёниг имеет выходы на Дубровского, а сам он нет, взбесило Дмитрия ещё больше, – прошу прощения, – он рванул Елену в сторону выхода, затащил в лифт и нажал кнопку закрытия дверей. – Двадцать минут вытерпеть не можешь? – он почти швырнул Елену к стене, так что та стукнулась макушкой о металлическую панель. Секунду Елена смотрела на него с лёгким испугом, а затем взгляд её снова стал непроницаемым, и она отвела глаза. – Смотри мне в глаза, Краевская! – Дима дёрнул Елену за подбородок вверх, и та решительно вскинула взгляд в ответ. – О чём он с тобой говорил? Неуловимая тень промелькнула по лицу Елены, прежде чем она сказала своим привычно ровным светским голосом: – Он предложил мне двадцать тысяч евро за ночь. Вы платите меньше, господин Баратов. Думаете, стоит поразмыслить? Ответить Баратов не успел, потому что двери лифта открылись. – Господин Баратов? Баратов и Елена синхронно повернулись к двери. Елена легко, чуть болезненно, улыбнулась, Баратов выдавить из себя улыбку так и не смог. – Господин Кёниг, вы нашли Дубровского? – спросила Елена первой, заметив, что молчание затягивается. Кёниг вошёл в лифт и нажал какую-то кнопку, а затем повернулся к девушке лицом. – Пока нет, говорят, он уже отбыл, очень жаль. – Да, жаль, – сказала Елена и покосилась на Баратова, внимательно изучая его реакцию, – всегда жаль, когда кто-то ведёт себя не так, как ты ждёшь. Лифт остановился, и Кёниг вышел, и Елена поспешила выйти следом. Оставаться наедине с взбешённым Баратовым ей абсолютно не хотелось. Дима скрипнул зубами и последовал за ней. Ярость его не ослабевала до самого конца вечера. Он с новым мучительным удовольствием отыскивал признаки того, что Елена уже ищет себе более выгодного покровителя. По-новому теперь представлялись его постельные неудачи – девчонка явно дурила ему голову, а он повёлся как младенец. Баратов уже собирался уходить с бесперспективного мероприятия, когда увидел вдалеке Михаила Королёва. Хотя бы эта встреча могла сулить несколько приятных минут, и он не мог удержаться от того, чтобы поприветствовать старого друга. Королёва Баратов знал около шестнадцати лет. Хотя Михаил сам был родом из довольно влиятельной семьи, они с Димой сошлись на удивление легко – ещё во времена службы. Именно он познакомил его с Дезире и вообще впервые открыл для Баратова высший свет. Но любил его Дима не за это. Рядом с этим человеком он всегда чувствовал себя спокойно, будто спина его была надёжно прикрыта. Королёв тоже заметил его издалека и тут же протянул руку для рукопожатия. Он улыбнулся – тепло, а не так, как требовал того этикет. А затем перевёл взгляд на Елену. У Баратова кольнуло в груди. От Королёва он подвоха не ожидал. До сих пор. – Княгиня Елена Краевская, – Елена улыбнулась – на взгляд Баратова слишком тепло – и протянула руку для поцелуя. Баратов взял её за запястье и с нажимом – зная, что причиняет боль, отвёл руку вниз. – Это просто моя новая девочка. Не обращай внимания. Во взгляде Королёва промелькнуло мгновенное понимание, и улыбка его стала ещё более неофициальной. Елена отвела глаза. Баратову показалось, что рука её дрожит, и он сжал запястье ещё крепче, пытаясь силой преодолеть эту дрожь, загнать её в рамки. – Выпьем? – Михаил отвернулся от Елены и указал на диванчик неподалёку. Баратов кивнул, и они уселись друг напротив друга. Елена осталась стоять чуть в стороне, сложив руки на груди, будто ожидая, когда ей предложат сесть. – Давно тебя не видел, – сказал Дима, наблюдая, как Королёв откупоривает неизвестно откуда взявшуюся бутылку виски и разливает по стаканам. Королёв кивнул и заметно помрачнел. – За прошлое, – предложил он. Подняв стаканы, оба не чокаясь сделали по глотку. Потом Михаил поднял на Баратова тяжёлый взгляд. – Было не до того. – Опять политика? Королёв покачал головой и отвернулся куда-то в зал, делая вид, что высматривает кого-то. – Знаешь про эмбарго? – спросил он наконец. Баратов сдвинул брови и тоже покачал головой. Последнее время он мог позволить себе отслеживать новости только в тех регионах, где непосредственно вёл дела. – Думаю, это дело рук «Эрхана». Нескольким регионам перекрыли ввоз оборудования и химических препаратов из Европы. Баратов пожал плечами, беды незнакомых людей не вызвали у него жалости. – Там же основная часть наших доходов, – пояснил Королёв, – земли, которые купил ещё отец. Сейчас обрабатывать их невозможно, производство стоит, одни убытки. Не говоря уже о том, что урожая в этом году не будет, и в следующем скорее всего тоже. Ума не приложу, насколько в минус я уйду к следующей зиме. Баратов кивнул. – Теперь понял. Если что-то нужно… Королёв покачал головой. – Спасибо, у меня пока есть надёжные кредиторы. Но появляться в свете, сам понимаешь, желания нет. Королёв мотнул головой и изобразил на лице улыбку, всё такую же тёплую, но несколько более грустную. – А у тебя как дела? Баратов прокашлялся. На фоне сказанного Королёвым его проблемы казались надуманными, и всё же они никогда не скрывали друг от друга ничего – не стоило начинать и теперь. – «Эрхан» не идёт на контакт, – Баратов вздохнул, глотнул виски и покатал его на языке, – знаешь, иногда я думаю, лучше бы мы… – Тихо, – прервал его Королёв. Баратов кивнул. – Само собой. И всё же мне не слишком нравится, что ни одну серьёзную сделку нельзя провести без их контроля. – Давай не будем об этом, – попросил Королёв. – Если хочешь, встретимся где-то в более спокойной обстановке. Но не… – он обвёл взглядом зал, демонстрируя свои сомнения, и Баратов кивнул. – Приезжай ко мне в Москву. Обещаю, ничего светского не будет. Королёв кивнул. Ещё какое-то время они говорили о политике, стараясь не касаться по-настоящему серьёзных вопросов, а затем Баратов попрощался и двинулся к выходу. Елена последовала за ним. *** Всю дорогу до аэропорта они молчали, а уже на борту Елену прорвало. На любую попытку заговорить она реагировала своей вечной аристократической вежливостью, будто нарочно пытаясь заставить Баратова чувствовать вину. Баратов продолжал свирепеть. – Кто-то ещё предложил вам работу? – спросил Баратов, когда они уже были на полпути к Москве. Елена вскинула взгляд и прищурилась. – Мне дали пару визиток. Желаете посмотреть? Баратов тоже прищурил глаза и скрипнул зубами. – Не пытайтесь выторговать повышение зарплаты, вы его не стоите. – Прошу прощения, если я вас разочаровала, – Елена отвернулась к окну. Именно этого, ухода от любых попыток объясниться, Баратов не выдержал. Встав с кресла, он наклонился и рванул Елену вверх за одно плечо. – Ты никуда от меня не уйдёшь, – прошипел он, подтягивая ту поближе к себе и внимательно глядя в глаза. Отчего-то хотелось слиться с этими глазами, смотреть ими, стать одним целым. Тело Елены было таким лёгким в его руках, словно кости девушки были полыми изнутри. – О… Что же вы сделаете, засудите меня до смерти? – Скорее посажу на цепь, – Баратов рванул Елену на себя и толкнул к барной стойке. Быстрее, чем Елена смогла сориентировалась в ситуации, Дмитрий оказался возле неё. Елена смогла лишь судорожно выдохнуть. Глаза её, глядящие на мужчину, наполнял страх. – Что ты так бережёшь, а Краевская? Думаешь, девственная дырка будет стоить больше пользованной? Он уже не видел, как дрогнули губы девушки, потому что смотрел на жилку, пульсирующую в вырезе её платья. Баратов дёрнул его с плеч, обрывая бретельки и, схватив Елену за бока, чуть приподнял, усаживая на барную стойку. Навис над ней и грубо стянув в сторону чашечку бюстгальтера впился губами в нежный розовый сосок. Елена стонала, и Баратов не хотел знать, что стало причиной – удовольствие или боль. Он насыщал свою жажду и свою злость, но ему всё ещё нужно было придумать этому причину. – Тебя никто не купит, Краевская. Я так тебя растяну, что тебя уже никто не захочет. Ты станешь такой же пользованной шлюхой, как и множество других. Он окончательно сорвал платье вместе с бельём, последний раз впился зубами в молочно-белую кожу на груди Елены и рывком перевернул её, заставляя опереться о стойку руками. Плечи девушки дрожали, ещё сильнее разжигая пламя внутри него. Дёрнув Елену за бёдра, Баратов обхватил её живот, провёл по нему ладонями, так что мышцы под пальцами запульсировали в ритме сердца, а затем двумя рывками расстегнул ремень и, царапая ногтями узкие бёдра, сдёрнул вниз трусики. Ягодицы Елены трогательно поджались, но именно сейчас это заводило только сильней. Баратов развёл их руками и уставился на сжатое до предела колечко. Повинуясь новому желанию, приник к нему, проникая внутрь языком. Елена издала громкое «Ох» и выставила бёдра ещё дальше назад, почти нанизываясь на мягкий язык. Дима куснул натянутую кожицу, заставив Елену просительно дёрнуть бёдрами, и облизнул белоснежный вход ещё раз. Спустился ниже, исследуя языком увлажнившуюся щёлочку. Елена вся была словно карамелька, которую хотелось попробовать на вкус. Даже здесь она была вкусной, молочно-белой и пахла этой чёртовой корицей словно пасхальный кролик. Дима сложил вместе два пальца и чуть заметно надавил ими на узкую щёлочку, а затем лизнул языком дырочку повыше неё. Со стороны столешницы послышался новый «Ох» и впадинка просительно расступилась. Баратов не торопился, наблюдая, как пульсирует уже готовое к продолжению тело, когда расстаётся с его языком. Насладившись зрелищем сполна, он встал и, придерживая бедро Елены одной рукой, расстегнул ремень. Высвободил член и прижал его к пульсирующему входу. – Не надо, – пробормотала Елена, и тело её запульсировало сильней, окончательно сводя Баратова с ума. Он толкнулся внутрь, но Елена вдруг дёрнулась с такой силой, словно боялась, что её сейчас убьют. Баратов перехватил её руку, судорожно бьющую по столу, в непонятном и бессмысленном протесте, но Елена вывернулась и даже успела развернуться к нему лицом, прежде чем Дима снова поймал её в тиски, коленом раздвинул неожиданно послушные бёдра, приподнял и так – навесу, целиком насадил на свою плоть. Елена закрыла глаза и издала ещё одно громкое «Ах…». Она обмякла, становясь похожей на тряпичную куклу, но Баратову было уже всё равно. Он вышел почти до конца и вонзился внутрь податливого тела с новой силой. Дима яростно вдалбливался в неё, не видя вокруг ничего, не слыша всхлипов и стонов. Только когда безумное и безнадёжное удовольствие взорвалось в паху, он заметил холодный пот, бегущий по вискам, обмякшее в руках тело и судорожно сжимавшие его бёдра. – Лена… – выдохнул он и сам едва не рухнул на барную стойку под весом внезапно ставшего неимоверно тяжёлым тела в своих руках. – Леночка, прости. Страх был таким, что он уже не знал, стучит ли сердце так безумно от только что пережитого удовольствия, или от вновь подступившего ужаса. – Елена, я не хотел, – он осторожно усадил девушку на край стола и попытался заглянуть ей в глаза, но не смог. Елена приникла к его телу, будто потеряв сознание, лоб её упал на плечо Баратову. Когда Дима попытался отстранить её от себя, по телу Елены пробежала дрожь, а руки – Баратов заметил их только что, – лежавшие на его плечах напряглись, цепляясь за его шею. – Не надо… – прошептала она. – Лена, прости… Он снова попытался оторвать дрожащее тело от себя, но не смог. – Не надо… Не отпускай меня… Пожалуйста, Дима… Дима шумно выдохнул. С ног до головы его окатило волной ещё не сформировавшегося до конца осознания и полного неверия. – Елена… – Нет… Дима опустил руки ей на спину и провёл снизу-вверх до самых плеч, а потом обратно, и остановился на уровне лопаток. – Я здесь, – сказал он тихо, – здесь, здесь, здесь. Чего ты боишься, Лена? Та покачала головой, всё ещё не отрываясь от плеча Баратова. – Я не хочу к ним, Дима. Ни за что… Ни за какие деньги. Я не хочу, чтобы кто-то трогал меня. Мне всё равно кто. Ещё одна волна, на сей раз холодная, окатила Баратова. – Прости, – повторил он вымотано, отчаявшись разобраться в том, что происходит. – Я бы подождал. Правда. Я и не думал, что ты сможешь настолько меня довести. Елена оторвалась наконец от его плеча и поймала его взгляд. Баратову стало вдруг мучительно стыдно за эти покрасневшие глаза и слипшиеся от влаги ресницы. – Никто, кроме тебя Дима. Никто, кроме тебя.