ГЛАВА 18. Желание

Решение отправить Елену на переговоры было рискованным, но с чего-то нужно было начинать. «Ростов Инвест» обещали прислать на переговоры Антона Володарского – человека мягкого и, как и Елена, происходившего из какой-то старинной семьи. Баратов решил, что для начала это отличный вариант. Краевская, быть может, справилась бы даже лучше его самого – Баратов не мог не признать, что с представителями старых семей работать ему было довольно трудно. У самого у него, таким образом, образовывался свободный день, и он решил заехать домой и посмотреть, как дела у Дезире. Видеться с ней с каждым разом ему было всё труднее, и всё же какое-то нездоровое чувство внутри время от времени загоралось интересом к тому, чем она занята. Дезире, как ни странно, приняла его без обычных скандалов и ссор, и Дима быстро понял почему: она собиралась ехать на приём к матери, которая до сих пор пребывала в блаженном неведении относительно состояния её брака. Все светские сплетни о любовных похождениях как одного, так и другой, мадам де Мортен пропускала мимо ушей, приписывая лишь длинным языкам бездельников. Баратов подумал: «Почему бы и нет», – и согласился сопровождать её во второй половине дня. На этом интересные для обоих темы закончились, и уже через полчаса Дима понял, что предпочёл бы побывать на встрече с самим дьяволом, чем терпеть Дейзи с её пустой болтовнёй весь остаток дня. Он уже собирался уходить, когда раздался звонок. На экране отпечатался номер Елены. Только теперь Баратов вспомнил, что не взял с собой два других телефона, потому что Дейзи терпеть не могла, когда он в её присутствии вёл деловые разговоры. Этот же номер знало всего несколько человек. Елены среди них не было, но не потому, что Баратов не видел её в списке доверенных лиц – просто та никогда не звонила даже по тем номерам, которые у неё были. Тем более странно выглядел этот звонок. Игнорируя недовольный взгляд супруги, Баратов взял трубку. – Да? – Простите, господин Баратов… У вас будет минута? Это в самом деле была Елена. Баратов поднял глаза и увидел прямо перед собой глаза Дезире. – Только одна. – Господин Баратов, – Елена явно заторопилась. Баратов почувствовал, что этих двух слов было достаточно, чтобы снова поставить Елену в положение подчинённой, и уже успел о них пожалеть, но Дейзи продолжала смотреть на него слишком красноречиво, – я хотела узнать, каковы мои полномочия в этих переговорах? Как далеко я могу зайти? – Эта сделка должна быть заключена, – ответил Баратов твёрдо. Может, Елена и в самом деле звонила по работе? Тогда, по крайней мере, ей не на что было сейчас обижаться. – Предел «Ростов Инвест» – три процента от стоимости. Как вы договоритесь – мне всё равно. Это все вопросы? – Да, господин Баратов. Простите за беспокойство. Дима вздохнул с облегчением. Дейзи всё ещё смотрела на него, и Баратов никак не мог понять, узнала она, кто звонил, или нет. – Мне нужно ехать, – сказал он торопливо, и Дейзи холодно улыбнулась. Буря так и не разразилась. Видимо, приём был действительно важен для неё, потому что Дезире вежливо попрощалась, сказав напоследок лишь: – Буду ждать тебя в половине десятого. – Конечно. Дима ретировался к машине, и уже оказавшись на заднем сидении, снова задумался о странном звонке. Елена не всегда проявляла уверенность и явно часто не знала, как далеко может зайти. Она скорее привыкла обороняться, чем нападать. И всё же если подобные вопросы и возникали у неё раньше, то она, видимо, решала их с Шуваловым – по крайней мере, до Баратова они не доходили ни разу. Баратов снова достал мобильный и открыл своё любимое приложение. Елена сидела на заднем сидении автомобиля. Лицо её было напряжённым, как в самую первую их встречу. В одиночестве она редко бывала такой. Елена часто выглядела задумчивой и мрачной, но закрытой наедине с собой – никогда. С другой стороны, переговоры были для неё делом новым, и если не всё прошло удачно, то она вполне могла среагировать подобным образом. Секунду Баратов боролся с желанием набрать номер Краевской, но сдержался и вместо этого позвонил Дейзи. – Хотел уточнить, кто будет на приёме, – сказал он первое, что пришло в голову – в надежде, что поток слов так или иначе отвлечёт его от мыслей о Елене. Дезире в самом деле принялась радостно рассказывать о гостях и их личной жизни. Баратов слушал, а смутная тень беспокойства никак не хотела его покидать. Минут через десять он понял, что заметил ещё одну странность: Елена ехала домой, хотя до окончания рабочего дня оставалось ещё часа три. Либо она возгордилась внезапным повышением – что было бы очень похоже на Краевскую, – либо в самом деле что-то с ней было не так. – Ты меня слушаешь? – спросила Дейзи, когда он пропустил очередной момент, где нужно было поддакнуть. – Да, прости, я уже в городе, и мне надо заглянуть в офис. Дейзи фыркнула, пожелала ему удачи и повесила трубку. Не преминув ещё раз напомнить, что ждёт его вечером в особняке. Баратов снова вошёл в приложение. Елена спала, причём не раздевшись. Лежала на диване в своей съёмной квартире на животе, уткнувшись носом в подушку, и ровно дышала. Елена в самом деле частенько засыпала днём в выходные, но в костюме и посреди рабочего дня – никогда. Это уже выглядело абсолютно нездорово. Баратов вышел из приложения и подумал, не стоит ли позвонить Елене, но тут же отмёл эту мысль – вряд ли Краевская сказала бы что-то кроме «Всё хорошо, господин Баратов». К тому же, раз уж она уснула, не было никакого смысла её будить. Автомобиль уже какое-то время стоял неподвижно у входа в офис, и Баратов, поразмыслив, открыл дверь. Он поднялся на свой этаж. Дашкевич почему-то проводила его мрачным взглядом – что ей, женщине исключительно мягкой, свойственно не было никогда. Шувалова на месте не было, он носился по офису, решая какие-то текущие вопросы. Баратов попросил Ольгу передать второму секретарю, чтобы он зашёл к нему сразу по возвращении, и зашёл к себе в кабинет. Он сел за стол и попытался разобрать несколько отчётов, но желания работать в промежутке между встречей с Дейзи и выездом с ней в свет не было никакого. Тем более, что после звонка Елены его не покидало какое-то тягостное ощущение грядущих проблем. Баратов отложил бумаги, перебрался на диван и попросил Дашкевич принести чашку кофе. Так и не дождавшись напитка, он вытянул ноги во всю длину дивана и так, полулёжа, уснул. Когда он проснулся, часы показывали восемь. Нужно было переодеться и ехать к Дейзи. Баратов потянулся и нажал на кнопку вызова секретаря. – Шувалов? Шувалов, похоже, ещё была на месте. – Да, господин Баратов. – Почему вы ко мне не зашли? – Простите, я заходил, но решил не мешать. Баратов поморщился. – Я сам сейчас выйду. Больше никуда не уходите. Он взял в руки пиджак и вышел в приёмную. – Шувалов, вы рано собрались домой, – сказал он, заметив, что портфель секретаря уже собран. – Простите ещё раз, господин Баратов, жду распоряжений. – Что с переговорами по «Ростов Инвест»? – Как вы и просили, ими занимается Краевская. – Краевской здесь нет, а вы есть. Выясните, на каком всё этапе и сообщите мне. И не бойтесь помешать. – Да, сэр. Не дожидаясь ответа, Баратов уже направился к лифту и нажал самую верхнюю кнопку. В пентхаусе был достаточный набор одежды, чтобы приехать к Дейзи уже в соответствующем виде – она никогда не любила ждать, пока Дима одевается, считая долгие сборы женской прерогативой. Баратов выбрал вечерний костюм, отложил его на диван и пошёл в душ. Когда он вернулся, была уже половина девятого. На дисплее телефона высветилось три пропущенных вызова. Все от Шувалова. Баратов надел брюки и рубашку и прежде, чем заняться галстуком, набрал номер Шувалова. – Что там? – спросил он. – Телефон Краевской не отвечает, и в офис она не возвращалась, но, судя по всему, всё идёт своим чередом. В полшестого Ольга Михайловна приняла звонок из «Ростов Инвест» с некоторыми уточнениями по документам. Судя по всему, они готовят контракт. – Уже? – Баратов чувствовал, что должен бы радоваться, но что-то не давало ему покоя. Хотя, строго говоря, мягкого противника на переговорах Елена вполне могла бы задавить. – Да, всё в порядке, сэр. Баратов повесил трубку. Попытался завязать галстук, но нервы давали о себе знать, и он ещё раз вошёл в приложение с камерой. Елена принимала душ. Баратов чертыхнулся. Стройное тело, расслабленно обмякшее под струями воды, вызывало вполне однозначные чувства, а перед встречей с семьёй их испытывать не стоило. Дима нажал отбой и ещё раз попытался справиться с галстуком – на сей раз вышло лучше. Он накинул пиджак и стал спускаться вниз. Дейзи позвонила, когда он уже выезжал из города. – Дима, а ты не мог бы пригласить к нам Кёнига? Думаю, Пьер будет рад обсудить с ним кое-какие дела. Пьером звали младшего брата Дезире, и он постоянно искал, у кого бы занять денег. – Как я тебе это сделаю? – спросил Дима. – Полагаю, Кёнигу сейчас больше трёх часов лёту до виллы твоей матушки. Нужно было сказать днём. – Ничего не нужно было. Я как раз узнала, что он в Москве и сразу позвонила. Он тебе не откажет, вы же партнёры… – В Москве… – повторил Баратов, и перед глазами встала жадная рука Николаса Кёнига, сжимавшая узкую ладошку Елены. – Я ему позвоню, – Баратов нажал отбой. Прежде чем набрать номер Кёнига или Шувалова, Баратов снова вошёл в приложение и ощутил непреодолимое желание разбить телефон. Хрупкая полуобнажённая фигурка Елены изгибалась в объятьях Николаса. Лицо Елены лежало на плече у бизнесмена, и когда камера чуть повернулась, Баратов увидел, что в серых глазах стоят слёзы. Он с трудом заставил себя просто нажать кнопку, а не выбить к чёртовой матери перегородку, отделявшую его от водителя. – Разворачивайся. В город, быстро. Шофёру хватило ума не задавать глупых вопросов, и автомобиль заложил крутой вираж, разворачиваясь на сто восемьдесят, а вот Баратов уже через минуту ощутил, что поспешил – куда ехать, он не знал. – Шувалов, – выдохнул он в трубку, даже не заметив, как набрал номер секретаря. – Да, сэр… – Почему я не знаю, что переговоры ведёт Кёниг? – Это важно, сэр? Баратов замолк на секунду, поняв, что Шувалов вряд ли в курсе последнего происшествия, к тому же не получал приказа блюсти честь его любовницы. – В каком отеле он остановился? – Отель «Элемент», номер сто шесть. – Охрану туда. Сейчас же. Баратов нажал отбой и отдал приказ шофёру. Когда он вошёл в дверь номера сто шесть, двое охранников держали под руки Краевскую. Жакета на девушке уже не было, только расстёгнутая у шеи блузка. Волосы оказались всклокочены. Елена ещё умудрялась держать маску равнодушия на лице, но, когда взгляд её встретился со взглядом Баратова, броня рухнула, и Дима увидел всё – боль, страх, унижение, недоверие, ненависть. Ему самому стало больно от этого взгляда, но он лишь коротко приказал: – Увести! – и кивнул на дверь. Кёниг сидел на диване. Пиджака на нём тоже не было, но виноватым он не выглядел абсолютно. Скорее раздражённым. – Что творят твои люди, Баратов? Губы Димы дёрнулись, но он оставил вопрос без ответа. – Ты так хочешь её? – спросил Дима, останавливаясь напротив. – Так хочешь, что готов потерять годовую прибыль? Лицо Кёнига тоже дёрнулось. – Годовую прибыль… Деньги важны только для тебя, Баратов. – Что же важно для тебя? Губы Кёнига чуть растянулись в улыбке. – Честь, Баратов. Как и для нас всех. – Это такая большая честь – оттрахать мою любовницу? Кёниг усмехнулся. – Ты не представляешь, какая. Баратов опустил взгляд на мобильный. Он не был уверен, что скажет сейчас правду, но это значения не имело. – У меня есть запись, Кёниг. Я оскандалю тебя на весь обозримый свет. Кёниг холодно улыбнулся. – Ты оскандалишь только себя и свою шлюху. Баратов метнулся к нему и, рывком вздёрнув на ноги, ударил с такой силой, что Николас тут же повалился вбок. Дима добавил ещё два удара в корпус, прежде чем взял себя в руки и отступил назад. – Контракта не будет, – выплюнул Кёниг, вытирая с подбородка кровь. – Посмотрим. Дима развернулся и молча вышел в коридор. Елена стояла у стены. Наверняка она всё слышала. Баратов подошёл к ней и посмотрел сверху вниз. Елена не отводила взгляда, как это было всегда. Злость уже немного выветрилась, сменившись усталостью и разочарованием. – Ты сказал, любыми средствами, – сказала Елена сдавленно и всё же отвернулась. Баратов взял её подбородок двумя пальцами и резко повернул к себе. – Ещё раз вспомнишь про эти средства, Елена, и я тебя убью. Я не шучу. Что-то странное промелькнуло во взгляде Краевской. Злость, недоверие и… надежда? – Пошли, – бросил Баратов, забирая её из рук охраны и подталкивая к лифту. Елена всё ещё выглядела потерянной, и, по мнению Баратова, абсолютно заслуженно. Они молча спустились вниз, и Баратов затолкал её в автомобиль, залез следом и опустил перегородку. Говорить ему не хотелось, но предположение о том, что кто-то видит его сейчас, раздражала. Странно, но Краевская к категории «кто-то» не относилась, и даже сейчас мысль о том, что она сидит рядом, немного успокаивала. «По крайней мере, точно не трахается с другим» – объяснил себе это Баратов и успокоился ещё чуть-чуть. – Ты всё-таки ляжешь с кем угодно из-за денег, – сказал он вслух. Елена вздрогнула, отвернулась к окну и сжалась в комок. Она не язвила, и это было странно. Баратов тоже отвернулся к окну. Огни города проносились мимо, а спустя несколько минут автомобиль остановился у реки. Баратов вышел и отошёл в сторону, позволяя Елене выйти следом. Та походила на мокрую мышь, растрёпанную и несчастную. – Где мы? – спросила Краевская, но Баратов не ответил. Ему всё ещё не хотелось говорить. Он взял Елену под локоть и перевёл на другую сторону улицы, а затем втолкнул в подъезд того самого дома с кучей бестолковых башенок, затащил в лифт и нажал кнопку пятого этажа. Елена, которая за последние несколько часов испробовала на вкус больше эмоций, чем за всю прошедшую жизнь, лишь стояла, привалившись плечом к стене и обхватив себя руками. Лифт остановился, Баратов вышел и открыл одну из дверей. Елена неуверенно вошла внутрь. Она ничего не понимала. Квартира была другой, а она была уверена, что больше в этом доме квартир не сдаётся. К тому же оставалось непонятным, зачем вообще Баратов притащил её сюда. – Не знала, что у тебя уже есть квартира здесь, – произнесла она растерянно. – Это твоя квартира, – Баратов протянул ей ключ, но, поскольку Елена продолжала стоять неподвижно, положил его на тумбу у двери и включил свет. – Вещи перевезут завтра. Будь добра… Прими душ. От тебя пахнет им. Елена раскрыла рот, хватая ртом воздух, будто рыба, выброшенная из воды, и не придумав, что должна сказать, шагнула вперёд. Она нащупала дверь в ванную там, где она была в другой такой же квартире, и молча вошла внутрь. Прошло полминуты, и послышался шум льющейся воды. Баратов запер дверь и прошёл в гостиную. Он остановился у окна, глядя на поблёскивающую вдалеке реку. Вид и правда был превосходным. Он мог бы смириться и с башенками, и с эркерами… Баратов сжал зубы и ударил кулаком по стене. Дверь за спиной открылась, и, обернувшись, Дима увидел стройную фигурку. Елена как раз завязывала полотенце на груди. Баратов рванулся к ней и резко схватив за плечи, прижал к стене. Он с силой тряхнул девушку и, приблизив к ней лицо, выдохнул: – Почему? Елена попыталась ответить. В глазах её были те же недоумение и боль, что и в гостинице. – Елена, не смей молчать! Я хочу знать, какого чёрта стоило мне отойти… – Я думала, это твой приказ! Баратов замолк, и хватка его на миг ослабла, а затем он впился пальцами в тело Елены ещё сильней. – Ты сказал, будет новая работа! Сказал, будут новые обязанности! А потом послал меня к этому… этому… Елена отвернулась, пряча взгляд. Баратов впился в неё до крови, до красных лунок на белой коже. – Елена… как… тебе… в голову… могло… прийти… Что я сделал тебе, чёрт бы тебя побрал? – Баратов встряхнул её с такой силой, что затылок Елены ударился о стену. Елена хихикнула, потом ещё… И Дима понял, что у Краевской просто начинается истерика. – Уймись! – хлёсткая пощёчина впилась девушке в щёку, и та, вздрогнув, мгновенно стала серьёзной. – Ты сделал из меня шлюху, Дима. Весь мир теперь знает, что Елена Краевская спит с мужчинами за деньги. Даже сама Елена Краевская знает об этом. Баратов чуть было не ударил её снова, уже просто со злости. – Елена… – процедил он. – Если и так, то ты спишь только со мной. Ты это поняла? – Да… – выдохнула Елена и устало уронила голову. Баратов прижал её к себе и зарылся носом во влажные волосы. Потом отстранился и чуть приподнял лицо Елены за подбородок Баратов не хотел больше говорить. Он и сам не знал, чего хотел, потому что злость мешалась с ощущением разочарования и предательства, а ещё – с неутолимой вездесущей жаждой. Он отпустил Елену, так что та рухнула бы на пол, если бы у неё было достаточно пространства для падения, и принялся судорожно стаскивать с себя костюм. Он не хотел, как тогда, в первый раз. Он хотел целиком, тело к телу, сделать её своей. И только обнажившись до конца, он сорвал полотенце и прижал Елену к себе. Краевская тяжело дышала, а сердце её бешено колотилось в груди, и Баратов не знал, чем вызвано это – страхом или желанием. Но на сей раз Дима абсолютно чётко ощутил, как руки Елены так же жадно притягивают его к себе, как вжимается в него упругое тело. Он целовал изгибавшуюся ему навстречу шею и тут же кусал, чуть оттягивая кожу. Опускал руки вниз, вдоль спины и ещё ниже, сжимал мягкие ягодицы и слушал ответные стоны, отдававшиеся рикошетом во рту. Дима помнил, как они добрались до постели – только стонущее и извивающееся под ним тело Елены. Елена уже лежала, уткнувшись лицом в кровать, а Баратов входил в неё – медленно, тягуче, наслаждаясь каждой секундой. Он двинулся всего раз и перевернул Елену на спину, запрокинул длинные стройные щиколотки себе на плечи и, склонившись, снова стал целовать её, двигаясь с каждой секундой всё быстрее. – Никогда, слышишь, никогда и никто не должен касаться тебя, – шептал он, уже изливаясь, но всё ещё не отпуская скрючившуюся в его объятьях фигурку. – Никогда… Баратов рухнул на кровать рядом с девушкой, притянул Елену спиной к себе и, пройдясь ладонью по её животу, опустил руку на грудь. Елена прогнулась навстречу, откинула голову ему на плечо и застонала. – Ты мой поезд… – прошептала она, – как я могу… с другим… Баратов поймал губы Елены и смял, наслаждаясь тем, как те покорно отдаются ему. Так отвратительно невыносимо было думать, что не только ему, но он загнал эту мысль глубоко внутрь и заставил себя сосредоточиться на тепле любимого тела в своих объятьях. Елена спала. Баратов опустил щёку поверх её щеки и тоже закрыл глаза. Так хорошо было знать, что никуда не надо уходить и можно просто лежать вот так до самого рассвета. *** Уже утром Дима взял в руки телефон, равнодушно пробежал глазами по четырнадцати пропущенным вызовам от Дезире. Сбросил все четырнадцать, вернулся в постель и снова уснул.