ГЛАВА 20. Дом

Елена проснулась и с трудом заставила лёгкие впустить кислород. Воздух казался колючим, как наждак. Цепкая хватка знакомого кошмара ещё не отпустила и, казалось, его безумные глаза смотрят из всех тёмных щелей. За окном мерно падал снег. Была уже середина зимы, и в преддверии нового года Дима отправился в какое-то деловое турне. Елена простудилась, и Баратов сжалился, позволив ей остаться в Москве. Елена не была уверена, что это была хорошая идея – в огромной пустой квартире она почти не могла спать. За те два месяца, что она жила у Баратова – или Баратов у неё, если верить самому Диме – Елена напрочь отвыкла от еженощных кошмаров. Дима мог быть излишне напорист, он мог не считаться с желаниями самой Елены… Но, когда Елена сворачивалась калачиком у него под боком, мысли из головы исчезали мгновенно, и сама она тонула в сновидениях – впервые за последние четыре года спокойных и тёплых. Елена попыталась нащупать часы на прикроватной тумбочке, но наткнулась только на мобильный и поднесла его к глазам – была половина четвёртого. Тьма давила со всех сторон, и пустота квартиры ощущалась необыкновенно ясно. Елена колебалась несколько секунд, но чувство липкого страха было невыносимо, и она набрала последний номер. Трубку не брали несколько секунд, решимость стремительно шла на нет. Елена хотела было уже нажать отбой, когда услышала на другом конце встревоженный голос Баратова: – Да? Елена прокашлялась. – Дима… прости… ты не спишь? – Что-то случилось? Елена натянула одеяло повыше на грудь и подогнула колени под себя. – Ничего. Прости. Просто… – Елена, подожди. Секунду в трубке раздавался только звук шагов, а потом голос Баратова стал громче и мягче. – Что-то случилось? Елена набрала воздуха в грудь и глубоко вздохнула. – Ничего. Прости. Ты занят. – Не очень. Я бы сам… позвонил. Если бы знал, что ты не спишь. Елена ещё плотнее закуталась в одеяло и чуть улыбнулась. – Правда, извини. Я просто… отвыкла спать одна. Наверно. – Я скоро вернусь. Ещё два дня. Елена кивнула, забывая о том, что Баратов не видит этого движения. – Елена, ещё кое-что… Не знаю, понравится ли тебе это. – М? – Когда я вернусь, нам нужно будет слетать во Францию. На три дня. Будет приём, на котором ты мне понадобишься, – Баратов помолчал. – Зато второй день пустой. Мы могли бы… – Хорошо, – Елена улыбнулась необычной нерешительности, с которой Баратов предлагал неизбежное. Последнее время он всё чаще спрашивал, а не отдавал приказы, прекрасно зная, что Елена всё равно не сможет отказать. Нерешительность объяснялась скорее тем, что Дима не умел просить, но думать, что выбор остаётся за ней, Елене всё равно было приятно. – Дима… возвращайся скорей. Она повесила трубку и откинулась на подушки. *** Этот выход в свет начинался ровно так же, как и тот, самый первый. Лимузин остановился у ворот старинной усадьбы, и, выйдя из него, Баратов протянул руку. Елена невольно помедлила, прежде чем взяться за неё, но всё же пошла у Баратова на поводу. Дима пальцами чувствовал, как дрожит её локоть. Он бросил короткий взгляд на ворота и, обернувшись к Елене, прикрыл её от входа спиной. – Волнуешься? Елена отвела взгляд. Дима наклонил голову и поцеловал её в макушку. – Если хочешь, я скажу, что ты просто моя секретарша. Елена сглотнула. Эта мягкость была невыносима, тем более что смысла в ней больше не было. Девушка подняла глаза. – Они уже знают, Дима. Дима поджал губы и чуть приобнял её свободной рукой. – Елена… – он опустил голову и вжался ей в затылок, не зная, что сказать. Ему никогда не было стыдно за то, что уже сделано. Но теперь, вспоминая своё глупое желание досадить Дезире, он испытал стыд. – Я никому тебя не отдам. Елена кивнула. Дима взял её за руку и потянул внутрь. Приём был скучным. Елена так и не поняла, зачем она сюда попала. Вопреки обыкновению Дима не пытался заигрывать с конкурентами – хотя несколько гостей из «Эрхана» и было на приёме, Баратова это будто бы вовсе не интересовало. Они ушли рано, будто отделавшись от малоприятной обязанности, и когда снова оказались в лимузине, Баратов наклонился, взял руку Елены в свои руки и крепко сжал. – Ну как? – спросил он. Елена непонимающе посмотрела на него. – Я не хочу, чтобы тебе было страшно со мной. Я не хочу, чтобы тебе было больно от того, что я заставляю тебя делать. Елена повела плечами. – Это сложно, – сказала она тихо и отвернулась. Баратов поднял её ладонь и поднёс к губам. Елена лишь прикрыла глаза. – Куда мы едем? – спросила она. Баратов ответил не сразу. – Я надеялся, что мы поедем к тебе. Елена вздрогнула и ошарашенно посмотрела на него, а затем опустила плечи. – Хорошо. Баратову невыносимо захотелось обнять её, и он не стал себя сдерживать. – Елена, не бойся, – повторил он. – Я не боюсь. Просто… Не обращай внимания. Там всё равно уже давно нет прислуги. Нет никого, кто бы меня знал. Так что да… поехали ко мне. Она замолчала, и Баратов тоже не стал отвечать. Елена была сама не своя с самого вылета, и Баратов понимал почему. Всё здесь было ей знакомо. Возможно, она даже бывала в тех домах, что они собирались посетить – только в качестве наследницы фамилии Краевских, а не в качестве содержанки. Баратов стиснул её ещё крепче и отвернулся к окну. Дом Краевских оказался именно таким, как он и ожидал. Несмотря на общее запустение – идеально ровный газон, пруд, покрытый облаками тумана, и состоящий из множества башенок отделанный красной черепицей особняк. Здесь не было лишней роскоши, только строгие прямые линии. Дима, при всей своей нелюбви к декоративным деталям, всё же подумал, что расти здесь, должно быть, было не слишком уютно. Елена подошла к дверям и, вынув небольшой кирпич сбоку, достала оттуда ключи. – Управляющего отпустил мой отец, – пояснила она. – Тут оставалась кухарка, Мари, но я смогла заплатить ей лишь за месяц вперёд, так что, думаю, теперь тут нет и её. Баратов молча кивнул. Елена, казалось, помрачнела ещё сильнее. – Это была плохая идея, Дима, – сказала она, чуть поворачивая голову. – Тут нет ничего из того, к чему ты привык. Только голые стены… Баратов опустил ладони ей на плечи и нагнулся к самой шее. – Тут есть ты, – сказал он. Елена ничего не ответила, но Дима видел, как подрагивают её пальцы, вставляя ключ в замок. – Дай, – сказал Дима и, отобрав у неё кольцо с ключами, открыл сам. В доме пахло сыростью. Баратов вошёл первым и осмотрелся, и только потом дал Елене обойти себя. Краевская смотрела на пустующий холл так равнодушно, будто была здесь в первый раз. – Довольно мрачно, – заметил Баратов. – Здесь редко бывает солнечно. – Неправда, – Дима усмехнулся и заставил Елену посмотреть на себя. – Я видел здесь и солнечные дни. Елена повела плечами и отвела взгляд. – Я думаю, тебе показалось. – Но почему? Елена всё-таки подняла глаза и растянула губы в злой и холодной улыбке. – Потому что здесь никого нет, Дима. Только холодный туман и пауки. Елена потянула его на себя и обняла. – Елена, это временно. Наступит весна. Елена пожала плечами. – Ты не видишь? Мне всё равно. – Мне не всё равно. Елена вздохнула. Какое-то время Баратов не двигался и не выпускал её из рук. Потом чуть ослабил хватку и попросил: – Покажи мне дом. Елена кивнула и неторопливо повела его по комнатам. Она показала несколько гостиных, библиотеку, два кабинета и спальни родителей, а затем, когда впереди оставалась всего одна дверь, замедлила ход и попыталась свернуть назад. – А что там? – спросил Баратов, перегораживая ей путь. – Ничего, – мрачно буркнула Елена, – пусти. Баратов и в самом деле пропустил её – но только чтобы шагнуть мимо и рывком распахнуть дверь. – Нет… – едва успела сдавленно выкрикнуть Елена и дёрнуть его за локоть, но Баратов поймал её и прижал к себе. Так, удерживая девушку, он шагнул внутрь и остановился, разглядывая узкую постель, небольшой комод в углу и письменный стол у окна. – Что это? – спросил Дима. – Погреб Золушки? – Мне хватало, – мрачно ответила Елена. Дима поражённо посмотрел на неё. – Я серьезно, – повторила Елена. Баратов огляделся по сторонам ещё раз. Теперь комната уже не казалась ему такой маленькой – пожалуй, для девочки, привыкшей к строгому воспитанию, она и в самом деле была нормальной – около одной трети его кабинета. Дима снова посмотрел на Елену и понял, что ещё больше хочет холить её и дать ей всё. – А это что? – Баратов подошёл к письменному столу, над которым один над другим висели три старинных револьвера. Елена побледнела. – Просто так, – сказала она. Баратов взял один из револьверов и крутанул барабан. Затем прицелился в птицу за окном. – Они же не стреляют, – сказал Баратов, откладывая оружие. И тут же внимание его переключилось на синюю тетрадь, изукрашенную нарисованными от руки завитушками. Почему-то Дима сразу понял, что это дневник, и что Елена ещё не заметила этот предмет. Баратов торопливо наклонился над столом, делая вид, что вешает револьвер обратно на гвоздь, а свободной рукой загрёб дневник под пиджак. Едва он сделал это и распрямился, как увидел под тетрадью свою собственную фотографию. Дима покосился на Елену и торопливо отложил в сторону вырезку, чтобы увидеть под ней ещё одну. Затем ещё… – Не трогай! – Елена рванулась вперёд, силясь отобрать у него бумаги, но не успела. Вместо этого Баратов попросту загрёб её в охапку и притянул к груди. – А говорила, тут никого нет, – прошептал он, склоняясь к виску Елены. – Нет… – выдохнула Краевская – ещё дёргаясь, но уже приготовившись обмякнуть. – А мне кажется, всё же есть. – Это не то… Баратов оторвал от себя Елену только затем, чтобы накрыть её губы поцелуем. Он осторожно держал хрупкое лицо в своих больших руках, не давая, тем не менее, возможности вывернуться. – Ты меня любишь, – прошептал он. Эта мысль настолько поразила его самого, что он не смог скрыть этих чувств. Елена закусила губу и попыталась отвернуться. Но не смогла. – Елена! Теперь бесполезно отрицать. Елена покачала головой. Она всё мотала и мотала ей, пока Баратов снова крепко не сжал её щёки и не принялся покрывать поцелуями лицо. – Елена… – выдохнул он, целуя опущенные веки. – Пожалуйста, не лги мне… Елена молчала, всё ещё силясь вывернуться, но руки её тоже вцепились в спину Баратова. Вопреки словам стройное тело девушки вжималось в Диму со всей доступной силой. Дима с трудом смог расцепить это объятье, чтобы освободить Елену от жакета, а потом и от блузки. – Не здесь… – выдохнула девушка, но Баратов не слушал, продолжая раздевать её, пока в руках его не оказалась полностью обнажённая хрупкая фигурка. – Елена… – прошептал он, всё ещё целуя девушку в щёки, нос, губы. – Лена, помоги. Он попытался сбросить пиджак и от спешки едва не запутался в рукавах. Затем уже при помощи Елены стащил с себя рубашку и брюки и, наконец, приник к Елене кожей, наслаждаясь теплом. – Малышка, почему ты не сказала? Елена молчала. Только пыталась спрятать лицо у него на груди. Баратов не знал, что ещё можно сказать и попросту подтолкнул её на кровать. Развёл ноги Елены чуть в стороны и приник губами к её животу. Он старательно целовал её, почти не опускаясь дальше. Только пальцы Димы пробрались ниже. Потом он чуть подтолкнул девушку, запрокидывая ноги Елены себе за плечи, и принялся ласкать губами, то и дело срывая сладкие стоны – Баратов отлично знал, что эти несложные касания языка сводят Елену с ума. Елена стонала и извивалась, и старалась подставиться ещё сильнее, пока Баратов не оборвал сладкую пытку последним поцелуем. Он привстал и со всего маха вошёл в Елену. Та тут же задергалась, добиваясь чего-то. В их первые разы Баратов думал, что Елена так сопротивляется, а потом понял – она не сопротивлялась никогда, лишь старалась сильнее податься навстречу, притиснуться вплотную. И сейчас её видимо не устраивало то, что контакт их тел был слишком мал, и Елена не чувствовала того тепла, которое они дарили друг другу помимо обычного наслаждения. Дима тут же позволил ей опустить ноги и, повернув вдоль постели, сам устроился между её едва разведённых бёдер, наваливаясь на неё всем телом, так что Елене стало трудно дышать. – Я люблю тебя… – прошептал Баратов, плавно и медленно вгоняя себя в теплое податливое нутро. Елена вытянулась под ним, сжимая бёдра Димы своими. Заскользила руками по спине Баратова – не сильно, но беззастенчиво. Баратов наклонился, целуя приоткрытые губы, и долго мучил их, пока пальцы Елены не спустились на его ягодицы, не впились в них со всей силы, вгоняя Баратова глубже. Оба выдохнули, прогибаясь навстречу друг другу. Дима с трудом перенёс вес чуть вбок и рухнул рядом с Еленой, прижимая её к себе. – Я так тебя люблю… – повторил он, прикрывая глаза. Ответа не было. Елена лишь молча гладила его по плечам, по вискам и затылку, и сама вжималась лбом в его грудь.