ГЛАВА 24. Без ответов

Елена больше не разговаривала с Димой – ни в самолёте, потому что весь перелёт Баратов просидел, отвернувшись и старательно изображая, что погружён в изучение каких-то бумаг, ни в аэропорту. Когда самолёт оказался в ангаре, Дима вышел первым – Елена не успела последовать за ним. А потом к ней подошёл один из телохранителей и пригласил к автомобилю – Елена решила, что Баратов ждёт её в лимузине, как всегда. Вместо этого её усадили в её собственный служебный мерседес, который тронулся с места, едва за Еленой закрылась дверь. – Что происходит? – попыталась она спросить у водителя, но тот лишь пожал плечами. – Прошу прощения, госпожа Краевская, я не знаю, что вы имеете в виду. У меня приказ отвести вас домой. Елена откинулась на спинку кресла. В груди саднило. Поразмыслив, она решила, что Дима ещё не отошёл от ссоры. «Нам всем нужно время», – напомнила себе Елена и вздохнула. Она ждала звонка Баратова весь остаток вечера. Затем, уже в офисе, весь рабочий день, а потом, вернувшись домой, подпрыгивала от каждого щелчка за окном, надеясь, что это Баратов открывает дверь. Однако Дима не звонил и не приходил – ни на первый день, ни на второй. Через неделю Елена поняла, что ссора явно затягивается. Это не было похоже на Диму. Он мог завестись как чёрт на пустом месте, но никогда не злился дольше одного дня. Елена собралась с духом и взяла в руки телефон. Она долго смотрела на него, не зная, чего ожидать от разговора. Впрочем, в любом случае Дима не мог бы убить её по телефону, и, решившись, Елена начала звонить. Два служебных номера не отвечали. Она позвонила на третий. Елена звонила не так уж часто, и Дима никогда не брезговал этими звонками, видимо, понимая, насколько тяжело они даются Краевской. Третий телефон тоже не отвечал. Елена отложила мобильный и решила на следующий день переговорить с Димой лично. Баратов больше не пытался делать ей ежедневные подарки, подходя к этому вопросу более детально – он откуда-то узнавал, чего именно Елене не хватает, и на следующий день этот предмет появлялся на столе у неё в квартире. Но по утрам он так же вежливо здоровался, хотя мимо столов других секретарей проходил, не сбавляя скорости. По крайней мере, так было до их полёта во Францию. После же возвращения Дима старательно делал вид, что Елена ничем не отличается от Дашкевич. Сама Елена так же не пыталась заговорить. Во-первых, это было бы глупо – выбегать из-за стола и бросаться вслед проносящемуся мимо как ураган шефу. Во-вторых, она не была уверена, что личная встреча с Димой закончится удачно. Разозлённый Дима был опасен в прямом смысле этого слова. Теперь же, когда стало ясно, что сам Баратов мириться не собирается, и даже не отвечает на звонки, Елена решила всё-таки попытаться завести контакт. Утром, когда Дима как обычно вошёл в приёмную, сделать этого не удалось. Елена уже встала было, собираясь перегородить ему дорогу, но Дима будто бы заметил это движение, остановился у стола Дашкевич и начал выяснять детали какой-то сделки. Елена сделала вывод, что говорить Дима не хочет, и больше в этот день попыток не предпринимала. На следующий день – а вернее ещё ночью, пытаясь уснуть в пустой квартире – она не выдержала. Елена дождалась, когда Баратов уйдёт к себе, и подошла к столу Шувалова, стоящему у самого входа в кабинет шефа. – Мне нужно передать Ди… Баратову кое-какие бумаги. Шувалов поднял глаза от собственных материалов и несколько удивлённо посмотрел на неё. – Вы же слышали, Баратов просил его не беспокоить. Оставьте, я всё передам. – Это срочно. Шувалов поднял бровь. – А где бумаги? Только тут Елена поняла, что документы, которыми она собиралась прикрыться, в самом деле остались на столе. – Ладно, Анатолий Иванович, – вздохнула она. – Вы меня поймали. У меня личное дело. Так что у вас тем более нет причин меня задерживать. – Вы слышали, господин Баратов просил его не беспокоить. У вас наверняка есть личный номер. Если же нет – то я тем более ничем не могу помочь. Елена поджала губы. – Если бы перед вами стояла госпожа Баратова, вы бы вели себя так же? Шувалов поднял брови, откинулся на спинку стула и улыбнулся. – Вы далеко не госпожа Баратова, но если на то пошло – да. Я работаю только на Дмитрия Баратова. И если он не оставляет относительно кого-то особых распоряжений, то к этому человеку применяется общий регламент. – Анатолий Иванович, – процедила Елена, – не валяйте дурака. Или вы в курсе всего и должны понимать, чего я хочу. Или не в курсе, и не пытайтесь влезть в наши дела. – У меня распоряжение, – повторил Шувалов. Елена не стала слушать. Быстрым движением миновав стол секретаря, она распахнула дверь и шагнула внутрь, так что Шувалов успел нагнать её только внутри кабинета. – Господин Баратов, прошу прощения… – услышала Елена из-за спины. – Вызвать охрану? Дима поднял глаза от монитора и посмотрел сначала на Елену, затем на Шувалова. – Не надо, – сказал он. – Закройте дверь. Дверь захлопнулась. Елена шумно вздохнула. В присутствии Димы всё выглядело по-другому, и она никак не могла вспомнить, что собиралась сказать. – Что происходит, госпожа Краевская? – спросил Баратов, не вставая с места. – Нам нужно поговорить. – Я занят. – Ты не можешь быть занят всё время. Дима отвернулся, посмотрел на ноутбук и закрыл крышку. Вставать он, однако, не стал. – Что вы хотели? Елена закусила губу. Постояла секунду неподвижно и решительно шагнула к Баратову. Оказавшись рядом она развернула к себе его кресло и наклонилась, собираясь поцеловать. Рука Димы тут же перехватила её плечо. Никогда ещё Елену так не раздражала его сила, даже когда эту силу Баратов применял чтобы подчинить её. – Дима, хватит. Я не врала тебе. – Я спросил, чего вы хотели, госпожа Краевская? Вам нужен ещё один аванс? Это решаемо. Не обязательно обращаться за этим лично ко мне, объясните ситуацию Шувалову. – Дима! Ты знаешь, что мне нужно не это. – Вы забываетесь, госпожа Краевская. Место и время наших встреч определяю я. И пока вы мне не нужны. Елена побледнела и плотно сжала губы. Пальцы её сами собой подцепили лежавший на столе карандаш и сжали, ломая пополам. Дима проследил взглядом за её движением. – Вы очень небрежны, госпожа Краевская. – Поговори со мной. Дима какое-то время молчал, глядя только на пальцы Елены, сжимавшие обломки карандаша. – Поговорить? – спросил он, поднимая взгляд, и теперь всё-таки поднялся сам. – Я думаю, я всё тебе сказал. – Ты не можешь злиться бесконечно. Ты не умеешь. Губы Димы дёрнулись. – Ты думаешь, я буду прощать тебе всё? – Что всё? Я ничего не сделала, Дима! – Ты врала мне. Я не собираюсь допускать в свою жизнь человека, который может мне лгать. Елена закрыла глаза и вздохнула. – Я не врала тебе! – Ты сказала, у тебя никогда не было таких отношений. Елена обмякла. – Неужели ты думаешь… что я могла быть с кем-то… вот так… как с тобой… Неужели ты не видишь, как мне было трудно решиться на это? – Я вижу, что Карлайл занимал в твоей жизни заметное место. Настолько заметное, что ты не можешь забыть его и теперь. – Ты не понимаешь! – Мне кажется, тут нечего понимать. Скажи, Елена, я снился тебе? Хотя бы раз? Елена снова закрыла глаза и заставила себя сделать глубокий вдох. – Я ненавижу тебя, Дима. – Я это понял. И постараюсь больше не выходить за рамки нашего контракта. Будьте добры, госпожа Краевская, вернитесь на рабочее место. Елена постояла неподвижно ещё пару секунд и, заставив себя развернуться, шагнула к выходу. Находиться рядом с Баратовым было невыносимо – даже когда их разделила кабинетная стена, Елена продолжала ощущать его запах, его тепло. Руки едва шевелились, не желая выполнять привычную работу. Хотелось просто уронить лоб на стол и разрыдаться, как в детстве. Она никому не открывалась настолько. Ни с кем не чувствовала себя такой беззащитной и защищённой одновременно – не собственным панцирем, а чужим живым телом. Представить, что всё это кончилось так же мгновенно, как и началось, было невозможно. Впрочем, это как раз очень походило на Баратова. В один миг принять решение, меняющее чью-то жизнь, а затем упорствовать, не желая ни пересматривать его, ни тем более менять. Елена кое-как досидела до вечера. По дороге домой она попросила водителя подвезти её к вокзалу, но выходить не стала. Почему-то сейчас ей казалось, что пытаться получить то же всеобъемлющее чувство опасности, которое давала Елене их близость, было бы предательством по отношению к Диме. Елена достала телефон и долго смотрела на номер Баратова, зная, что звонить бесполезно. Она уснула в автомобиле, а открыв глаза обнаружила, что дверь открыта, и стоящий рядом с дверью Бодров трясёт её за плечо. – Госпожа Краевская, я понимаю, что это ваше право, но вы задерживаете водителя. Уже второй час ночи. – Что? – Елена протёрла глаза и выглянула наружу. – Где я? – Мой напарник взял на себя смелость отвезти вас домой, но не решался разбудить. – Да… – Елена посмотрела на шофёра, – простите. Она выбралась из автомобиля и только теперь увидела, как серебрится в отдалении река. – Николай… – она с трудом припомнила имя охранника, – спасибо. Я видимо просто устала. – Всё нормально. Но я не советую вам принимать происходящее так близко к сердцу. Баратов непредсказуем. И всё же, раз вы до сих пор под охраной, это кое о чём говорит. Елена покачала головой. – Вы правы. Баратов непредсказуем. Когда дело касается его решений, ничего и ни о чём не говорит. Бодров усмехнулся. – Поэтому он стал тем, кто он есть. – Да… И всё же мне трудно представить человека, который может находиться рядом с ним много лет. – Напрасно. Я служил под его началом два года и работал с ним ещё тринадцать лет. Как и наш шеф, Сидзуити Танака. Просто, – Бодров усмехнулся, – нужны крепкие нервы. Зато мы всегда знали, что нас не бросят на произвол судьбы. Когда после переворота начались проверки, армию перетрясли с ног до головы. Я знаю многих, кто оказался под забором. У нас таких не было. Все, кто не предал Баратова, теперь при деле. – Да, – Елена вздохнула, – это похоже на то, что я читала о нём. Но не очень похоже на то, что видела сама. Простите, Николай, в самом деле уже поздно. Проводите меня наверх. Мне что-то… неуютно одной. – Само собой, – Бодров усмехнулся и отодвинулся, пропуская Елену вперёд. Спала Елена как обычно плохо, но по всему выходило, что к этому нужно привыкать. Новый день на рабочем месте оказался не лучше, как и следующий. Все они тянулись серой чередой, и Елена успокаивала себя только тем, что никому теперь ничего не должна. Баратов больше не мучал её. Сестра была в безопасности. Таня позвонила ей под конец второй недели. – Извини, – сказала она. – Я просто… Не могла поверить. – Ничего, – больше Елена ничего ответить не смогла. – Скажи, ты сама хочешь быть с ним? Или это… Только из-за меня? Елена закусила губу и прикрыла глаза. – Это не важно, Таня, – сказала она после паузы. – Я ничего сейчас не выбираю. Но это не твоя вина. Таня помолчала. – Но он сказал правду? Елена вздохнула. – Я не знаю, Таня… Но это действительно не то, о чём говорят сплетники. Это… намного сложнее… и больнее. – Почему ты молчала? Елена снова вздохнула. – Я просто не хочу переваливать свои проблемы на тебя. Таня помолчала, и Елена почему-то живо представила, как сестра тоже закусывает губу. – У меня тут нет проблем, – сказала она наконец. – Так что я вовсе не против подумать о твоих. Елена усмехнулась. – Не надо, Таня, правда. Я не хочу об этом говорить, мне по уши хватает того, что я думаю об этом изо дня в день. – Как скажешь. Но если захочешь – я буду ждать. Я люблю тебя, Лен. – Да… – выдохнула Елена, – и я… тебя. Она повесила трубку и поняла, что боль стала только сильнее. Она не знала, что именно причиняет эту боль – присутствие Баратова в её жизни или его потеря. Ясно было одно – эта боль не уйдёт, и чего бы ни хотела она сама, теперь её жизнь снова будет пуста.