ГЛАВА 26. Контракт

Елена возвращалась в Москву третьего января. Оставалось ещё около половины рождественских каникул, но Дима решил, что не имеет права портить ей уже запланированные праздники. Баратов и без того узнал в поездке слишком много, но, увлёкшись собственной ревностью, так и не смог осмыслить всё это. Теперь, когда он узнал, Елена казалась ему другим человеком, а всё, что было между ними – маленьким и бессмысленным. Дима довольно быстро осознал, что эту – настоящую Елену любит ничуть не меньше, если не больше. В сущности, она всё-таки была той же самой, только обрела новую глубину. Оставалось только корить себя за то, как неловко и грубо он поступил с существом и без того израненным чужой жестокостью. Все факты биографии были известны Диме и раньше, но тогда это были всего лишь строчки на экране. Пережитые и отражённые в глазах Елены, они выглядели совсем иначе. Теперь предстояло восстанавливать то, что он едва не сломал. Дима не очень хорошо представлял, как подступиться к этому делу. Самым привычным и очевидным были подарки, – но Елена всегда лишь расстраивалась ещё сильнее, когда Дима пытался подарить ей что-то дорогое. Что ещё он мог бы сделать, Баратов не знал. Не петь же серенады под окном… Именно этот план действий он и обдумывал на протяжении всех праздников – ничего хорошего, впрочем, ему в голову так и не пришло. Все варианты в любом случае сводились к деньгам, и Дима решил импровизировать. Когда одиннадцатого числа пришло время выходить на работу, он начал с главного. Привычно поднявшись на президентский этаж, Дима подошёл к столу Елены. Та делала вид, что роется в каких-то бумагах, хотя лицо её выглядело осунувшимся и рассредоточенным. – Госпожа Краевская, посмотрите на меня, – попросил Дима мягко, но взгляд мгновенно вскинувшейся Елены всё равно наполнила боль. Дима невольно потянулся к её ладони, лежащей на стопке бумаг. Когда он сжал тонкие пальцы, всё тело Елены сотрясла волна дрожи, заметная только им двоим. Дима осторожно вложил в пальцы Елены газету, которую держал в другой руке и так же тихо сказал: – С Новым годом. Зайдите ко мне, когда освободитесь. Дима заставил себя отвернуться от наполнившихся растерянностью глаз и, не оглядываясь, прошёл в кабинет. Елена сидела какое-то время, глядя перед собой. Дима отошёл? Было очень похоже на то. Но боль никуда не делась. Осознание того, что всё может прекратиться в любой момент, если только Баратов этого захочет, грызло её изнутри. Рождественские каникулы не превратились в ад только благодаря Тане. Елена всю неделю не переставала удивляться, как такой маленький и беспомощный человечек может подарить такую прорву тепла. Елена взяла напрокат автомобиль и впервые за полгода сама села за руль. Это оказалось неожиданно приятно – в полной мере контролировать то, куда ты направляешься, а не зависеть от водителя, получающего приказы даже не от тебя самой. Они в самом деле съездили к реке, где часто играли в детстве, два дня провели в Лондоне и три в Париже, и, как показалось Елене, Тане эта поездка помогла так же, как и ей самой. Та заметно ожила, обнаружив, что мир за стенами больницы всё ещё существует, и в голове Елены поселилась дурацкая идея забрать сестру оттуда совсем. Она тут же отогнала эту мысль – снимать квартиру было бы, конечно, дешевле, чем оплачивать клинику, но сама она не смогла бы следить за Таней, а где найти надёжную сиделку – не имела представления. Поселить сестру у себя тоже не представлялось возможным – не хватало ещё, чтобы их с Баратовым отношения протекали у неё на глазах. Почему-то подсознательно Елена была уверена, что отношения, так или иначе, ещё будут – поверить в то, что Дима отступился просто так, она не могла. И именно эта уверенность заставила её увидеть происходящее в новом свете. Она боялась. До чёртиков боялась, что Дима не примет её такой, какая она есть. Но бояться было бессмысленно: сам Дима сказал – если человек не принимает тебя, нет смысла думать о нём. Эта мысль стала её путеводной звездой на всё время каникул, и, вернувшись, Елена чётко осознала, что стыдиться ей нечего. Как бы больно это ни было, если Дима сейчас не захочет вернуться к ней, значит, в самом деле ничего кроме сделки их не связывало. Боль никуда не делась, но оказалось, что разум вполне может её контролировать, и возвращалась на рабочее место Елена почти спокойной. Спокойствие продлилось ровно до того мига, когда Дима подошёл к её столу и заговорил. Мягкий голос в упор не вязался с сухостью обращения, и этот контраст всколыхнул в груди новую волну боли. Елена не могла понять, чего хочет Дима, что происходит между ними, и что будет дальше. Ей понадобилось несколько минут, чтобы успокоиться и заметить наконец оказавшуюся у неё в пальцах свёрнутую в трубочку газету. Елена развернула её и поняла, что не может дышать – как тогда, когда произошёл несчастный случай с Кёнигом. Только в тот раз её напугал сам факт смерти человека, ещё недавно стоявшего рядом с ней. Теперь два и два складывались воедино. «Эдвард Карлайл, наследник старинной шотландской семьи и владелец сети кинотеатров, скончался в возрасте двадцати трёх лет. Причиной смерти стала автомобильная авария на дороге Хинкли-Ноттингем. Предположительно, Карлайл превысил скорость и, возможно, находился за рулём в нетрезвом виде. Автомобиль столкнулся с неизвестной преградой, и произошёл взрыв. Подробности расследует Британская полиция». Воздух наждаком проскрёб по лёгким, и Елена резко встала. Ноги сами направились ко входу в кабинет Баратова, и Елена влетела туда, не замедляя хода около стола Шувалова. – Ты… – выдохнула она, оказавшись внутри. Дима выглядел довольным, как нагадивший в ботинок рыжий кот. – Всё в порядке, Анатолий Иванович, – прозвучал его голос в оглушительной тишине, и Елена услышала, как за спиной у неё захлопнулась дверь. Дима встал и вышел из-за стола. По мере того, как его массивная фигура приближалась к Елене, Краевская физически ощущала, как вытекает сквозь какую-то дыру весь её запал. – С Рождеством, – повторил Дима и коснулся губами её виска, от чего девушку откровенно затрясло. Елена покачала головой, снова ухватила ртом воздух и отступила назад. – Господин… Дима… Что… Что ты делаешь? Нет, что ты уже сделал? Дима наклонил голову и прищурился, как делал всегда, когда хотел заглянуть глубже, в самые мысли Елены. – Я сделал то, о чём ты мечтала. Надеюсь, в следующий раз, ты сразу скажешь мне, что происходит, а не будешь заставлять меня гадать и обвинять тебя в чём-то. Елена снова открыла рот и опять закрыла его, так ничего и не сказав. – И Кёниг? – выдавила она из себя наконец. – И Кёниг, – взгляд Баратова стал жёстким, – никто не причинит тебе боль, Елена. Никто. Елена прикрыла глаза, глубоко вдохнула и шумно выдохнула. За это время Дима успел поймать её запястья, и раньше, чем Елена открыла глаза, их коснулись сухие, но нежные губы. – Елена, я тебя люблю, – сказал Дима и приблизился к девушке вплотную – так, что Елена ощутила тепло его тела. Это тепло, казалось, могло растопить её как Снегурочку. Оно парализовало и лишало воли. И всё же раньше, чем губы Димы коснулись её губ, раньше, чем воля её оказалась окончательно парализована, Елена выдохнула. – Я боюсь. Дима исчез. Исчезло тепло и дыхание, уже касавшееся её кожи. – Дима… – Елена открыла глаза. – Я слушаю. – Я боюсь тебя. Раньше никогда не боялась, чтобы ты ни делал. А теперь… Это же жизнь. Человеческая жизнь. Ты убил двух людей только за то… – Елена, твоя жизнь – тоже жизнь. Карлайл сломал её. И если хочешь знать, я считаю его расплату слишком малой. Стоило уничтожить его так же, но это было бы… Более рискованно. У него достаточно влиятельная семья. Елена открыла рот и опять не сразу смогла подобрать слова. – Я знаю, – сказала она только, – знаю, что влиятельная. Не понимаю, как ты решился пойти против них. И против «Ростов Инвест». Боже, Дима, что ты творишь… Это ведь и для тебя может быть опасно. Что, если они станут мстить? Дима пожал плечами, отпустил руки Елены и чуть отошёл назад, чтобы опереться о край стола. – Ты же понимаешь, что я убил не двух? Елена опять раскрыла рот и снова закрыла. – Ты должна была знать, кто я. Елена покачала головой. – В газетах не пишут про такое. – А я и не говорю про бизнес. Ты знала, что я был солдатом. И я сам рассказывал тебе про своё прошлое. Жизнь человека – это куда меньше, чем тебе кажется. Это просто… ставка. Ставка в игре, в которую играем мы все. Кто-то идёт ва-банк и получает многое. Кто-то всю жизнь прячется в тиши маленькой квартирки на краю земли. В сущности, смерть может настигнуть и тех, и других. Вопрос в том, сможешь ты выбрать свою смерть, или она выберет тебя. Елена покачала головой. – Но сейчас нет войны. – Война есть всегда. Вот скажи, когда Карлайл изнасиловал тебя, была война? Елена вздрогнула и широко распахнула глаза. Кислорода снова не хватало. – Так ты знаешь? Дима отвернулся к окну. – Я знаю, – сказал он тихо после долгой паузы. – И от этого я люблю тебя ещё сильнее, Елена. Ты стала моим наваждением, и я рад этому безумию. – Дима снова повернулся к ней лицом. – Я не умею иначе. Мои ставки всегда высоки. И тебе будет больно со мной. Но я хочу, чтобы ты приняла меня так же, как я принимаю тебя. Целиком. Никаких сделок. Никакой лжи. Елена сглотнула. – Но мы всё равно никогда не будем равны. Я никогда не смогу уйти. – Никогда, – Дима кивнул. – Я бы могла смириться с этим, Дима… Но что будет у меня? Ты будешь приходить, когда захочешь. У тебя будут жена, друзья, бизнес. Я стану твоей тенью, аксессуаром – таким же любимым, как хорошая машина или дорогие часы. И когда ты подберёшь себе другие часы, старые отправятся на полку? Ты так хорошо показал, что у меня нет права голоса. Ни когда я хочу уйти, ни когда я хочу тебя вернуть. Дима в упор посмотрел на неё. Губы его дёрнулись, но он так ничего и не сказал. Елена опустила голову. – Я права. – Нет. Ты не права. И то предложение, которое я хочу сделать тебе, полагаю, должно это доказать. Посмотри. Елена устало вздохнула и, обхватив руками локти, шагнула к столу – но не к Баратову, а чуть вбок. Дима сделал вид, что не заметил этой попытки ускользнуть. Он взял со стола стопку бумаг и протянул их Елене. Краевская молча приняла документы и нахмурилась, разглядывая первую страницу. – Опять контракт. – Вместо старого. Но в нём ничего не будет про нас с тобой. Елена пролистала несколько страниц и подняла глаза на Баратова. – Всё равно, я не понимаю. Здесь какие-то графики, но раньше я их не видела. Это не одно из наших производств. – Это всё-таки одно из них. Просто его нет в общих базах. О том, что это часть «Баратов Корп», будешь знать только ты. Елена снова нахмурилась. – Почему? – спросила она. – Это… незаконно? Дима молча кивнул. – И ты хочешь, чтобы я… Дима… – Я хочу, чтобы ты занялась этим проектом. От начала и до конца. Тебе надо будет следить за производством, подбирать сотрудников верхнего звена, контактировать с покупателем. Кроме того, ты будешь осуществлять контакты ещё с некоторыми моими новыми партнёрами. Елена сглотнула. – Не говоря о том… О том, что это незаконно… я же не умею всего этого, Дима. Я даже университета не окончила. Дима усмехнулся. – Представь себе, я тоже не экономист. Ты достаточно быстро входишь в курс дела, хотя я и сам заметил, что математика – это не твоё. Зато ты вызываешь у людей доверие и никому не доверяешь. Тебе не нужно всё делать самой. Ты подберёшь команду, которая будет верна только нам с тобой. Твоя основная задача – дипломатия. Думаю, с этим ты справишься куда лучше меня. – А ты не боишься… – начала было Елена язвительно и замолкла. – Боюсь, – ответил Дима. – Я до чёртиков боюсь, что ты найдешь себе кого-то без шрама в пол-лица. Но, наверное, если я не дам тебе шанса выбирать, то никогда не узнаю, что бы ты выбрала. Елена посмотрела на него, и губы её дрогнули. – Это ещё не всё, Елена. Не знаю, поняла ли ты главное. Если ты займёшься этим, ты будешь знать обо мне столько, что сможешь уничтожить меня в один миг. И я предлагаю это тебе. Дима отобрал у неё бумаги и опустил обратно на стол, чтобы взять Елену за запястья и притянуть к себе. – Я предлагаю тебе всего себя. Целиком. Елена снова открыла рот и, так ничего и не сказав, отвернулась. – Пусти, – прошептала она. Дима держал её ещё несколько секунд, а затем легко коснулся губами кончиков пальцев и отпустил. – Это очень много, – прошептала Елена, отступая назад. – Ты боишься. Елена не ответила. – У тебя не очень много времени, Елена. Неделя, или я буду вынужден искать на это место другого. Елена сглотнула и посмотрела на Баратова. – В нашу первую встречу ты спросил… Почему я не замужем. Дима медленно кивнул. – Моя сестра была замужем. Этот брак не был счастливым. Это была сделка. Такая же, как у нас, только сделка на всю жизнь. Елена отвела взгляд. – Я не хочу знать, что в моей жизни никогда уже ничего не изменится. Это будет значить, что у меня в самом деле остался один путь – пуля в висок. А я, наверное, всё-таки ещё надеюсь… Что смогу выкарабкаться. – Ты сможешь, – сказал Дима твёрдо, – я не предлагаю тебе сделку. Я предлагаю тебе быть со мной. Со мной до конца. Неужели это так плохо, быть со мной? Елена покачала головой. – Я не знаю, Дима. Правда, не знаю. Но это до конца. Она развернулась и сделала последний шаг – за дверь.