ГЛАВА 27. Пуля

Карлайл был мёртв. Эта мысль казалась маленькой и незначительной на фоне всего того, что произошло с Еленой в последнее время и продолжало происходить до сих пор. Несмотря на его смерть, кошмары никуда не делись, и Баратов так же не появлялся в её квартире на берегу реки, видимо, давая Елене время для размышлений. Если бы он приходил, Елена, возможно, не выдержала бы, но так, в одиночестве, она могла мыслить почти здраво и в конце недели ответила твёрдое и однозначное «нет». Баратов, как ни странно, принял этот ответ довольно спокойно. Не было ни скандалов, ни угроз. Только равнодушный кивок. Елена помялась ещё на пороге его кабинета и ушла к себе. Ещё два дня прошли сравнительно спокойно, не считая плохого сна, а на третий день, когда Елена уже собиралась засыпать, раздался звонок в дверь. Девушка не сразу поняла, что это может значить. У Баратова были ключи, а никто больше до сих пор в эту квартиру не входил. Она отложила в сторону книгу и подтянула одеяло, размышляя, стоит ли открывать. Звонок повторился. Елена вылезла из кровати и подошла к окну. Машина охраны стояла у подъезда. Елена подошла к двери и выглянула в глазок, а затем облегчённо выдохнула. Она не ожидала увидеть Баратова и ещё секунду назад абсолютно этого не хотела, но почему-то один его вид вызвал волну тепла по всему телу. Елена открыла дверь и замерла в ожидании. Баратов не входил. Впервые вместо строгого костюма на нём были обычные джинсы и куртка, и Елена не узнала бы его, если бы не какая-то особая энергетика, исходившая от гостя. – Привет, – сказала Елена неловко, не совсем понимая, что происходит. Дима стоял молча и смотрел на неё с полминуты. – Ты меня пригласишь? – спросил он, наконец. Сцена до тошноты напоминала одну из их первых встреч в дешёвой гостинице. Елена сглотнула и отошла в сторону. Дима вошёл, и только теперь Елена заметила у него в руках стопку бумаг. – Взгляни. Елена скользнула взглядом по бумагам. – Ещё один контракт? – спросила она устало. – Не для тебя. Пролистай, там дальше понятнее. Елена послушно пролистала однотипные страницы и добралась до разноцветных листовок. – Что это? – спросила она недоумённо, листая рекламные проспекты какой-то клиники. – Они лечат травмы позвоночника. Это я взял для тебя, но вообще знаю их давно… кое-кто из моих ребят знает. – У меня не хватит денег на операцию, – сказала Елена устало. – Или ты снова хочешь напомнить, что я могу зарабатывать больше? – Я пришёл говорить не о твоём заработке. Я оплачу операцию в любом случае, согласишься ты или нет. Пусть это закроет тему с твоими долгами. Но одной операцией дело не обойдётся. Всё в жизни упирается в одно правило. Ты должна поговорить с ней. Заставить её хотеть встать. Елена устало покачала головой. – Дима, думаешь, я не знаю тебя? Ты хочешь, чтобы я была у тебя в долгу. Долгу, который, возможно, никогда не смогу выплатить. – Елена, послушай меня, – Дима метнулся к ней так быстро, что Елена заметила его движение лишь когда руки Баратова уже сжали её плечи и с силой тряхнули. Девушка обмякла, едва не повиснув на них, ощутив знакомые уверенность и тепло. К счастью, Дима ничего не заметил, и лишь встряхнул её ещё раз. – Можешь упиваться своей гордостью сколько хочешь. Пока ты строишь из себя обиженную, твоя сестра сидит у окна и смотрит в темноту. А это, – Дима качнул головой, подбородком указывая на кипу бумаг, – решит её проблему навсегда. Я пришёл не спрашивать, хочешь ты этого или нет. Всё решено. Деньги уже ушли. Я мог бы сделать это молча, но я не буду уговаривать её встать. А тратить деньги впустую я не люблю. – Зачем? – выдохнула Елена, даже не пытаясь отстраниться. – Зачем теперь, когда между нами всё… – Потому что ничего не кончено. Я люблю тебя так же, как любил. И я так же хочу, чтобы тебе стало легче. Елена закрыла глаза, и Дима счёл это хорошим знаком. Он тут же потянул её на себя и крепко прижал к груди. Девушка не сопротивлялась, как не сопротивлялась никогда, только руки её безвольно обвисли по сторонам. – Пожалуйста, не надо… – прошептала она тихо. Дима едва не зарычал и с силой оттолкнул её прочь. Он смотрел на Елену всего секунду, а затем молча вышел за дверь. Елена так и смотрела, как он спускается по лестнице, не в силах ни окрикнуть, ни закрыть дверь, и только когда шаги Баратова совсем стихли, заперла её и снова отправилась в постель. *** Проснулась Елена ещё от одного звонка. Это было уже совсем странно. За окнами неторопливо занимался рассвет, и Елена сильно сомневалась, что Дима мог проторчать около дома всю ночь, а затем вернуться. И тем не менее, когда звонок повторился она встала, накинула на плечи халатик и снова подошла к двери. Камера показывала незнакомых мужчин, однако будто услышав её шаги, один из них протянул к объективу полицейское удостоверение. Елена облизнула губы, потянула щеколду и приоткрыла дверь. – Доброе утро. Что-то случилось? – Госпожа Краевская? – Да… – Вы работаете на Дмитрия Баратова? Елена невольно бросила взгляд на лежащие рядом с зонтиками бумаги. Она не успела посмотреть их в деталях, но надеялась, что давешнего контракта там в самом деле не было. – Это верно, – согласилась она. – Что-то случилось? – Полагаю, вам нужно пройти с нами. Господин Баратов был обнаружен двумя этажами ниже с пулей в груди. Елене показалось, что земля уходит у неё из-под ног. – Госпожа Краевская? – спросил один из следователей слегка удивлённо, невольно протягивая руку вперёд и пытаясь её удержать. – Он жив? – это было первое, что пришло на ум. Следователь нахмурился, но напарник положил руку ему на плечо. Оба полицейских переглянулись, и старший из них сказал: – Да, он жив. Не беспокойтесь. – Вы не думаете… – Рано говорить, – отрезал молодой, но старший снова его перебил. – Не беспокойтесь, госпожа Краевская. Нам просто нужно узнать детали вашей встречи. Елена кивнула и окинула себя растерянным взглядом, она снова начинала впадать в то холодное состояние, в котором пребывала три года до встречи с Баратовым. Дима ранен… Такое казалось невозможным. Полицейский предлагал не беспокоиться, но Елена знала, что они всегда так говорят: «Не беспокойтесь, госпожа Краевская, мы во всём разберёмся». Впускать их в квартиру не хотелось, и Елена без особой вежливости захлопнула дверь перед их носом, а сама направилась к шкафу. Принимать душ не было времени, и она просто надела одно из повседневных платьев, не особо обращая внимания на то, какое именно, и вышла к полицейским. Её проводили вниз – будто специально они шли по лестнице, и Елена невольно потянулась к горлу – высокий ворот душил её – когда увидела двумя этажами ниже красное пятно на полу. Казалось диким, что это может быть кровь Баратова. Частичка его тепла, оставшаяся на холодном камне. Уже у подъезда Елена увидела автомобиль охраны. Бодров кивнул ей, давая понять, что всё видит, но никаких действий не предпринял – оставалось надеяться, что это означает, что у охраны всё под контролем. Хотя оставался и другой вариант – её могли просто бросить, раз уж шефу было не до неё. Елену усадили в полицейскую машину, и автомобиль плавно тронулся. В зеркале заднего вида Елена заметила, что охрана не двинулась с места. В отделении они были спустя минут пятнадцать, а ещё полчаса улаживали формальности. У неё брали отпечатки, делали фотографии – будто в самом деле предполагалось, что это она могла стрелять в Баратова. От одной этой мысли грудь сдавливала боль. Несмотря ни на что, она не могла даже представить, что причинила бы Диме вред. Елена равнодушно отвечала на вопросы, которые казались бесконечными, и непрестанно смотрела на часы, будто можно было надеяться, что стоит минутной стрелке доползти до какой-то отметки, и её отпустят. – В каких отношениях вы состояли с пострадавшим? Вопрос выдернул её из тумана равнодушия, заставив вздрогнуть. – Это важно? – спросила Елена резче, чем следовало. – Полагаю, да, если вас это так беспокоит. Елена перевела взгляд с одного полицейского на другого. Правда безусловно могла бы задержать её здесь очень надолго. Посмотреть со стороны – история из мыльной оперы. Секретарша, которую бросил её начальник. Однако даже сама Елена не была настолько цинична, чтобы пытаться забить их отношения в столь однозначные рамки. Она не знала толком, кто и кого бросил, и уж тем более, кем приходился ей Дима. – Мы были любовниками, – сказала она ровно. Оба полицейских замолчали на несколько секунд. – И как складывались ваши отношения? – спросил старший затем. Елена в упор посмотрела на него. – Неровно. Но мы любили друг друга. Если бы я знала… знала, что с ним может случиться что-то подобное, никогда бы не дала ему уйти. Какое-то время полицейский буравил её взглядом, видимо, пытаясь заставить потупить глаза, но Елена осознала вдруг абсолютно ясно, что сказала правду. Они были любовниками. Не работодателем и наёмным работником, не охотником и жертвой, и уж конечно не были они ни партнёрами, ни друзьями. Они были любовниками, как бы по-идиотски не прошли последние три недели, и, если бы Елена могла хотя бы представить, что с Димой случится что-то плохое – на промежутке в пятьсот метров от её квартиры до машины охраны, она согласилась бы на любые контракты, только бы не выпустить его. – Простите, господин Щедров, – Елена запомнила имя только одного из полицейских, потому что фамилию трудно было забыть. – Я поздно легла спать, очень устала вчера, вы сами знаете, что ночью ко мне к тому же приходил Баратов. Если это все вопросы – дайте мне уйти. Если это нужно, я готова внести залог. И… Я хочу знать, в какой больнице он сейчас. Щедров смотрел на неё ещё несколько секунд, а потом кивнул. – Вас проводят к выходу. Но нам могут понадобиться дополнительные показания. – Сколько угодно. Где он? – Тридцать шестое отделение Центрального округа. Ваша районная больница. Щедров снова кивнул и встал, чтобы показать ей дверь. – Вы не похожи на убийцу, госпожа Краевская, – сказал он тихо у самого выхода. – Я на это надеюсь, – Елена безрадостно улыбнулась и вышла прочь. Елена не была уверена, отзовётся ли шофёр на её вызов, но, уже выйдя из участка, увидела стоящую поодаль машину охраны. Елена торопливо перешла дорогу и подошла к мерседесу. – Господин Бодров… – позвала она нерешительно, хотя то, что автомобиль последовал за ней, уже должно было означать, что охрана не снята. С другой стороны, они вполне могли следить, чтобы Елена не сболтнула лишнего. Николай Бодров опустил окошко. – Вы не подбросите меня в больницу… – Залезайте, – перебил её Бодров и открыл заднюю дверь. Автомобиль тронулся сразу, как только Елена оказалась внутри. В салоне было тепло – куда теплее, чем снаружи. Охранники молчали, и Елена спросила сама: – Как это случилось? Бодров ответил не сразу. – Он просил не ходить за ним. Мы ждали внизу. Выстрелов слышно не было, и Сергей понял, что что-то не так, только когда прошло пятнадцать минут, а он не появился. Нашли его уже… без сознания. Елена дёрнулась и в упор посмотрела на телохранителя. – Это опасно? Бодров бросил на неё косой взгляд. – Не знаю. Не думаю. Баратов выкарабкивался и не из такого. Елена ощутила, как сердце её бешено колотится о рёбра. – Приехали, – сообщил сидевший за рулём телохранитель, и Елена кивнула. – Спасибо. – Я схожу с вами. Не хватало чтобы… Елена торопливо кивнула и поблагодарила ещё раз. В госпитале царил полумрак. Это место мало походило на то, где Елена виделась с сестрой – узкие коридоры, голые стены. Такой же была разве что царившая повсюду тишина. – Почему он здесь? – спросила Елена негромко, следовавшего за ней Бодрова. – Пока он не может подписать документы о переводе. Это должна сделать Дезире, а ей никто не может дозвониться. Елена сглотнула, увидев через приоткрытую дверь, как двое санитаров переваливают на каталку неподвижное тело. – Надо его забрать, – сказала она твёрдо. – Нужна подпись госпожи Баратовой, – повторил Бодров твёрдо, – сюда. Они повернули и оказались в небольшом холе, куда входило несколько дверей. Елена подошла к одной из них вслед за Бодровым. – Я схожу за медсестрой, – сказал Николай, и Елена кивнула, однако делать этого не потребовалось. Девушка в белом халатике сама вплыла в холл. – Что вы хотели? – спросила она, останавливая тележку. – Мне нужно повидать господина Баратова, – сообщила Елена. – Вы его родственница? Елена беспомощно обернулась к Бодрову. Тот лишь пожал плечами. – Почти. У нас долгое время были близкие отношения. – Прошу прощения, к нему пока можно только родственникам. Если можете связаться с ними – сделайте это, нам нужно уладить ряд формальностей. Елена покачала головой. Она не знала никого, кроме Дезире, а та вряд ли ответила бы ей скорее, чем другим. – Мы никак не сможем договориться? – Елена отошла к двери и попыталась повернуть ручку. – Простите, что вы делаете? – сестра торопливо бросилась к ней. Девушка успела оттолкнуть её и перегородить дорогу тележкой, так что войти Елена не смогла, но всё же успела заглянуть в палату и тут же встретилась с немигающим взглядом Димы. Баратов лежал на узкой больничной кровати с капельницей у руки и казался непривычно истощённым. И всё же глаза его были открыты, и взгляд на миг встретился со взглядом Елены. – Дима, я здесь… – только и успела выдохнуть Елена, прежде чем дверь закрылась у неё перед носом.