ГЛАВА 23

ЮРА

 Я едва сдерживаюсь, чтобы не выпустить в свою дочь пулеметную очередь из вопросов — время поджимает — и изучаю комнату подростка на предмет подозрительных зацепок, намекающих, что детишки помимо обсуждения размеров ход-дога занимались чем-то еще: не столь безобидным. Несколько секунд осмотра не дают результатов, и я немного выдыхаю.

— С тобой я позже поговорю, — тычу в Лию указательным пальцем. Она выпячивает нижнюю губу, скрещивает руки и отворачивается. — А ты, — перевожу цепкий взгляд на сопляка-переростка в темно-синих школьных брюках и светло-сером пуловере с торчащим из треугольного выреза воротником белой рубашки, который, выпрямившись, реально напоминает размерами слона; он мигом задерживает дыхание. — За мной, — договариваю я, думая, где нынче их, здоровых лбов, выращивают? Молоко на губах не обсохло, лицо румяное, в прыщах, а габаритами своими взрослых мужиков обогнал.

— Куда? — встревает Лия и спрыгивает с кровати.

— На выход.

— Но…

— Будешь спорить со мной? Я вас наедине не оставлю, и не мечтай.

— Ты рофлишь надо мной?!

Я разворачиваюсь к бунтующей дочери, близко не догадываясь, что она только что имела в виду.

— Нет, — отвечаю спокойно, так, будто понял.

— Это полный факап… — продолжая нести тарабарщину, Лия обхватывает правой рукой локоть левой и ударяет себя ладонью по лбу.

— Переключайся на русский, — не выдерживаю я и брюзжу, как старикан.

— Все нормально, — шепчет лопоухий переросток, дотрагиваясь до предплечья моей дочери. Я подчеркнуто кашляю, напоминая о своем присутствии. Пацан одергивает медвежью лапу, поднимает с пола свой рюкзак и волочится мимо меня с низко опущенной головой.

— Спишемся, ок? — Лия кричит ему вслед.

Степа, не поднимая головы, показывает ей большой палец вверх. Я поднимаю с пола дверь, прислоняю ее к стене и вылетаю в коридор следом за старшеклассником. Точно надзиратель, сопровождающий заключенного, я не свожу глаз с кряжистой спины парня. Конвоировав несанкционированно проникшего в мой дом приятеля старшей дочери, я останавливаюсь в прихожей и наблюдаю, как он возится с обувью, то и дело поглядывая на меня.

— Ты встречаешься с Лией? — чего ходить вокруг да около, правильно? Задаю вопрос в лоб.

Пацан багровеет и быстро кивает. На меня не смотрит. Боится? Вот и славно.

— Давно? — я прикладываю усилия, чтобы говорить не сквозь стиснутые зубы.

— Нет, — пацан смахивает с виска бисеринку пота.

Я сжимаю за спиной кулаки, отгоняя от себя непрошеные мысли о том, целовались ли они уже, и все оттуда вытекающее. Почему я ничего о нем не знаю? Из какого он класса? Кто его родители? Какие намерения у Степы? Куда планирует поступать? Чего в жизни хочет добиться?

Я что, в этом доме пустое место? А Люба в курсе, что наша Лия парня нашла? Не то чтобы новость из разряда сенсации. Как-никак, Лия девушка видная, с характером, парни, да и мужики (животные) на нее заглядываются. Как представлю, что кто-то лапает мою кроху, так кровь закипает в жилах. Всех размозжить готов.

— Извините за доставленные неудобства, Юрий… — тараторит со скоростью света великан по имени Степа и конфузится, понятия не имея, как продолжить.

— Гурамович, — подсказываю я с прохладной интонацией. — Узнаю, что обижаешь Лию — оторву не только голову.

— Понял! — голос его становится выше и громче, как будто что-то передавливает связки. Парень хватается за лямки рюкзака, чтобы спрятать в пальцах дрожь и пятится к двери.

Люба бы пришла в негодование от моей тактики выстраивания диалога с бойфрендом нашей дочки.

«Не запугивай мальчика!» — осадила бы она меня фразой в духе этой.

Что ж, ее здесь нет, поэтому я выражаюсь так, как считаю нужным. Степа только по документам ребенок, однако мне хорошо известно, что сейчас на уме у молодежи. Стремятся повзрослеть раньше времени, не думают ни о чем и штампуют ошибки, ломая свои судьбы. Дашь слабину — и они быстро смекнут, что руки у них развязаны. С девочками, возможно, и прокатит, а вот с парнями без ежовых рукавиц никуда.

— До свидания, Юрий Гурамович, — Степа уже открыл входную дверь, вышел на лестничную площадку, что, видимо, придало ему смелости: он протягивает раскрытую ладонь и цепенеет в ожидании, учащенно сглатывая и обливаясь потом.

— Прощай, — подняв уголки рта в предупредительной улыбке, я демонстративно убираю руки в карманы брюк. Не заслужил рукопожатия. Если со временем достойно себя проявит, тогда и поглядим.

Степа опускает слегка трясущуюся руку, прижимает ее к бедру, разворачивается и несется вниз, минуя лестничный пролет один за другим. Ничего себе, какая скорость! Он спортсмен?

Захлопнув входную дверь, я сверяю время. Пора выдвигаться на собрание. Гляжу в конец коридора — там ждет починки, прислонившись к стене, выломанная дверь, а через секунду из комнаты показывается Лия, всем своим видом экспонирующая: «Нет тебе прощения, папуля».

— Я вернусь с собрания и займусь твоей дверью, — пробую успокоить ее.

Сохраняя молчание, она свербит меня испепеляющим взглядом, разворачивается и уходит.

— Пригляди за Стефанией, пока я на собрании, — оказавшись в другом конце коридора, я вновь заглядываю в комнату дочери. Лия растянулась на кровати лицом вниз. За моими словами не последовало никакой реакции. — И приготовь что-нибудь на ужин. Я купил продукты, нужно разобрать пакеты…

Она тут же отрывает голову от подушки и рявкает:

— Я тебе не повариха!

И снова вжимается вредным ртом в подушку, да посильнее.

Спокойствие, Юра, только спокойствие.

Перед уходом нахожу Стефу в гостиной за раскраской и целую в макушку.

— Сильно грохота испугалась? Прости за это. Я немного вышел из себя.

— Я не испугалась, папа.

— Котенок, скоро вернусь. Веди себя хорошо. Если что-то понадобится, попроси Лию.

— Папочка, можно мне с тобой? — Стефа бросает фломастер и тянет ко мне ручонки, чтобы повиснуть на моей шее обезьянкой.

— Нельзя, малыш. Я недолго.

— А ты потом никуда больше не уедешь?

Мыслями переношусь в объятия Кристины, где должен был оказаться в ближайшее время, и горько вздыхаю.

— Сразу домой, — заверяю младшую дочь.

Сегодня все как сговорились — обижаются на меня. Еще с дверью нужно что-то предпринять. Заменить на новую?

Отлепив от себя Стефанию, еще разок чмокаю ее в лоб, поднимаюсь с колен и машинально лезу в карман за телефоном, чтобы ответить на входящий звонок. Номер неизвестен.

— Слушаю.

— Батаев Юрий Гурамович? — гудит в динамике монотонный мужской голос.

— Да, — непроизвольно напрягаюсь.

— Вас беспокоят из Успенского отделения полиции… — сотрудник диктует номер своего служебного удостоверения, предупреждает о том, что звонок записывается и сообщает, что моя жена, Батаева Любовь Сергеевна, временно взята под стражу.