ГЛАВА 34

ЛЮБА

 Такси останавливается возле итальянского ресторана «Dolce Vita». Лучи закатного солнца мягко пробиваются сквозь пышную листву деревьев парка, расположенного через дорогу, а подгоняющий в спину ветерок предвещает прохладу, но теплый свет мерцающих в окнах ламп манит комфортом внутри заведения.

Я задерживаюсь на мгновение на входе и внимательно оглядываю зал в поисках Оли. Я здесь впервые. Внутри царит полумрак, но он не давит, а наоборот создает уютную обстановку. Мебель деревянная с резьбой, стены частично облицованы терракотовым кирпичом. Композиции из свежих цветов служат беспроигрышным украшением, наполняя воздух сладким утонченным ароматом и придавая классическому итальянскому стилю некий шарм. Запах свежей выпечки плавно переплетается с пряностью трав и сыров. Официанты, одетые в черные брюки и белые рубашки, неспешно перемещаются между столиками, стараясь не нарушать тишину, разбавляемую лишь легким звоном тарелок и тихим гулом голосов посетителей. Здесь нет суеты и спешки, все происходит медленно и размеренно, как будто время в пределах этих стен течет иначе. Гости наслаждаются едой и смакуют каждый глоток вина.

Я нахожу свою лучшую подругу в глубине ресторана за одним из круглых столиков. Будто почувствовав мое присутствие, привлекательная брюнетка вскидывает руку и принимается энергично ею махать. Я в миллионный раз поражаюсь этой женщине, излучающей жизнерадостность после того, ЧТО мы пережили недавно, и после того, как успешный успех ее бойфренда оказался не более чем хорошо отыгранным фарсом. Подойдя поближе, понимаю, что причина ее прекрасного настроения, вероятно, стоит на столе и носит итальянское сложносочиненное название, которым Оленька уже вовсю лакомится.

— Без меня начала? А-та-та, — в шутку пожурив Невскую, я наклоняюсь к ней, чтобы быстро чмокнуть в щеку, и располагаюсь напротив.

— Аперитив не в счет, — оправдывается Оля.

Я усмехаюсь и с улыбкой благодарю официантку, подсунувшую мне меню.

— Надеюсь, ты нашла, кому вверить спиногрызиков? — в своей исключительно-прямолинейной манере спрашивает брюнетка. — Потому что я не отстану от тебя до тех пор, пока у меня не лыко не перестанет вязать. А на это уйдет очень много часов и вина.

— Я попросила Лию приглядеть за Марком и Стефанией.

Оля недоверчиво ухмыляется, а я вопросительно вскидываю бровь.

— Что?

— Что ты ей за это пообещала? Купить кабриолет?

— Не угадала, — подмигиваю Невской. — Со своей старшей я никогда еще не была так близка, как сейчас. Безусловный плюс развода с изменщиком.

— Женская солидарность — великая сила, — растягивая слова, удовлетворенно произносит Оля и с неожиданной горечью вздыхает. — Жаль, не все ее придерживаются. За это надо выпить. За то, чтобы женщины больше ценили других женщин, — она поднимает свой бокал, на четверть наполненный белым полусладким. — Не чокаясь.

— Отличный тост, — со смехом отзываюсь я, наблюдая, как подруга наполняет мой бокал вином, — только Лия вряд ли бы согласилась сидеть с младшими, если бы я не разрешила ей позвать Степу.

— Та-а-к, — Невская растягивает накрашенные красной помадой губы в заговорщической улыбке. — А вот это уже любопытно. Что за Степа?

Время бежит незаметно за душевными разговорами про все и обо всем. Столики в «Dolce Vita» пустеют и встречают новых гостей, а мы с нашим срастаемся, смакуя отличное вино и смущая некоторых посетителей громким, порой безостановочным смехом. Давно я так не расслаблялась! Можно было бы сказать: так близко постичь совершенный релакс мне удалось в день, когда Оля пригласила меня в гости к своему ухажеру и устроила день СПА, однако… Этот случай мы не забываем вспомнить, у нас даже получается посмеяться. В компании лучшей подруги и алкоголя любая невзгода предстанет поводом для хохотушек.

— Представляешь, этот урод предлагал мне все забыть! — у Невской от смеха надрывается живот. Она убирает из уголков глаз выступившие слезы. — После того, как притворялся другим человеком, после того, в каком унизительном свете он меня выставил перед настоящим владельцем дома, из-за чего я двое суток проторчала в одной камере с воняющим бездомным алкашом и плаксивой молоденькой эскортницей, которую кинули на бабки какие-то мажоры. Славная девчонка, кстати. А мужики все — сволочи, потребл*торы и паразиты, — Оля подслащает горечь своих рассуждений напитком из бокала, откидывается на спину стула и взъерошивает густые и темные, как смола, волосы. — Буйнов этот, Роман, что б его, — на секунду подруга кривит рот в сардонической усмешке, — даже не извинился за свое поведение. Я, конечно, знала, что чем богаче мужики, тем они нахальнее, но чтобы НАСТОЛЬКО…

Я допиваю вино маленькими глоточками и, воспроизводя в памяти его хамские повадки, ощущаю, как к щекам хлынет сильное тепло.

Может, и стоило перед ним раздеться.

— Так-так, не туда тебя заносит, — торможу себя вслух и легонько стучу по лицу ладонями.

— Ты чего? Раскраснелась…

— Да так.

— А-а, — тянет Невская, и по ее лукавому взгляду понимаю: она меня раскусила. — А давай поедем к нему? Хочешь? Что, зря позорились? Я считаю, мы с ним разговор не закончили. И извинений — на минуточку заслуженных — до сих пор не получили.

— Ч-что? Зачем?! Брось ты эту мысль. Фу-фу-фу, Оля!

Чертовка достает из сумочки мобильник.

— Вызываю такси.

— Ну уж нет. Только без меня, — я озираюсь по сторонам в поисках своей сумки. Она куда-то исчезла. Очень странные дела. — Меня из списка участников этой авантюры смело вычеркивай.

— Да поняла я, поняла, — соглашается Оля, подливая в мой бокал тосканское «Антинори». — Ты пей, пей. И поедем.

— По домам, — я поднимаю указательный палец, предупреждая о серьезности своего намерения НЕ ввязываться больше ни во что сомнительное.

— Мамой клянусь, — заверяет Невская и вызывает такси. — Поедем домой…

Через пятнадцать минут мы садимся в серую иномарку. Я расслабляюсь, предвкушая скорое возвращение к детям, быстрый контрастный душ, чтобы немного протрезветь, и крепкий сон.

Не замечаю, как проваливаюсь в дремоту.

А, открыв глаза и глянув в окно, с ужасом вижу знакомый фасад роскошного загородного особняка.