ГЛАВА 1 Эмми

— Эмми, — голос подруги врывается в тишину моих мыслей, — ау, догорая! Ты где?

Она щелкает пальцами перед моим носом, наклоняет голову к плечу и смотрит на меня с каким-то просительным взглядом. Явно что-то хочет и вот, уже минут пятнадцать уговаривает меня, только на что? Убейте, но я не в курсе!

Прослушала, разглядывая в большое панорамное окно нашего любимого кафе на Невском, как группка туристов из дружественной страны Азиатского региона, озираясь по сторонам, с детским восторгом впитывает в себя атмосферу Старой России. Они фотографируют все, слушают экскурсовода, крутят головами, точно совы, и врезаются в таких же путешественников, заполоняющих улицы города в любое время дня, независимо от погодных условий.

А я люблю наблюдать за людьми из окна, потягивая ароматный чай или бодрящий кофе.

— Прости, отключилась, — возвращаюсь и взглядом, и мыслями к подруге.

— Включайся и говори, согласна или нет? — требует четкий ответ она, отламывая чайной ложечкой кусочек от малинового чизкейка.

— На что? — уточняю я, состроив невинный взгляд, и прячу улыбку за чашкой с чаем, делая большой глоток ароматного напитка.

Каюсь, пропустила весь ее монолог, выпав из действительности после слов: «Зинка из бухгалтерии опять…», а что там она на этот раз учудила, и что в итоге требуется от меня, я упустила, погрузившись в созерцание прохожих в декорациях осеннего пейзажа. Моросящего дождика, гуляющего по мостовым праздного люда с разноцветными зонтами или без них, залетевших, невесть откуда, желтых листьев и тех самых туристов.

— Эмилия, — кладя ложечку на блюдце с легким звоном, складывает руки в замок на столе перед собой и наклоняется ко мне, — ты мне подруга или кто?

В точности повторяю ее действие с руками и подаюсь вперед, придвинув свое лицо почти вплотную к ее. Смотрим друг другу в глаза, и я заговорщицким шёпотом выдаю:

— Да-а-а-а, — растягиваю слово, выдыхая его, как великую тайну, — прости, задумалась и пропустила, — сдаюсь я первой от нашей игры в гляделки.

Зоя, сощурившись, решает, стоит ли бескорыстно попускать такое невежество со стороны лучшей подруги или запросить чего для себя любимой. Взгляд вспыхивает, и я понимаю, что попала. Ее фантазии безграничны.

— Значит, ты согласна, — с довольным выражением на лице она щелкает меня по носу указательным пальцем и возвращается в изначальное положение, вольготно облокачивается на спинку резного кресла.

Вот же ж, блин горелый, и на что Зойка опять меня развела? Она девочка с мозгами, но порой у нас случаются приключения по мотивам ее очередной затеи. А то, с каким видом она сейчас покачивала головой в такт негромкой музыки, наполняющей все вокруг звуками танцующего джаза, намекает мне, что согласилась, по меньшей мере, на прыжок с парашюта.

Кстати, ее давняя идея, но я всеми руками и ногами против. До дрожи в коленях боюсь высоты несмотря на то, что с детства живу в квартирах выше первого этажа, работаю тоже не в подвале и на Колокольню Исаакиевского собора поднималась не единожды (любоваться видами оттуда, даже толпы туристов не мешают), а вот шагнуть в пустоту из самолета, НЕТ! От одной лишь мысли о таком, к горлу подкатывает комок.

А подруга покорила воздушный океан, сиганув с немалой высоты в связке с инструктором и теперь жаждет и меня приобщить.

Не подавая виду в своих сомнениях о принятом за меня решении, устраиваюсь по удобнее в ожидании своей участи. Но это, как оказывается, не все!

— Теперь перейдем ко второму вопросу нашего вечернего «рандеву», — продолжив есть свой десерт, сообщает Зоя, — я в понедельник улетаю на пару недель, — она само спокойствие, а я уже чую чем пахнет сие вступление.

— Мистер Фред опять под моим чутким присмотром? — заканчиваю за нее и приступаю к поеданию пирожного, аккуратно надломив ложечкой краешек рассыпчатой «корзиночки» с островком персикового джема, прячущегося под гофрированной шапкой белкового крема.

— Эм-ми, — улыбка чеширского кота нервно курит в сторонке при виде той радости, что разливается по лицу подруги.

А все потому, что мы с ее котом ну уж очень, вот прямо очень-очень любим друг друга. Особенно он мои сумки. Каждый раз норовит их пометить, если вдруг, к великому кошачьему счастью, они остаются в поле его досягаемости. И ведь, зараза, кастрирован, но для меня он всегда молодой, метящий свою территорию, зверь. Рыжая зараза! Говорю же — ЛЮБОВЬ!

— Я с ним поговорила, — серьезный аргумент, — обещал исправиться, — добавила она.

— Верю, — киваю головой и еле сдерживаю смех, — тебе, но не ему.

— Ну вы же «истинная пара», — не унимается она, хотя я-то уже мысленно согласилась, у меня как раз на следующей неделе работа в офисе, расположенном недалеко от Зойкиного дома, но я пока молчу. — Ты не можешь его бросить одного на две недели!

— Зой — это ты его бросаешь, как ветреная любовница, а я вот, как преданно-влюбленная жена, подбираю.

— Ты согласна? — радость во взгляде и выдох облегчения.

— Да, но ты мне прощаешь то соглашение, — намекаю ей на коварно полученное от меня согласие непонятно на что.

— Да без проблем. Ты мне еще живой нужна, — взмах руки в жесте безразличия.

— А что это было? — все же уточняю, а то мало ли, вдруг от чего хорошего отказалась.

— Прыжок с парашюта, — ехидная ухмылка и наш заливистый смех прокатывается по просторам кафе, в этот час заполненным лишь на треть.

Отсмеявшись, мы доедаем кулинарные шедевры местной кондитерской и, раскрыв огромный прогулочный зонт-трость, есть у нас такой — один на двоих, радужной раскраски, покидаем кафе. Ныряем в людской поток субботнего настроения и направляемся «куда глаза глядят». Болтая обо всем, о чем ведут беседы закоренелые подруги детства, проходим несколько кварталов до ветки Метрополитена, что развозит нас в разные стороны.

— И не забудь, вечером в клуб, — напоминает мне Зоя, пока эскалатор уносит нас все глубже и глубже к подземным ниткам привычного для нас общественного транспорта.

Я помню и киваю, подтверждая свое непременное присутствие на сегодняшнем мероприятии. Что-то вроде встречи одноклассников, только будут не все, и учителей мы точно не приглашали. Разошлись по своим магистралям, чтобы через несколько часов встретиться вновь и разбавить строгий будничный ритм наших жизней жгучим коктейлем ярких ночных впечатлений.

Осматриваю свой внешний вид в огромное зеркало в витиеватой раме, что висит в спальне и критически оцениваю свой “праздничный” наряд.