ГЛАВА 24 Федор

Покидаю здание одним из последних, когда на улице уже стемнело, а даже самые преданные сотрудники, разъехались по домам.

Осенняя прохлада дня, сменилась вечерней морозностью. Пусть на термометре еще и нет нуля, но все же. Остывший воздух пробирается под воротник куртки, лизнув оголенную шею, заставляет ежится от холодных поцелуев природы. Машина мигнула и заурчала, приветствуя меня. Ныряю в ее теплое нутро и настроив климат контроль, согреваю подмерзшие руки.

Наслаждаясь неспешной поездкой по вечернему городу, вдыхая полной грудью промозглый воздух, тонкой струйкой сочащийся в теплоту салона сквозь приоткрытое окно. Он колючим холодом врывается в разомлевший мозг и с каждой очередной порцией возвращает его в адекватное состояние — способное мыслить здраво.

Судьба сегодня ко мне благосклонна. Она оказывается не только чертежник с кривыми линиями, но и отличная художница. Картинка, нарисованная ею, радует меня неимоверно, стоит мне только въехать на территорию жилого комплекса. На парковке меня встречает синяя букашка с божьей коровкой на капоте. Паркую рядом свой внедорожник и он, как верный страж, блюдет покой синявки, отгораживая ее от остальных.

И только сейчас до меня доходит, почему она всегда на одном и том же месте, а и для моей машины тоже только это место. И вооружившись ценными знанием, ставлю автомобиль на сигнализацию. Провожу ладонью по капоту ее машины, в живую картинка еще более яркая и реальная. И я, бля, чертовски рад, что за все это время она не избавилась от нее. А я ее послание закрепил кузовной краской на долгую память.

На первом этаже, за стеклянной перегородкой сидит милая бабулька, вяжет что-то и смотрит сериал. Отличный экземпляр для должности консьержа! Знает все и обо всех.

Что может быть лучше для выяснения нужной мне информации — только две такие вот старушки! Когда они на перебой выдают тебе все секреты, козыряя друг перед другом объемом информации. Но мне на сегодня сойдет и одна.

— Добрый вечер, — приветствую ее, нагнувшись к окошечку и расплываясь в самой своей идеально-обольстительной улыбке, — Нина Никитична, — читаю на карточке рядом с проемом.

— Добрый вечер, — отвечает она, оглядывая меня и решая стою ли я ее внимания, или все же сериал важнее, — молодой человек, — с легким кокетством продолжает она.

— Мне без вашей помощи никак, — льстиво лыблюсь и достаю из бумажного пакет с продуктами коробочку вкуснейшего элитного шоколада, просовываю руку в окошко и ставлю коробочку перед ней. Без проигрышный вариант со всеми женщинами!

Она, взяв презент в руки, вертит его, не выказывая особой радости. Бля, неужели с возрастом вкусы меняются? Ну, а что ей тогда из моего продуктового набора подойдёт, не кусок же мраморной говядины ей подарить? Еще есть зелень, овощи и бутылочка хорошего виски. Виски? Да, ну?! Или все же да?

— Чего ты хотел-то, милок? — выводит меня из размышлений бабулька, надежно спрятавшая шоколад и с интересом взирающая на меня.

— Номер квартиры, которой парковочное место 80А принадлежит, — без обиняков заявляю я.

— На кой тебе он? — прищурившись уточняет, давая понять, что конфеты — конфетами, но не все за них можно получить.

— Парковался сейчас и неудачно так, — вру ей, коль хочет знать обоснование моей просьбы, — поцарапал чуток. Хочу зайти извиниться и покрыть затраты на ремонт.

— И это правильно, сынок, это правильно, — хвалит она меня, расплываясь в добродушной улыбке, — за свои поступки надо отвечать, а не скрываться и сваливать вину на невиновную, — жалуется она, видать на какую-то свою, подобную ситуацию, а я одобрительно киваю головой, давая ей понять, что полностью с ней согласен и поддерживаю ее негодование, — вон давеча, один лихач на своем внедорожнике подставил бок под автомобиль моей внучки, — выдает, таки она свою историю, — и, обвинив ее в случившимся, требует теперь за ремонт крупную сумму денег, — вздыхает она расстроенно, — она ж студентка — стипендия, да подработка на еду только и хватает. Сирота она. Только я у нее и есть, а что со старухи то возьмешь?

Нина Никитична замолкает, и мы какое-то время, просто смотрим друг на друга. В моей голове созревает идея, и она гораздо лучший презент, чем коробка шоколада.

Достаю из кармана свою визитку и пишу на ней номер телефона, того кто ей точно поможет добиться справедливости. Егор хоть и в Москве, но подвязки имеет в каждом крупном городе нашей необъятной родины, даже на Дальнем Востоке.

— Держите, — протягиваю ей клочок картона, — это номер одного хорошего человека, — показываю ей на чернильные цифры, а она, отведя карточку на вытянутую руку, чуть сощурившись, вчитывается в написанное и напечатанное, — скажете, что от меня, — тычу ручкой в нужные буквы, — он, постарается, помочь, — все же Егор не всемогущий и с противоположной стороны может быть кто-то с еще большими связями, но надежда есть и я вижу как заблестели старушкины глаза.

— Ой, спасибо, милок, — все еще вертя в руках визитку, как волшебную вещицу, что разрешит все их беды, — какой, говоришь номер тебе нужен? — уточняет, оторвавшись от созерцания картонки и надежно спрятав ее в самое лучшее место — в нагрудном кармане своей стеганной безрукавки.

Повторяю свою просьбу, а Нина Никитична, полистав журнал, фиксирует на листке из блокнота, витиеватым подчерком три цифры.

— Вот, возьми, — протягивает она мне записку, как ценнейшие знания, доступные только избранным и я умудрился попасть в их число.

— Спасибо большое, — забираю бумажку, — только звоните уже завтра, все ж вечер, — предупреждаю ее, а то, не ровен час, кинется сейчас звонить.

— Конечно, конечно, — взмахивает она рукой с понимавшим выражением лица.

— Доброго вечера, — прощаюсь с ней отступая в сторону от кабинки консьержа.

— И вам, милок!

Ну, что малышка, теперь я точно знаю где тебя искать!

О том, что поднимаюсь по лестнице, а не еду, как все нормальные люди, на лифте, на пятнадцатый этаж, понимаю между пятым и шестым этажами. Предыдущие пролетел, даже не запыхался. Приостанавливаюсь и достаю телефон, захожу в мессенджер и, продолжая свое восхождение, сбрасываю Егору информацию по бабульке с внучкой и просьбу помощь.

Миную тринадцатый этаж и мою голову посещает мысль — зайти к малышке в гости на вечерний чай. Но гудение лифта при открытии дверей, скрежет дверного замка и весело брошенная фраза: «Малыш, я пришёл!», выбивает розовые туман из моей головы мощным ударом.

Застываю возле лестнице, ведущей на этаж с ее квартирой и злость окутывает меня плотным одеялом, мешая дышать и мыслить здраво. Кулак с запиской сжимается до напряжения, а бумага с легким хрустом сминается в бесформенный комочек.

Блядь, да сколько же их у тебя, моя ж ты неугомонная?

Вот этот, что сейчас так по-хозяйски вошёл в ее квартиру с приторной фразой, сто процентов не тот, что был с ней в Торговом центре больше двух недель назад. А тот, явно не ее брат!

Оставшиеся пролеты преодолеваю со спринтерской скоростью, на одном дыхание. Вваливаюсь в свои, съемные апартаменты. Загружаю в холодильник все, что приобрел по пути себе на ужин и налив элитного виски, заваливаюсь на диван в гостиной. Щелкнув клавишей на пульте управления, я запускаю телевизор в фоновом режиме — лишь бы не было давящей тишины, наматывающей мои нервы на бобины гнетущих размышлений.

Два мужика! Сразу? Или по очереди?

Эти мысли, как змеи шипя, заползают в душу, гнездятся там и пускают яд ревностного эгоизма.

Очередной глоток обжигает горло, скатываясь в желудок и разносит тепло по телу.

Ну ничего малышка, на работе ты только моя, и я излечу тебя от нимфомании. Ты будешь только моей! Мое лекарство от себя же самой. Мое противоядие от твоего пагубного влияния!

Допиваю остатки спиртного, что янтарной жидкостью играют в гранях массивного бокала. Оставляю работающим телевизор — мерно бубнящий политические новости. Отправляюсь в душ желая смыть себя пыль дорог, усталость дня…