Глава 11 Сокровищница
К хорошему юристу на прием пришел клиент:
— Я хочу отнять чужие деньги, и хотел бы знать, что по этому поводу говорит наше правосудие.
— Если вы отнимете до ста тысяч, то это будет просто грабеж.
— А если отниму больше?
— Если отнимете до ста миллионов, то это будет превышение служебных полномочий.
— А если я отниму еще больше?
— Тогда это будет спор двух хозяйствующих субъектов.
(анекдот)
Мы вскочили и кинулись к дверям, но Фрей, вдруг резко притормозив, рыкнул мне:
— Сиди здесь!
— Я тебе не собака, чтобы мне команды отдавать! — возмутилась я, но новообретенный голос Багиры отчасти ломал мне интонацию строгости и категоричности, превратив ее в возмущенное мурлыканье. Я поморщилась, но уже менее «пылко» и сконфуженно добавила: — С тобой безопаснее.
Пару томительных секунд Фрей изучал меня взглядом, решая: придумала ли я очередную пакость или правда боюсь оставаться одна. Я тем временем успокаивала бунтующий после волны мрака желудок. Наконец, дернув уголком рта от непонятных мне чувств и мыслей, Фрей кивнул и взглядом указал в сторону выхода, предлагая следовать за ним.
В коридоре мы столкнулись с парой взволнованных незнакомых воинов.
— Что произошло? — потребовал у них отчета Фрей.
— Не знаю, — они преданно таращились на него и косили взглядом на меня.
Выскочившую в том же мятом, местами рваном черном платье, нечесаную после сна «леди», жмущуюся к «возлюбленной» истинной паре. Страшно представить, что они обо мне подумают. Хотя было бы о чем переживать, когда желудок грозит избавиться даже от чая и во рту стоит уже кажется привычная за время плена у Лесиры тошнотворная горечь.
Я тихонечко предположила, основываясь на ощущениях:
— Источник мрака где-то внизу. Кажется, в подвале…
Иор открыл было рот высказаться, что и без таких сопливых недомагов как я, темный «в законе» может легко определить, где «бомбануло», — это четко читалось на его лице. Подтверждением тому мы услышали далекие вопли, как раз с нижних этажей. И ринулись к лестнице, за нами топали остальные, присоединявшиеся по ходу продвижения. Высоко подняв подол, я буквально летела, перепрыгивая ступени, одновременно боясь не успеть за Фреем и опасаясь споткнуться, прекрасно помня, как считала ступени собственными боками. У меня утренние синяки только-только прошли, хвала обретенной повышенной регенерации.
С пролета, ведущего в подвал, к площадке у главного зала одновременно с нами поднялась побелевшая и не менее растрепанная Малезия, которая хватала воздух ртом, пытаясь отдышаться. Шальными от ужаса глазами она вычленила из группы народа меня и потрясла всех присутствующих, кинувшись именно ко мне:
— Госпожа, госпожа, там тьма всех пожирает, помогите!
— Что ты несешь, дура?! — проревел Иор, оттолкнув ее в сторону, и понесся вниз.
Я не успела ответить, Фрей увлек меня за собой, экономка последовала за нами, рвано дыша мне в спину. Я успела заметить, что из зала, кошмарного места, где ночью погибли десятки людей, а мной подтирали их останки, выбегали воины и присоединялись к нам. Я невольно еще сильнее вцепилась в руку Фрея, своего единственного защитника в этом царстве тестостерона и жаждущих моей смерти. И он подарил мне мимолетный обеспокоенный взгляд и оказавшиеся неожиданно нужными слова:
— Не бойся, я с тобой.
От лестницы расходилось несколько коридоров, пол был сплошь выложен каменными плитами, чистый, даже без пыли. На стенах горели масляные светильники, дававшие достаточно света чтобы разглядеть, что замковое подземелье используется как складское помещение постоянно. Ночью я побывала в некоторых хранилищах, когда искала выход из замка, но в ответвление, куда мы бежали, не пошла — оно находится прямо под кухней и там было подозрительное оживление, мигом отпугнувшее мое любопытство.
Вскоре мы оказались в сухом просторном помещении с чем-то набитыми мешками, ящиками, сундуками. Судя по некоторому беспорядку, их недавно сдвинули к одной стене, открывая доступ к исследованию трех других. Вместо ламп у потолка сияет с десяток магических светлячков, напомнив мне, что отряд Клыков Рамдера состоит из довольно сильных магов-стихийников и такие вот «чудеса» для них — простейшие фокусы. Напротив арки, через которую мы зашли, виднелся проход в соседнее помещение. Причем в него вела дверь, как в фильмах про поиски сокровищ, замаскированная под часть стены с каменной кладкой. Как говорится, скажи Сим-Сим, нажми нужный камешек — и стенка отъедет в сторону.
— Сокровищница! — воскликнула я.
Я тенью следовала за Фреем, стараясь не стеснять его и не мешать. Мы остановились напротив сокровищницы — потайной комнаты квадратов сорок, не больше. Других закутков и ходов в ней не видно. На стенах полки со всякими ценностями: рулонами дорогих тканей, мехами, небольшими футлярами, наверное, с драгоценностями. По крайней мере, корчащийся среди богатства воин в руках судорожно сжимает ожерелье, похожее на жемчужное, и рядом с ним на полу валяется раскрытая шкатулка. Оружие, украшенное драгоценными камнями, неведомые мне вещицы, возможно, артефакты магические. У стен стоят сундуки, крышка одного откинута и там вот прямо всамделишная гора золотых монет, заманчиво поблескивающих в свете светлячков.
Воинство замерло соляными столбами. Не в восторге от найденного богатства, а вытаращившись на агонизирующих товарищей. Один уже почти не дергался внутри сокровищницы, видимо, его песенка спета. Второй стоял на коленях в дверном проеме, забывшись в каком-то безумии и в кровь раздирая пальцы о камень и дерево. Еще двое в метре от него колотили головами и конечностями об пол. Больше всех повезло пятому, если так можно сказать; одному из местных, что притащили кровать в хозяйские покои и боялись меня до дрожи в коленях. Похоже, его зацепило меньше других волной мрака, вырвавшейся из расставленной Черной Леди Кверега магической ловушки. Он сидел дальше от остальных и, раскачиваясь, выл, растирая грудную клетку.
Пятеро воинов мялись рядом с пострадавшими, но не решались их коснуться. Похоже опасались, что черная зараза перекинется на них каким-либо образом. К местному мужику метнулась Малезия, но тоже не стала трогать, а обернулась ко мне и всем своим видом, глазами и эмоциями безмолвно взмолилась, словно именно я здесь раздаю чудеса. Но что может сделать недомаг-попаданка-пленница?
Удивительно, но в этот раз взревел Иор, а не Фрей:
— Что здесь произошло, Тимус?
Я ошеломленно, растерянно переводила взгляд то на одно, то на другое, пытаясь не смотреть на бьющихся в конвульсиях несчастных, которые сходили с ума от боли. У них вены на руках вздулись и черными змеями вились по коже, глаза почернели. Четверых сковали судороги и конвульсии, а знакомец Малезии выл на одной ноте, которая и новоприбывших сводила с ума.
Воин по имени Тимус начал докладывать начальству:
— Мы искали сокровищницу по всему замку. Кворик, — он кивнул на местного, — подсказал, где находится место, куда хозяйка запрещала заходить. Мы решили разобрать все по камешку и нашли тайник. Но стоило Ролу, — указал жестом в сторону почти покойника, находившегося непосредственно в сокровищнице, — открыть шкатулку и взять ожерелье, как из нее будто сам Великий Рамох выбрался. Первозданным мраком полыхнуло, как заревом на пожаре. Мы щитами накрылись, а эти не успели, их накрыло целиком. Ну и вот…
Тимус развел руки-лопаты и с ненавистью уставился на меня, несомненно, полагая причиной и устроительницей этого кошмара. Но продолжить он не успел. Ощутив, как задрожало пространство, словно его рвали, знакомо так… мы с Фреем переглянулись.
— Приготовиться! Прорыв! — рыкнул Фрей.
Я не успела до конца осознать, что происходит, а он отпихнул нас с Малезией к арке, подальше от всех. Следом замок снова дрогнул до основания, а в сокровищнице из черного облака появилась знакомая морд… лицо. И прямо-таки с театральным зловещим торжеством проревело:
— Думала сбежать от меня, продажная душа?
Скрестив руки на широкой груди и чуть расставив ноги, Фрей встал напротив двери в сокровищницу и, недобро сощурив багровые глаза, в не менее наигранном недоумении «удивился»:
— Дальмейн?
Я невольно отметила, что в отряде Фрея действительно отличные воины и, как говорил Иор, прекрасно натасканные вайром маги. Еще даже не зная, что происходит, на приказ командира среагировали моментально. Все «живые и здоровые» оказались между нами с экономкой и монстром, еще и такой плотный щит создали, который стеной защищал нас и проход в коридор. А в помещении остались пораженные мраком, Фрей и несколько часов назад убравшийся восвояси дальмейн.
— Вайр? — неприятно удивился, как выяснилось, слишком неопытный по молодости лет демон. Стремительно осмотрелся и заметно расстроился, обнаружив себя в тесной комнатушке с кучей золота и полуживым… или полумертвым, как уж посмотреть, воином на полу. Надо думать, дальмейн явился на выплеск своей магии в уверенности, что настиг Лесиру. И я не ошиблась в предположении, он злобно рыкнул:
— Где она? Где моя добыча?
— Слушай, скажи честно, рогатый, это твой первый опыт охоты? — участливо поинтересовался Фрей.
Но несколько демонстративное снисходительное сочувствие вывело из себя дальмейна. Секунда — и он завис над Ролом, тем воином, что находился с ним в сокровищнице. Вторая — и в его руке длинный черный шест с наконечником такого непроглядного и жутко поблескивающего мрака, что аж дыхание от страха сперло. Не только мы с Малезий вскрикнули, но и воины охнули, когда наконечник и часть шеста пронзили грудь Рола.
Фрей вскинул руку, посылая в дальмейна багровый файер, но демон оказался шустрее — накрыл себя и жертву темным куполом, совсем как Лесира. И так же, как она, буквально осушил Рола — выпил его магию, жизнь и душу. Мало того, торжествуя, смотрел в глаза Фрею, явно мстил за свой позорный проигрыш.
— Уверен, в этот раз ты не будешь спорить, что души, помеченные моей магией, мои! — нахально ухмыльнулся демонюка, кивнув на остальных пострадавших.
Закончив свое черное дело с первым телом, еще и брезгливо отступил от горки тлена.
— Настолько хорошо меня знаешь? — сухо «удивился» Фрей.
— Согласно кодексу первозданного мрака они мои! — вскинулся дальмейн. — И в отличие от твоей женщины, эти души более чем щедро напитаны моей энергией.
— Милая и заботливая Лесира решила на всякий случай тебе подарочек оставить, — ухмыльнулся Фрей, — задобрить бедного, обманутого, обесчещенного, оголодавшего дальмейна. Кинула косточку погрызть, чтобы щупальца не протянул с голодухи…
— Ты нарываешься, — с ненавистью протянул дальмейн.
— Учу тебя жизни, дурень, иначе кто, если не я?
— Есть гораздо умнее и опытнее наставники, — пытался держать лицо дальмейн.
— В чем я сильно сомневаюсь, иначе бы ты знал, что вайрам нет дела до чужих кодексов, правил и ограничений. Все, что мы сочтем своим, будет принадлежать только нам. И никак иначе! А ты раз за разом ошибаешься, несешь какую-то чушь, буквально умоляешь меня лишить тебя рогов и прочих атрибутов мужественности твоего вида…
Вайр и правда провоцировал монстра, и в первый раз, и сейчас. И со мной тоже в духе провокаций говорил. В этот момент я осознала один немаловажный нюанс: после встречи с Фреем незаметно изменилась — ерничаю, ехидничаю, в общем, совсем страх потеряла, как и чувство осторожности. Это так на меня связь с ним повлияла или личный недостаток?
Но вскоре поняла, что совсем его не знаю. Оказалось, Фрей отвлекал, а Иор, создав магическую петлю, обвил ее вокруг одного из зараженных тьмой и уволок к нам.
— Это моя добыча! — запоздало взревел дальмейн.
И понеслось… В пылу спора с Фреем он не сразу заметил, что Иор умыкнул у него и вторую жертву. Мужчину, который, несмотря на происходящий кошмар и смерть сослуживца в паре метров от него, как заведенный скоблил скрюченными пальцами по древним кирпичам. Причем то, что это не только спасение, но и ловкий военный ход я поняла, когда пострадавшего оттащили настолько, что каменная кладка стены дернулась, освобожденный запорный механизм потайной двери сработал и она начала закрываться.
Выбраться из сокровищницы дальмейн не успел, вновь получив «кровавый кулак» в грудь от Фрея, отчего буквально впечатался в стену, предварительно снеся полки и сундуки. При этом вайр насмешливо крикнул в закрывающийся проем:
— Да кто спорит, конечно, твоя добыча! Сокровища точно все твои, пользуйся, ни в чем себе не отказывай, намотай потуже на шею цепи и ожерелья, вдруг нам повезет — задохнешься.
— Он выберется оттуда? — просипел ближайший воин, нервно кося то на мага крови, то на закрывшуюся каменную дверь.
— Естественно, — весело заверил Фрей.
— Господин, вы только злите его еще сильнее, — осмелился укорить Иор своего командира, вытаскивая за магический щит двух пострадавших.
— Запомни на будущее, мой темный друг, раз уж ваш мир стал известен дальмейнам, тебе эта информация обязательно пригодится, — по-деловому, строго ответил Фрей. — Этих тварей усиливают чужие негативные эмоции и ослабляют собственные. Чем больше он злится, тем слабее становится. Эмоции нарушают их концентрацию, внимательность. И в интересах его противника максимально разозлить дальмейна, при этом сохранив личную собранность и спокойствие.
На последнем слове Фрей стремительно создал багровый щит и накрыл им всех живых и умирающих, а следом каменная кладка стены тайника разлетелась острым, смертельно опасным крошевом. И из разлома начал протискиваться кошмар: рогатый, источающий яд, с десятком щупалец и глаз трансформированный дальмейн. Настолько огромный, что рогами скоблил по потолку, заполняя собой все пространство.
— Что ж ты такой жирный-то, — поморщился Фрей, глядя на монстра, и добавил ворчливо, — отъелся так, что придется с тобой повозиться… иначе обрушим весь замок…
— Я потомок великого и могущественного рода… — ярился дальмейн, раздуваясь еще больше.
Маги укрепляли энергетические щиты. Хотя бы этим помогая своему командиру, пока он продолжил издеваться над врагом, потерявшим контроль над эмоциями. При этом ограничивал его своими щитами, не пропускал к нам, вынуждая крушить стены и неповоротливой тушей толкаться на одном месте. Я невольно улыбнулась, ведь теперь в курсе, что язвит Фрей не из-за мерзкого характера и длинного языка, а с целью ослабления противника. К тому же поймала себя на удивительной мысли: под защитой купола Фрея и его воинов уже не испытывала ужаса, вызывающего ступор и шок, как было утром, проникалась могуществом своего «жениха». Потом обратила внимание на страдальцев, помеченных первозданным мраком. Их жуткой кучей, корчащейся в судорогах, окровавленных и безумных свалили у выхода в коридор, подальше от начавших обмениваться магическими ударами вайра и дальмейна.
Первым я решилась проверить Кворика, который получил самую маленькую из всех дозу. Возле него, не прикасаясь, замерла Малезия, закрыв ладонями рот, в раздрае, не то орать от ужаса при виде пришельца из другого мира, не то выть из-за потери близкого ей человека. Нервно оглянувшись на Фрея, я убедилась, что он пока без особенных проблем сдерживает выпады дальмейна, и присела рядом с мужчиной.
От него пахло, сильно, мерзко, первозданным мраком Рамоха — запахом иного мира, чуждого и смертельного. Это не тот сладкий запах тьмы, который с таким удовольствием поглощает мой источник, не сладость чужих проклятий и накопленного зла, ненависти и другого негатива, которые для меня теперь как вкуснейший десерт.
Сейчас я осознала разницу между мраком и тьмой. И если первый — это вражеский засланец и мерзость, то вторая — естественное равновесие, ведь без света не бывает тьмы, они природный баланс друг друга. Я грустно улыбнулась, ощутив себя воином Света, его защитником. Но, посмотрев на почерневшего, в темных прожилках умирающего и теряющего душу мужчину у своих ног, содрогнулась от грядущих крайне омерзительных перспектив.
Внутри все сжалось в напуганный комочек, потому что я уже знаю, что будет дальше. Знаю, насколько мне будет плохо, поэтому и медлила, собиралась с силами. Выбора не было, кроме меня им никто не поможет. На Ариме других «воинов Света» и борцов с тьмой нет. Просто потому, что я одна такая, попаданка в тело черной магини, да еще методом тыка божественной «дланью» измененная из-за разницы энергетических потоков души и магии.
— Госпожа, спасите Кворика, он братец моего погибшего мужа… — тихонечко зарыдала рядом Малезия.
Она умоляла меня, но не в силах отвернуться, таращилась на Фрея, бившегося с демоном. Еще бы мне ее не понять — утром я тоже была не в себе, до сих пор не могу осознать свидетельницей скольких «чудес» стала за короткий промежуток времени. Порой дико хочется проснуться… или очнуться, вдруг я в коме на Земле лежу и все это галлюцинации, последствия удара молнией. Но мечты, мечты!
Краем глаза я заметила многочисленные сапоги с толстым накатом — воины короля Рамдера «мялись» вокруг, не понимая, что я делаю рядом с зараженными. Не зная, как со мной поступить. Но я уже решилась. Накрыв почерневшую от мрака руку Кворика, с отвращением начала вытягивать из него чужеродную энергию. Сразу вернулись незабываемые ощущения, когда Лесира пыталась «накормить» меня своим мраком. Вспомнилось экстремальное изучение языков, ведь лютый холод начал стремительно заполнять мои сосуды, вымораживая напрочь чувства и ощущения. Когда последняя капля мрака покинула тело Кворика, я смогла отползти чуть дальше по коридору и там, подальше, содрогнулась в рвотных конвульсиях, выталкивая мрак из себя. И даже тот факт, что позади жадно дышал очищенный и спасенный родич Малезии, не смог принести мне должного облегчения. Ведь пострадавших еще трое…
Добила меня очередная вспышка мрака, заставив свернуться в заледеневший калачик, пытаясь сохранить хоть кроху ускользающего из тела тепла, но очередной спазм желудка развернул и поставил на колени, выворачивая наизнанку. Неожиданно надо мной раздался разъяренный голос Фрея:
— Что с ней?
— У нее черная рвота? — рефреном ему звучало удивление Иора.
— Господин Фрей, лорд Иор, она вытянула всю эту проклятую тьму из пострадавших. Но ее рвет после каждого, — сипло, но радостно докладывал незнакомый голос.
— Я же говорила, госпожа не проклятая леди, она не Черная Лесира, она светлый маг и спасает людей от проклятий, — восторженно лепетала Малезия.
— Она точно не Черная Лесира и однозначно не черный маг, но то, что она темный маг — это сомнению не подлежит, — задумчиво отозвался Иор.
— Она всех спасла! И нас с сыновьями и четверых ваших! Как это не светлый маг? — не поверила Малезия.
— Олеся, ты, оказывается, шкатулка с секретом, удивила на совесть, — прозвучал пугающе ровный, бесстрастный голос Фрея.
— Угу, не соскучишься, — просипела я, чувствуя абсолютное опустошение, — хорошо, что душу не выплюнула.
Я обессиленно привалилась спиной к стене, отворачиваясь от «моря» мрака и прикрыв глаза. Стыдно не было, я выполняла свой человеческий долг. Как говорится, как умеем, так и спасаем. Но лютый холод, сковавший все мое тело, не позволил расслабиться, ощутить, наконец, облегчение, уж больно много оказалось мрака в этих четверых. От щедрот Лесиры им досталось по полной, сверх меры. Я согласна с Фреем, она специально ловушку-мину оставила для искателей сокровищ, хотела «пометить» как можно больше душ, чтобы задобрить обманутого дальмейна, если тот распознает подмену. Тварь!
— Что с ней? — обеспокоенно гудели воины, без ненависти, по-настоящему волнуясь.
Смотри-ка, расту в чужих глазах. Меня била крупная дрожь, слишком много мрака перепало и сейчас мой организм и источник как никогда усердно пытались его переварить. Очистить мое тело от чужеродной гадости, забирая силу, вымораживая до состояния айсберга, ведь последние крохи тепла я потеряла еще на третьем пострадавшем.
— Почему она синеет? Умирает? — переполошилась Малезия.
— Есть хочется… дико… — прохрипела я на последнем издыхании и буквально взмыла, по ощущениям — в небеса.
Вдруг меня окутало тепло. Я со стоном наслаждения окунулась в него, прижимаясь к нему всем телом. Оказалось, это Фрей подхватил меня на руки и приказал остальным:
— Принести нам в покои прожаренное мясо, горячего тоже… и мне мяса с кровью. Быстро. Еще быстрее.
Внутри у меня разгорелся зверский голод. Нет, не при слове «мясо», а от запаха — изумительно сладкого, обволакивающего мое сознание и вкусовые рецепторы аромата тьмы, исходившего от Фрея. Он уверенно и легко нес меня на руках, я нашла в себе силы чуть подтянуться и обнять его за крепкую шею. Не для удобства, а чтобы ткнуться носом в заветное местечко между шеей и плечом и жадно дышать. Как последняя голодающая на жестокой диете для экстремального похудания, я упивалась его запахом, ощущая как спазмом сводит от голода желудок, но не могла оторвать носа от источника своего наслаждения.
Я попыталась вернуть себе ясность мыслей и отвлечься от еды:
— А где дальмейн?
— Был вынужден уйти не попрощавшись. Но обещал вернуться, — сухо ответил Фрей.
— Зачем?
— За тобой.
— За мной? — просипела я в ужасе, даже глаза открылись.
— Ты крайне недальновидно и непредусмотрительно показала ему, как слишком успешно снимаешь его метки и чистишь от мрака жертвы, — изучающий багровый взгляд был серьезнее некуда.
— И что? — исторгла я воронье карканье.
— Это интересное свойство можно использовать по-разному. К примеру, против врагов его рода. Он, конечно, глуп и молод, но не настолько, чтобы пропустить столь очевидные возможности. Поэтому в следующий раз может явиться не один.
— Война миров? — выдохнула я, распахнув глаза.
— Нет, — хохотнул Фрей. — Эти твари могут приходить в чужие миры только по приглашениям. Убьем Лесиру, аннулируем и пригласительный в Арим, выданный ею дальмейну.
— Пока не найдется другой желающий пригласить… — я всем телом вжалась в Фрея.
— Это уже не наши с тобой проблемы, — равнодушно парировал Фрей.
— Ты собрался нас покинуть? — напрягся Иор.
Ну куда же без него, всюду рядом.
— Ну что ты, куда я уйду, ведь кровную клятву Рамдеру дал. Так что придется еще погостить в Лавере…
Я уловила очень-очень встревоженно-задумчивое-нехорошее выражение в необычных льдисто-голубых глазах Иора. Этот темный маг совсем непрост, весьма силен и умен.
— Как же ты вкусно пахнешь, сил нет терпеть, — проныла я, чувствуя, что на грани от мучительного голода и уже плевать на секреты.
Очистка от мрака и собственный организм съели все накопленные с помощью еды ресурсы, что у меня были.
— А чего бы тебе хотелось? — вкрадчиво шепнул мне Фрей на ушко, еще сильнее прижимая меня, жестокий искуситель.
— Попробовать твоей тьмы, хоть капельку, а то все болит от голода, — расплакалась я.
— Точно так же, как утром? Когда массаж головы мне делала? — уточнил Фрей еще более проникновенным тоном.
— Да… — закрыв лицо ладонями, я уперлась лбом ему в плечо ожидая упреков, оскорблений, удара.
Не дождалась, наоборот, получила щедрое предложение:
— Забирай у меня все, что тебе нужно. Пей столько, сколько хочется, ни в чем себе не отказывай.
Сначала показалось, что мой слух выдает желаемое за действительное, ну слишком довольным был голос Фрея и щедрость не знала границ. Я неуверенно пролепетала:
— Ты уверен? Вдруг я ослаблю тебя или наврежу?
— Четверых практически приговоренных ты однозначно спасла, так чем я хуже? — удивился Фрей.
— Они светлые, я чистила их от мрака. А ты же…
— Мрак — энергия мира Дальмейн. Я вайр, маг крови, а тьма во мне лишняя, как побочный продукт. Так что не скромничай, забирай все!
Переспрашивать я не стала, положив ледяные руки на шею Фрею, где открытые участки кожи, я отпустила себя. Отпустила своего личного темного вампирюгу, свой источник с резервом, которых вначале называла кальмарчиком и только теперь осознала их истинную «сущность».
Я пропустила, как мы оказались в присвоенных покоях. Фрей развалился в кресле, я — верхом на нем, и оба наслаждались, правда каждый по-своему.
— Боги, какой же ты вкусны-ый, — сыто поблагодарила я, чуть отстраняясь и натурально икнув от переедания.
— Боги, как же с тобой хорошо-о, — в экстазе выдохнул Фрей.
Иор с ехидством пожелал нам приятного аппетита:
— Боги, никогда не думал, что две энергетические пиявки будут настолько эротично упиваться друг другом.
— Не завидуй, — ухмыльнулся Фрей. И обласкав меня алым взглядом, добавил: — Так вот ты какая, Олеся Викторовна Щепкина.
— Какая? — Я втянула голову в плечи, уж больно плотоядный взгляд у него был.
— Голодная. Темная. И с больши-им таким сюрпризом. Для меня весьма приятным. Можно сказать, жизненно важным для долгой и счастливой семейной жизни.
— Можно накинуть еще сотенку лет к нашему общему будущему? — хихикнула я, расслабившись.
— Бери выше… точнее, больше. В общем, нет, лучше вообще забудь, о чем я раньше говорил. И про любые ограничения.
Иор перестал улыбаться:
— Она что — посветлела для тебя?
— Нет, просто некоторые стороны ее темного дара оказались более ценными, чем можно было себе представить.
— Ценными?
— Не для вас, — сухо отрезал Фрей, неожиданно сев ровнее, прижав меня к себе и, взглянув на Иора иначе, чем до того. Как на соперника, врага, возможного вора главного сокровища вайра. И весьма многозначительно предупредил. — Исключительно для меня! Надеюсь, ты меня услышал. И главное, помнишь данную мне клятву крови. Все наши с Олесей тайны ты унесешь в могилу.
— Я слышал, господин, — холодно кивнул Иор.
Возникшее, между нами, напряжение нарушила Малезия с Квориком, они принесли подносы, заставленные тарелками с едой. Красота! К тому же и экономка, и бледный, поцарапанный своими же руками Кворик благодарно, от всей души улыбались мне. Малезия, к моему удовольствию, не походила на забитую жизнью пленницу на цепи, какой я встретила ее ночью. Она переоделась и радовала глаз простеньким, но аккуратным платьем и чистым фартуком и, конечно же, улыбкой на посветлевшем, даже чуть помолодевшем лице, и ласковым приветствием:
— Хвала богам, обед мы приготовили до переполоха, все горячее. Кушайте госпожа, вам надо, на здоровье!
— Ваши добрые слова греют душу! — поблагодарила я и завозилась, пытаясь слезть с колен истинной пары.
— А я? — удержал меня неожиданно подобревший и — о, чудо! — флиртующий Фрей.
— Ты мой десерт, а мясо — топливо, — смущенно шепнула я.
— Десерт? — веселая улыбка вайра и шаловливые искры в алых глазах были еще более неожиданными.
Не ухмылка, не кривой ехидный или саркастичный оскал, а именно улыбка! Да еще и алые, как чистое жаркое пламя костра глаза, без темной багровой тьмы, и внутри у него я ощущала ровный гул магического огня, а не былой ураганный рев. Отвечать не стала; пожав плечами, я все-таки слезла с коленей вайра и заняла соседнее с ним кресло.
Слуги быстро накрыли стол и ушли, а мы втроем, уже даже как-то привычно, поели. За чаем я спросила:
— Расскажи о своем мире. Какой он? И почему ты здесь, только честно.
Фрей молчал, глядя в окно на закат здешнего светила. Я и сама засмотрелась, все же Арим — удивительно красивый мир! На темнеющем небе ярче сияли звезды, проступал млечный путь. Наконец воцарившуюся в комнате тишину нарушил голос Фрея:
— Тысячелетия назад мой мир захлестнула война, ведь везде и всегда находятся те, кто жаждет власти и могущества. И для этого они изменились.
Я подалась к вайру:
— Каким образом?
— Представь, что весь Вайр — это мир сплошных Лесир. Мир, где правит Мрак.
— Это был бы Ад… бездна мрака, — выдохнула я.
— Так и есть, — горькая усмешка скользнула по губам Фрея. — Победители в той войне изменили весь Вайр, сильных магов крови превратили в непобедимых монстров. Вскоре мы завоевали другие миры, а потом чуть не вымерли от болезни — черной жажды насилия.
— В каком смысле? — непоняла я.
— Мы нарушили природное равновесие, — начал пояснять Фрей каким-то мертвенным, бесцветным голосом. — До слияния с мраком в нашем мире испокон веков все женщины, без исключений, рождались со светлым источником магии. А мужчины, так же без исключений, — магами крови. Темными. Это был идеальный баланс сил. Обретя свою светлую истинную половинку, мужчина усмирял тьму, а сердце, познавшее любовь, согревало кровь, будило душу и чувства. Рождало в вайре инстинкт защитника, мужа и отца. Природой заложено, что мужчины вайры сильные, магически одаренные и… до поры холодные, бесчувственные. Убийцы! Воины! А женщины, наоборот, физически слабые, беззащитные, очень чувствительные душой, со слабым магическим началом. В этом идеальном союзе двух настолько разных начал свет забирал излишки тьмы, но тьма всегда защищала свой свет. Вайр был миром света и тьмы, пока мы не изменились. Пока свои же победители не принудили всех мужчин вайров пройти слияние с мраком. И равновесие окончательно нарушилось. Чем больше становилось в наших мужчинах мрака, тем реже рождались наши светлячки. Вскоре на каждую сотню мальчиков приходилась всего одна девочка.
— Как и у нас, темных, — потрясенно признался Иор.
Фрей с перекошенным от горьких и злых воспоминаний лицом кивнул и продолжил со зловещим подтекстом:
— Вам повезло больше, разнонаправленная магическая одаренность представителей одного вида — это спасение Арима! В моем мире все иначе. Девочки рождались все реже и реже. Вайры попытались взять в пары женщин других миров, но даже капля мрака в душах этих избранниц нарушала баланс, и наши мужчины с разбуженными чувствами очень быстро сходили с ума. Мы стали не только захватчиками, но и разрушителями миров… Вскоре сотни тысяч вайров, переполненных мраком, уничтожили и свой мир, потому что их истинные пары больше не рождались. Началась кровавая охота за оставшимися светлячками, чужими, состоявшими в браке, ведь каждому нужен был свет, хотя бы крохи, чтобы не свихнуться от черной жажды. И больше некому было остановить всеобщее безумие. Наш мир умирал в агонии, а искры светлых душ ушли из обозримой вселенной. Изгнанные мраком!
— Твой мир погиб? — просипела я.
— Да, тот мир, который я знал, уничтожен. — На меня смотрели ледяные, кроваво-красные глаза иномирца.
— Откуда ты все это знаешь? Если твой мир погиб? — Я обхватила себя руками — от таких откровений озноб побежал по коже.
— Потому что я один из последних оставшихся в живых вайров.
— Значит ты не врал, что на Арим пришел за счастьем? Искал себе женщину? Истинную пару? — догадалась я.
— Истинной невозможно соврать, она почувствует… — Фрей запнулся, передернул плечами и добавил неожиданно хрипло. — Когда твоя душа восстановит энергетический баланс, ты поймешь, о чем я.
— А я оказалась темной, — с грустью констатировала я.
Его история что-то перевернула во мне, изменила, нет, сломала. Сломала стену, которую я строила между Фреем и своими чувствами. Не столько из сочувствия и сострадания к представителю погибшего мира, сколько при виде этого чересчур гордого, сильного, всемогущего мужчины, который в поиске любви и капельки света пересек вселенную. Разве это не повод присмотреться к нему лучше? Простить некоторые недостатки! Тем более, оказывается, со всех сторон положительный герой, спаситель, еще и ориентированный на семейные ценности, красивый и харизматичный мужик. Господи, да таких днем с огнем не сыщешь!
— Когда я… ощутил тебя, решил, что оракул ошиблась и боги не простили нас, — хмыкнул он, — оказалось, это я ошибся.
— Оракул? У вас там еще и оракул есть? — удивилась я.
— Появилась десять лет назад, — кивнул он с улыбкой.
— Ты поэтому появился именно в Лавере? — вклинился в разговор Иор. — Значит я тоже не ошибся, ты знал, где появится твоя истинная пара? Знал, поэтому и заключил с Рамдером сделку, чтобы иметь свободный и законный доступ на всей территории королевства, появляться в соседних землях, проверять и получать новости, собирать слухи о разных странностях…
— Рахель назвала мир и страну, где я смогу найти свою половинку, и она не ошиблась. Хотя на предсказание у нее ушел весь запас магических сил и копить их ей придется долго, — глядя мне в глаза, признался Фрей.
— Разве подобное возможно? — опешила я и замотала головой, не желая признавать предопределенность. — Предсказать мою смерть на Земле от случайной молнии, ритуал по смене тел и мое нечаянное вселение в одно из них… это нереально… это…
— Не веришь в предопределение? В высший план мироздания? — с сочувствием спросил Фрей. — Нет ничего случайного, все уже предопределено свыше.
— Страшно думать, что все эти смерти, гибель той девушки в храме Церры — часть чьего-то глобального плана. Что ни ты, ни собственное сердце ничего не решают. За тебя уже все распланировали, — расстроилась я.
— Так может они, как и ты, ушли туда, где нужнее и важнее? Те погибшие, — пожал плечами Иор. — За всю историю Арима неизвестно ни одной ошибки с образованием таких вот связанных пар.
— Лесира и Элиан, — парировала я глухо. — Она уничтожила, выпила его душу. Он похож на ходячего мертвеца. Жуткое зрелище.
Иор скривился, словно лимон съел:
— Я знавал его с юности, вместе учились в академии и как наследники своих родов частенько сталкивались при дворе. Они с Лесирой стоят друг друга, как две стороны одного потертого жизнью медяка. В противном случае он никогда бы не пошел на убийство своей семьи, вырезал до последнего члена. Просто ради того, чтобы сделать приятное любимой женщине.
— Думаю, родные стали первой ступенью к будущему могуществу. А то, что ты, Олеся, увидела в Элиане, — душевное опустошение и потеря чувств — это последствия слияния с Мраком, — высказал свое мнение Фрей. — Лесира связала себя с дальмейном, тем самым хотя бы минимально, но защитилась от влияния мрака. Ее пара — нет. Такова цена власти.
Логично. Я пристально смотрела в алые глаза, переваривая факты. И все-таки:
— То есть, выбор все равно есть? И предопределение не приговор?
— У тебя, как представителя низшего мира, да. А вот у него… высшего — нет, — неожиданно желчно хмыкнул Иор. Еще и поиронизировал: — Он тебя искал и нашел…
— Нашел, — тихо подтвердил Фрей, наплевав на чужое непонятное недовольство и глядя на меня невероятными глазами, в которых словно тлели угольки.
— И я нашла, — улыбнулась, вспомнив свою неистовую мольбу-плач о несбывшихся надеждах, не испытанной любви и ненайденной половинке.
— Чужеродный мрак изгнал светлые души из Вайра, им пришлось искать пристанище в других, далеких мирах. Надеюсь, само Мироздание поможет найти им путь домой, когда придет время, — наверняка Фрей повторил чье-то предсказание. А потом хрипло добавил. — И похоже, это время пришло. Ты не первая, но, очень надеюсь, не последняя.
— Но я же темная! — напомнила я.
— Измененная! — гнул свое он. И медленно, с улыбкой в глазах качал головой, похоже до сих пор и сам не может поверить или осознать мои «ценные» способности. — Для которой моя тьма — деликатес, еда! Вселенная полна удивительных чудес и открытий.
— Смотрю, и в тебе, господин, проснулись чувства, — без особой радости заметил Иор, откинувшись на спинку кресла.
— Это естественно, ведь я встретил истинную пару, обрел полноценную семью. Со временем мои чувства станут еще глубже, сильнее и ярче. — Кажется, испортить настроение моему невампиру ничто не способно.
— Знаете, господа, я настолько устала сегодня, что у меня мысли путаются, боюсь засну прямо здесь с открытыми глазами, — выдохнула я, прикрывая зевнувший рот. — Предлагаю отложить разговоры на завтра.
Я не просто устала — выдохлась напрочь. Мне нужен основательный, очень-очень основательный, отдых.
— Иор, ты свободен до завтра, — распорядился Фрей.
Не дождавшись, когда темный уйдет, я робко попросила:
— А мне бы одной…
— Ни при каких обстоятельствах! — категорично отказал «пробужденный» тиран и собственник.
— Ты мне днем все ноги отлежал! Можно я на своей половине кровати в одиночестве полежу, высплюсь хоть немного!? — вяло возмутилась я.
— На половине кровати можно, — ощерился Фрей.
Я постучала пальцами по столу, хмуро разглядывая свою половинку, пытаясь найти то недавнее чувство принятия самопровозглашенного мужа и согласие на пожизненную с ним связь, когда слушала рассказ о гибели мира Вайр и предопределении.
Фрей смотрел насмешливо и снисходительно, вампирюга. Еще и подогрел во мне жажду снова выйти в окно:
— Светлая в темных тонах — необычное и крайне интригующее сочетание, дико возбуждает!
— Смотри у меня, — потрясла у него перед носом пальцем, — на мою половину ни ногой!
— Согласен! — расхохотался Фрей.
Иор нахмурился и удалился из покоев. Я поплелась в купальню, мечтая спать, спать, спать…