Глава 16 Свет и сумрак

У каждого практикующего хирурга есть свое маленькое кладбище.

У каждого практикующего адвоката есть своя маленькая зона.

(анекдот)

Наше утро на Вайре, моем новом мире, продолжилось замечательно. Сначала я забрала у Фрея накопившуюся тьму, ее аромат и вкус кружил голову подобно изысканному блюду и добавлял жизни ярких красок. Как бы этот факт нас ни удивлял. Потом мы быстро позавтракали. Кажется, благодаря Фреевой магии и энергии Вайра, в физической пище я стала нуждаться меньше. Поговорка про мужа-кормильца приобретала новый смысл!

Затем я обошла жилище Фрея — трехуровневые хоромы ни много ни мало. На верхнем уровне раскинулись три просторные спальни. На втором оказалось сложнее: помимо огромной ванной и небольшого бассейна, увидев который я радостно покружилась «на берегу», гардеробной, кабинета, заглянула в несколько небольших комнат, о назначении которых надо будет расспросить хозяина. Первый уровень представлял из себя огромное зонированное пространство для отдыха, приема гостей или времяпрепровождения по настроению. От восточного ковра с десятком подушек до солидного овального стола с резными стульями для торжественных «посиделок».

Куда бы я ни смотрела, всюду поблескивали кристаллы, неуловимо менявшие цвет. Великолепные сталагмиты и сталактиты торчали из пола или свисали с потолка, наводя на мысль, что мы в пещере или в горе. Будто я в сказку «Каменный цветок» попала и сама ее персонажем стала. Поразевав рот на иномирные чудеса и архитектуру, я мягко закрыла дверь в ванную перед носом недовольного расставанием со мной Фрея. Судя по глазам, он уже предвкушал совместное купание. Быстрый ты мой.

Воспользовавшись благами местной цивилизации, я с удовольствием поплескалась в бассейне. Чудесном, потому что ощущала себя так, словно всем телом впитывала вместе с водой энергию мира, расслаблялась каждой клеточкой, наслаждалась жизнью и тем, что можно просто полежать в воде, размеренно шевеля конечностями и таращась в потолок. И счастливо выдыхая: «Боженька, какая же лепота-а!..»

Выбравшись из воды, я высушилась магией, потянулась сытой кошкой и подошла к зеркалу из суперкристалла от пола до потолка, метра четыре, наверное. С восхищением провела пальцами по сверкающей поверхности. А поймав свое отражение, замерла. Непривычно видеть себя такой… невероятно привлекательной, но уже не пугающе холодной, совершенной красавицей, а живой. Иссиня-черные волосы прежней хозяйки тела сменили цвет на мой родной — темно-медный, не отдельные прядки, как было на Ариме, а целиком. Теперь волосы гладким блестящим потоком стекали по плечам и спине ниже ягодиц. Кожа, в начале казавшаяся белоснежной, слегка посмуглела, на носу даже парочка родненьких веснушек проявилась. Вот уж никогда не думала, что буду радоваться пятнышкам из прошлой жизни как подарку небес. Синие глаза сверкали подобно чистейшей воды королевским сапфирам, пухлые чувственные губы кривились в ироничной ухмылке. Да-да, муж и жена — одна сатана, чувствую, Фрей меня окончательно испортит.

Дальше я придирчиво оценивала высокую красивую грудь, округлые бедра и длинные ноги. Вот и себе завидую, и Фрею — такая красотка ему досталась! Хихикнула, потом и вовсе рассмеялась, энергия фонтанировала, настроение прекрасное.

Стоило вспомнить неожиданно появившиеся вчера крылья — они распахнулись за спиной, поразив до запредельного восторга! Я радостно крутилась перед зеркалом, отчего мои дымчатые призрачные крылья создавали своеобразный серый кокон, размывая контур тела. Я с хохотом распахнула их во всю ширь, взмахнула и — взлетела. При этом любовалась в отражении их мощными махами и серой дымкой, похожей на белые полосы в небесах, что остаются от сверхзвуковых двигателей самолетов. Крылатая девица в зеркале действительно походила на ангела… тьфу на тебя, самомнение, на воина Света!

Спустившись на пол, я все равно не могла налюбоваться на свои новые конечности, то трепетала ими, то поводила, словно новое платье мерила. Пока вокруг меня что-то не вспыхнуло, испугав от неожиданности, а в следующий миг я оказалась в необычном наряде — платье с длинными рукавами, которое мягко облегало мое тело от шеи до бедер и дальше свободно спускалось до пола, не стесняя движений. На первый взгляд, глухое и закрытое, зато телесный цвет и струящаяся ткань, меняли общее впечатление. И главное — тысячи сверкающих искорок, усыпавших платье, нежно обнявшее меня. Туфельки в тон на низком, широком каблучке порадовали удобством.

Растерянно оглянувшись, увидела в паре шагов от себя Фрея. Ну кто еще мог сотворить потрясающе красивый наряд?! Мой большой вайр в зеленой рубашке с пуговицами и свободных штанах, в сандалиях, с когтями на ногах и с настолько жадным, восторженно-собственническим взглядом, что стало жарко. Еще захотелось гордо расправить плечи, ведь никогда, ни у кого я не вызывала такой восторг и жажду обладания.

Фрей шагнул ко мне, опять окинул взглядом от макушки до пят, задержавшись на груди, но без страстного желания, а с ностальгией и щемящей нежностью хрипло произнес:

— Подобными были раньше… наши женщины. Сверкали — как истинный свет не только внешне, но и изнутри.

Взволнованно облизнув губы, я поблагодарила:

— Спасибо! Красивый наряд!

Фрей медленно кивал, будто задумался о чем-то или погрузился в воспоминания, потом глухо произнес:

— Это было страшное время, свет гас в их глазах в момент смерти, а искры на одеждах тушили кровью обезумевшие звери…

Я шагнула к Фрею, глядя ему в глаза:

— Ты сам сказал, что Рахель предсказала не только нашу с тобой встречу, но и прощение от Высших. Мы с ней первые ласточки грядущих перемен!

— Ласточки? — вынырнул из ужаса прошлого Фрей.

— Земные птицы, которые с наступлением холодов улетают зимовать в теплые страны, а с приходом тепла возвращаются в родные земли.

— Многоликая Олеся, — Фрей заметно повеселел. — Мало того, что темная, еще и крылатая, к тому же воин Света.

— Ты мне этого воина еще долго припоминать будешь? — буркнула я, стукнув его ладонью в грудь и убрав крылья.

Удивительно, как легко мне удаются собственные трансформации.

— Всю жизнь! Долгую, долгую, очень долгую и счастливую жизнь, — хохотнул вредный и коварный насмешник.

— Фрей, другую одежду мне где можно добыть? — смущенно спросила я, с восхищением разглядывая наряд, сказочным образом оказавшийся на мне.

Сказочник встал у меня за спиной, положив ладони на плечи, тяжелые, однако, они у него. Наши взгляды встретились в отражении зеркала, затем мы разглядывали друг друга. Разница в росте у нас значительная, как и габаритах, но мы интимно совместимы, это я уже отметила, когда обнаженным своего иномирца видела и не раз. Хотя, конечно, природа его одарила более чем щедро. Сегодня Фрей убрал кроваво-красные волосы в нетугую, интересного плетения косу до ягодиц — открыл лицо. Чем добавил себе экзотичности, резкости черт, подчеркнул раскосый разрез полыхающих алым глаз. А дерзкий контраст белоснежной кожи и багровых волос… м-м-м… Очень яркий мне мужчина достался! И губы… И пахнет…

Мужские ладони на моих плечах дрогнули, слегка сжали, притянули меня спиной к широченной груди. Затем ладони следовали за мужским взглядом, изучая сначала мое лицо, мягко, осторожно касаясь подушечками пальцев скул, век, губ, подбородка… Погладили мою шею, невольно заставляя по-кошачьи приподнять лицо, подняться на цыпочках, скользнули по обнаженной коже декольте. Спускались ниже и ниже, неторопливо, будто запоминали каждый сантиметр моего тела, пока не легли на талию.

Тишину нашего уединения разрезал хриплый голос Фрея. Чужой язык с отчетливыми рычащими звуками, которые коготками прошлись по моей коже, немного нервируя и возбуждая, вынудил досадливо высказать:

— Я не знаю вашего языка.

— Знаешь, я вложил знания магически, пока ты спала, — с показной укоризной отозвался Фрей. — Просто с непривычки не поняла, прислушайся к словам и поймешь, что я сказал.

Фрей медленно и четко повторил, и я с приятным удивлением выдохнула:

— Я сплошное искушение? Награда? — Вдумчиво «переварив» последние слова, делано возмутилась: — Наказание? А говорил…

— А как иначе? Самое сладкое и мучительное! — он тоже наигранно возмутился. — Когда единственное, чего я хочу, — ты и, казалось бы, бери и наслаждайся сладким сокровищем в своих руках. Моя и только моя! Но нельзя… ты не позволяешь… так что мучение и есть!

Говоря о «мучениях», Фрей переместил руки с моей талии на грудь, слегка сжал, помассировал, приласкал вершинки, нехитрым образом зажигая огонь в моей крови.

— Я боюсь, — шепнула я, разворачиваясь к нему лицом, прячась от его шаловливых рук и огня, что они зажгли во мне.

— Чего? — изумленно спросил Фрей, поднимая мой подбородок, чтобы заглянуть в глаза.

— Я же понимаю, ты старше, гораздо-гораздо старше меня. В твоей жизни было слишком много всего… плохого и хорошего. Женщин, наверняка любви и страсти, и всего много… А моему опыту и знаниям двадцать три года! Что будет, когда жажда новизны и приключений пройдет, в нашу жизнь войдет рутина, когда ты поймешь, что ожидания не соответствуют…

— Мой опыт боли и потерь? Тебе они нужны? — сухо прервал меня Фрей, дернув головой назад, словно отшатнувшись от одного упоминания, предположения. — Как с юности бороться с кровавой жаждой за собственный разум и личность? Как сохранять хоть каплю света в чернеющей раз за разом душе? Даже не помнить, как выглядели погибшие родители, ведь сам был слишком мал, когда их убили. Или радоваться, что другой полубезумный из жалости подобрал и вырастил? О какой любви ты говоришь, Олеся? О каком именно опыте?

— Я не…

Вайр вновь оборвал мой ошеломленный лепет:

— Вокруг сплошные потоки магии, но любому из нас страшно пользоваться ими, потому что плата за дармовое могущество — безумие. Ты сегодня видела мое жилище, ничего лишнего, а ведь его легко можно превратить во что угодно! Вряд ли ты успела забыть Арим, я там много магичил?

— Ты неделю держал купол над огромным замком! — глухо напомнила я.

— Вынужденно! При этом используя заемную силу чужой крови, чтобы не будить зверя внутри себя, осушая собственный резерв. Вспомни клыков Рамдера! Думаешь, те сильные физически и магически воины, прошедшие не одну войну, просто так боялись меня? Они только с твоим появлением увидели мою трансформацию, но на кровавого безумца во время войн за Лавер насмотрелись в полной мере. Прозвище Кровавый Фрей я получил именно от них! Я часто рисковал перейти грань мрака, потому что, как и все безумные, верил: вскоре найду тебя, свою истинную! Нашу встречу предсказала слабая, перепуганная магичка-оракул, только шагнувшая в наш мир, будучи в состоянии аффекта от нахлынувшей мощи Вайра. Можно сказать ляпнула невероятную новость первому встречному. Мне! Но поверил без каких-либо доказательств, потому что иначе жить не хотелось! Поверил, что найду тебя и ты спасешь мою душу от безумия.

— А когда я…

— Даже, когда встретил тебя, свою истинную, опасался в полной мере использовать свои силы, чтобы, не дай Высшие, не накрыло откатом мрака. Ведь я впервые в жизни ощущал не только жажду убийства, а еще — большую жажду защищать свою женщину. Я впервые жаждал защищать, а не убивать! Несмотря на то, что ты оказалась темной и надежда на спасение от мрака исчезла.

— Я еще и провоцировала тебя — сбегала, придиралась, вымещала свою боль, — тяжко вздохнула я, осознав по какому краю прошла сама и его вынудила.

— Испытывать подлинные страсть и любовь, защищать кого-то я только учусь, Олеся, — сипло признался Фрей. — Раньше я чувствовал лишь похоть, грубое влечение, ни о какой привязанности речи не шло в принципе. Поверь, в моей памяти есть и будешь исключительно ты! И скорее ты станешь моим наставником в любви, чем я тебе. Это мне впору бояться…

— Ну какой у меня опыт? Я избалованный большим семейством младший ребенок. Мои первые отношения с мужчиной закончились расставанием, — смутилась я.

— Тогда давай будем вместе учиться! — зарывая ладони в волосы у меня на висках, потом на затылке, с неожиданной нежностью завершил сложный разговор Фрей. — Не бойся, нам некуда торопиться! Теперь у нас есть время и возможности для всего. Мы справимся!

Я робко улыбнулась:

— Ты думаешь?

— Я абсолютно уверен, что все вайры живут в страхе. Сначала — боясь потерять свою душу, потом — свой свет, женщину. Тебе придется и с этим научиться жить.

— Лучше давай постараемся развеять твои страхи, — шепнула я.

— Горю желанием приобрести новый опыт, — вкрадчиво протянул мой «пугливый» вайр и подарил мне ослепительно-клыкастую улыбку.

Чуть нахмурившись, я смущенно призналась:

— Когда ты так скалишься… с этими жутковатыми и острыми клыками, то страшно становится уже мне.

— Ну вот, показываю все свои достоинства и ошеломляющую харизму, а ты ворчишь, — в своей излюбленной манере тролля восьмидесятого уровня развлекался Фрей.

— Лучше дозировать количество достоинств, а то размеры твоей харизмы их заслоняют, — хихикнула я.

Мы стояли «в прилипочку», и внутри царило непривычно радостное умиротворение и восторг. Именно они толкнули меня потянуться и поцеловать Фрея, самой. Хотя нет, просто потому что захотелось. Ух, чтобы не говорил минуту назад о не знании страсти и любви, а целуется он так, что девственность подарить хочется. Но нас прервал сигнал…

Растерянно осмотревшись, я сообразила, что звонок прозвенел во всем нашем жилище-хоромах, как дверной, хотя никаких привычных мне земных устройств наподобие домофона и телефона не заметила. Облизнувшись, наслаждаясь ускользающим вкусом губ Фрея, я недоуменно спросила:

— Это что?

— Зов, — недовольно проворчал Фрей. — Нас заждались жители оплота…

— Оплота? — уточнила я.

Но вспомнила, что так он называл место, где прятали выжившие семьи, женщин, детей.

Фрей улыбнулся, взял меня за руку и предложил:

— Пойдем, по дороге расскажу.

— Пошли, — согласилась я, испытывая легкую тревогу от предстоящего знакомства.

Мы спустились на первый этаж и вышли за пределы нашей личной территории… в фантастическое пространство, состоящее из сплошных кристаллов, которые то ли естественного, то ли искусственного происхождения, а возможно — магического. Все вокруг состояло из кристаллов: полы, стены, даже окна походили на удивительные, переливающиеся всеми красками витражи естественного происхождения. Я застряла на одном из множества балкончиков, откуда открылся потрясающий вид на горы слева и водную гладь справа. Красиво!

На Вайре два огромных континента условно на разных полушариях, разделенные океаном. Вайры живут на одном из них. Ни травы, ни деревьев, никакой растительности внизу я не увидела — сплошное царство кристаллов, самых невообразимых сочетаний и оттенков переливается и меняет цвета под местным светилом, а может под влиянием природных энергетических потоков. Мы высоко в горах, это очевидно, но, все равно тепло, легкий ветерок ласково касается обнаженной кожи и теребит волосы.

Жилище Фрея находится на одном из верхних уровней небольшого, но потрясающего воображение поселения, где вместо улиц широкие светлые коридоры. Каких-либо магазинов, офисов, едален, мест развлечений не заметила, только присутственные места для собраний вайров и некоторых чужаков, допускавшихся сюда по делам или прибывавших в гости по разрешению.

Это — Оплот! Как по смыслу, так и названию. Оплот — город оставшихся в живых вайров, оснащенный датчиками воздействия мрака на каждом шагу, чтобы выявлять перешедших грань, обезумевших монстров. Это место, куда в самое страшное время, когда мир сошел с ума и мужчины вырезали друг друга сотнями тысяч, свозили осиротевших детей, семьи и женщин. Обитель, которую охраняли строже, чем свои души и, тем более, жизни. Последнее пристанище некогда могущественных колоссов, а теперь — обездоленных мужчин, которые добровольно ограничивают себя во всем, а мечтают лишь об одном — обрести искорку света. Город, где каждый камень рождает свет, но далеко не в каждой душе свет находит свое отражение.

Любопытно, что Фрей не приукрасил реальность: любое помещение в этом городе, да и на всей планете можно изменить по своему желанию. Эти изменения ограничены лишь силой вайра или другого магически одаренного жителя, вроде меня. Для физических метаморфоз и трансформации помещений нужно немного: влить в окружающие нас многочисленные кристаллы энергию по максимуму и расшевелить свою фантазию. И вуаля — ваяй хоть Тадж-Махал, хоть Кремль. Так что я загорелась идеей изменить наше жилище и под себя. Фрей довольно улыбался, откровенно наслаждаясь моим азартом и энтузиазмом.

Наша прогулка-экскурсия, сопровождаемая пояснениями Фрея, прервались, когда мы, повернув за угол, вышли в коридор, где встретили пятерых мужчин. Двое красноволосых здоровяков, те самые Юлжен и Аршес, беседовали, опершись плечом о стену у двустворчатых дверей. Увидев нас, они замолчали и заметно напряглись, насторожились. Можно сказать, внешнее спокойствие слетело с них как шелуха. С меня, кстати, тоже. Трое других мужчин, совершенно незнакомых, что называется «проходили мимо», ну я бы так подумала будь наивной попаданкой, только-только с Земли. Но на Ариме заразилась отменной подозрительностью.

Чем ближе подходили трое незнакомцев, тем явственнее раздавался странный, мерзкий, навязчивый звук, который будто вместе с ними перемещался по коридору в нашу сторону. По ощущениям — звук стоматологического скайлера. Фрей плавно, почти незаметно, если бы не моя паранойя, выдвинувшись вперед, прикрыл меня плечом. В следующий момент до меня дошло, что это за звук, — предупреждение о тех вайрах, в ком мрака перебор для разумного и взвешенного подхода к жизни. И выглядели эти трое слишком знакомо, как Фрей после битвы с дальмейнами в лощине, — звери, злобные, голодные, жаждущие убивать.

Я уже решила: все, быть драке, но «звери», зловеще сверкнули на меня вишневыми глазищами, пахнули до предела приторным, разъяренным мраком — и, вежливо кивнув нам с Фреем, обогнув по дуге, прошли мимо. Дернув напряженного Фрея за рукав, я прошептала:

— Ты уверен, что их не надо почистить?

Из-за поворота, за который завернула примечательная троица, тут же высунулась голова одного из «прошедших мимо», потом две другие. Правда, забавным этот интерес совершенно не выглядел, скорее походил на засаду трехглавого плотоядного дракона, почуявшего вкусную добычу. И я, та самая будущая жертва горячего гастрономического интереса, тоже застыла, боясь выдохнуть.

— Все будет по графику для особо нуждающихся! — злобно проревел Фрей на «дракона».

Головы стремительно и даже сконфуженно исчезли.

Я с облегчением выдохнула и уже весело спросила про график:

— Пока дрыхла, мне занятие подобрали?

— После твоего фееричного «выступления» в зале переходов, слухи разлетелись моментально. Перед тем как я к тебе с завтраком пришел, меня… очень упрашивали. Но это исключительно на твое личное, добровольное усмотрение, — поморщился Фрей.

С учетом собственнических замашек вайров такая «щедрость» с его стороны в отношении сородичей — это просто героический поступок. А лично для меня «просветительская» работа, хоть и представляет определенные сложности, позволит чувствовать себя нужной и быть при деле.

— Конечно, я буду мучиться, принимая их противную до приторности тьму, — наигранно тяжело вздохнув, я хитренько улыбнулась, прижавшись к плечу Фрея. — Но ты же потом будешь радовать меня? Своим уникальным и самым вкусным десертом?

Фрей расхохотался, увлекая меня за собой:

— Олеся, мне у тебя учиться и учиться, как доставлять удовольствие!

Мы остановились возле дверей, где нас, напряженно замерев, ждали двое знакомцев. Я робко улыбнулась им, а то вчера мне показалось, что нас убивать будут. А теперь выяснилось, пытались успокоить. Эх, вайры, вайры… Как же тяжело с вами!

Гигант с темно-вишневыми глазами, которого я первым очистила, сегодня радовал покрасневшими глазами и скупой, неуверенной улыбкой. Похоже, нервничала не одна я, потому что этот суперпереросток аж два раза подергал подол своей зеленой рубашки с плотным рядом изумрудных пуговиц. Еще и переступил с места на место, привлекая мое внимание к ступням в сандалиях и коричневым брюкам прямого кроя. Казалось бы, немудреный фасон и тон монохромный, но качественная ткань, хороший пошив, выгодно подчеркивающий мужественную фигуру вайра, плюс самоцветные пуговицы — и вот вам достойный наряд прет-а-порте де люкс, не меньше.

— Юлжен, свет, — представился он несколько странно.

Я недоуменно перевела взгляд с него на Фрея и тот быстро пояснил:

— По старым традициям ко всем женщинам вайры обращаются как к свету. Ты свет, Олеся. Э-э-э… как леди на Ариме. За дверями нас ждет свет Рахель, пара Ирира и другие светлячки.

— А к мужчинам как обращаются? — заинтересовалась я.

Трое вайров почему-то нахмурились, затем Фрей ответил:

— К свободным — только по именам. А нашедшие пару раньше, еще до войны, становились сумраками. К примеру, ко мне отныне могут официально обращаться сумрак Фрей. Но не все захотят, потому что теперь наличие в слове и в наших душах мрака все искажает, теряет смысл, дурно пахнет!

— Да ну, — не согласилась я. — От тебя пахнет очень вкусно и привлекательно, так что тебе обращение «сумрак» очень подходит!

— Потому что я твой сумрак, а ты мой свет, — тихонько шепнул мне на ухо Фрей, прижав к своей груди.

Я слегка иронично заметила:

— Твои друзья, которые торопились вернуть тебе долг после долгой разлуки, теперь тоже вполне прилично пахнут.

Юлжен с Аршесом приуныли, им явно было неловко за «торжественную» встречу. По словам Фрея, меня они попросту не сразу заметили, потому что «обрадовались» долгожданному другу.

— Простите нас за оплошность, — попросил Аршес, более стройный, чем его друг, в нежно-голубой рубашке и белых брюках тоже немудреного кроя, но замечательно сидящих по фигуре.

Честный, слов нет. Так сконфуженно и искренно извиняться не за то, что в морду должнику дал, а за невнимательность — надо уметь.

— Мы надеемся на новые встречи, — добавил Юлжен, напряженно переводя взгляд с меня на Фрея.

— Хорошим друзьям Фрея я всегда рада помочь, конечно, если он будет не против, — без экивоков сообщила я, заодно чтобы забыли прошлые долги и обиды.

— Истинный свет! — с заметным облегчением выдохнул Аршес.

Я поправила с самоиронией:

— Боюсь, подпорченный изрядной долей тьмы. И пока под вопросом, повезло, что божественной, или что экспериментатор неудачливый попался.

— Главное — повезло, а благодаря чему — как ты говоришь, плевать, — проворчал Фрей.

В распахнутые двери помещения, где нас уже заждались, мы вошли вчетвером, обмениваясь короткими репликами. К моему удивлению, за ними оказалась не комната или кабинет, а нечто похожее на пещеру, кристальную. И под мой испуганно-восторженный писк в буквальном смысле съехали по идеально гладкой горке на пару этажей вглубь. Вайры скользили по дорожке ловко и привычно, помогая себе крыльями, как если бы подобные эскалаторы в Оплоте сплошь и рядом.

Кивнув на сверкающие стены справа и слева от «горки», Фрей пояснил:

— Во время массовых мероприятий из кристальных стен выращивают кресла, внизу устраивается сцена для выступающих.

— Угу, — подобно сове «высказалась» я, с колотящимся сердцем ступив ногами на ровную горизонтальную поверхность.

И, обернувшись, оценила идеально гладкий склон, по которому проехалась на полусогнутых, балансируя собственными крыльями и благодаря надежной руке Фрея. Уф, я просто героическая женщина без страха и упрека!

Сквозь полупрозрачный купол помещения, куда мы прикатили, струился естественный свет, преломляемый кристаллами и далее разбегавшийся разноцветными лучами и бликами по стенам и большой площадке — прямо-таки театральной сцене. Но там развернулось отнюдь не театральное действо — вайры комфортно расположились у низкого длинного столика, заставленного всякими вкусностями. Кто сидел, кто полулежал, этакий банкет в восточном стиле, надо думать, по поводу прибытия нашей пары на Вайр. Трое из десяти мужчин были с женщинами, сидевшими у них на коленях. Две из них, красноволосые, клыкастые, хрупкие, яркие, бесспорно, сородичи Фрея женского пола, а третья походила на эльфийку, золотоволосую и голубоглазую. Причем все мы и я в том числе раза в полтора уступали размерами своим мужчинам, которые выглядели, да и являлись, живым щитом своих женщин.

Впрочем, женщины — это сильно сказано, внешне они очень-очень молодые, девушки и, на мой земной взгляд, моего возраста, двадцати-двадцати пяти лет. Все в похожих на мое платьях, разных цветов и дизайна, главное — искрили и переливались драгоценными капельками, особенно когда на них играли лучики света. Юные красотки жались к своим крупногабаритным мужчинам, суровым хищникам. Мне показалось, что делали они это неосознанно, словно испытывали внутреннюю потребность прятаться в мощи своего сумрака, скрывать в их тьме свой свет.

Но ослепительно сверкали не только их платья, разве можно от порождения мрака, коим я являюсь по факту рождения, спрятать искрящиеся светом души. Я по-детски засмотрелась на трех женщин, чувствовала, как глаза щиплет от подступивших слез. Как в моей груди трепещет перед их первозданной душевной чистотой. И, ощутив побежавшую по щеке горячую слезу, осознала истинное понятие «наши светлячки», о которых с таким тоскливым придыханием говорил Фрей, рассказывая о потере целого мира.

Мир света и тьмы! Теперь я понимаю, каким был Вайр, пока не заразился мраком. И почему мужчины умирали в муках, когда пытались отобрать, либо защитить свой свет. Почему даже в Оплоте и среди своих трое светлых душ откровенно тянутся в тень своих темных защитников, неосознанно прячутся во Тьме.

Я не сразу поняла, что мы с Фреем молча застыли возле стола. Все рассматривали меня, а я, потерявшись в своих мыслях, пораженно таращилась на незнакомок. Совершенно неожиданно эти три светлячка поднялись, словно сверкающие бабочки вспорхнули, и, обогнув стол, приблизились ко мне.

— Я свет Имрой, — прозвенел задорным колокольчиком голосок первой красноволосой девушки, она оказалась еще более миниатюрной, чем показалась с первого взгляда.

— Почему ты плачешь, милая? — обеспокоенно проворковала вторая представительница расы вайров и осторожно, с нежностью вытерла слезы с моих щек. — Я свет Лея…

О, боги, что им ответить? Что осознала свою душевную убогость рядом с ними? И это ощущение отдалось мерзким привкусом зависти и камнем легло на мою темную душу. Я невольно оглянулась на Фрея, с мучительным содроганием и пронзительным сочувствием осознав его чувства, его боль, его ярость от потери и грандиозного обмана при нашей первой встрече. И все равно фанатично жаждал обрести даже такую, загрязненную тьмой истинную. Ведь именно эта жажда позволила ему справиться с порывом убить, искалечить то недоразумение, которое подарило ему вместо истинного света само мироздание.

— Я свет Рахель, — приглушенно, очень женственно и одновременно с легким сочувствием и пониманием представилась «эльфа», тот самый оракул, которая помогла нам с Фреем встретиться.

— Я Олеся, — сипло назвалась я и с горькой самоиронией добавила, — просто Олеся.

Меня неожиданно вырвали из окружения девушек, но испугались они, а не я. Крепко, но не причиняя мне боли, держа за локоть, надо мной навис Фрей и сверлил таким зловещим взглядом, что я невольно поежилась. Он же глухо, явно пытаясь сдержаться, вопросил:

— Ты что это надумала? А? Откуда горечь и страдания? Почему ты закрылась от меня, захлопнулась как ракушка?! Хочешь сбежать? Что они или я… что мы сделали не так?

Я не успела ответить, не успела погрузиться в бездну самоуничижения, вместо меня пояснила свет Лея:

— Не ворчи на Олесю, мой мальчик. Это из-за первичного воздействия первозданного света на тьму. Сейчас она привыкнет и все будет хорошо. Просто твоя замечательная женщина среагировала на нас как вы, темные. Вспомни нашу первую встречу, сумрак Фрей.

Едва уловимые материнские укоризненные нотки в Леином голосе подсказали, что она гораздо старше не только меня, но и Фрея. Хоть и выглядит как двадцатилетняя нимфа.

Алые глаза моего мужчины распахнулись в удивлении, затем он, сконфуженно поморщившись, прижал меня к себе и признался:

— Не поверишь, я тогда плакал как ребенок.

— Ты и был тогда ребенком, — с мягкой грустью заметила Лея.

Я уткнулась лицом в грудь Фрея, пытаясь справиться с чувством собственной неполноценности. Ведь я не такая! Не слабая! Даже на Ариме, в условиях абсолютного беспросветного мрака, я боролась за себя и за свою жизнь до конца. Ну и что, что темная? Зато живая! И полностью верна себе, как и прежде. Я не изменила себе, не превратилась в чудовище. И пусть моя магия темная, но душа-то прежняя. Я так чувствую! И ничем не хуже других! К тому же я из техногенного мира, где каждый ребенок знает, что темно, потому что света нет! Тогда в чем проблема? Включи, если темно стало. Ведь все зависит только от нас…

— Ты мой свет, слышишь, Олеся? Мой единственный и самый яркий свет, — прошептал у меня над макушкой Фрей, помогая выстоять в вечной борьбе двух начал.

Я заглянула ему в глаза, взволнованные, сочувствующие, с темными всполохами. А уж что внутри творилось, не передать словами!

— Похоже, вам противопоказано испытывать сильные негативные эмоции, чуть что — и такая чертовщина внутри вас закручивается, что мама дорогая… — нахмурилась я задумчиво и, только высказав, поняла, что справилась с чужим влиянием. Поэтому радостно выпалила: — Ой, все прошло, словно плиту с души сняли, так полегчало!

На мое плечо легла узкая ладонь, с неохотой разорвав нашу зрительную связь с посветлевшим Фреем, я обернулась. На меня смотрела Рахель, золотоволосый кудрявый ангелочек с небесно-голубыми глазами, как у анимешки, и мохнатыми кончиками острых длинных ушей, мило торчащих из кудряшек. Мягко улыбаясь, опа, тоже сверкнув острыми клыками, она произнесла, чуть сжимая ладонь на моем плече, чтобы усилить значимость своих слов:

— Милости просим в твой новый дом, свет Олеся. Дом, который искренне счастлив, что в нем появилась ты, — весело и задорно хихикнув, прибавила, — воин Света!

Поджав губы, я обвела взглядом присутствующих, улыбающихся девушек и десяток суровых мужчин, следящих за мной коршунами, и подозрительно поинтересовалась:

— Мне теперь что, этого воина никогда не забудут?

— Никогда! — улыбнулась Рахель и махнула ладошкой. — Но ты не переживай, привыкнешь!

— Это ты как оракул видишь? — встрепенулась я.

— Нет, как твоя будущая соседка и, надеюсь, подруга, — окончательно развеселилась она.

Я решила воспользоваться услугами оракула:

— А я смогу попасть на Землю?

— Зачем? — удивилась она, а все остальные напряглись.

Я повела плечами, не потому что на них словно два тонны укоризны легли ладони Фрея, а внутренне ощутив его напряжение, даже страх. Поэтому честно глухо призналась:

— Хоть одним глазком хотела увидеть родных…

— На Земле ты умерла. Тебя там похоронили, простились. Я думаю, свыклись с болью потери. Ты хочешь снова причинить им боль? И второе, ведь ты в другом теле, — слишком спокойно произнес Фрей.

А вот по нашей связи истинных его душили негативные эмоции. Я прижалась к нему, обняла за талию и потянула из него мучительный мрак — ему легче, мне вкуснее. Конфетка моя любимая!

— К сожалению, мы не знаем координат твоего мира, — вступил в разговор Ирир, муж Рахель и наставник самого Фрея.

Этот вайр последним вышел из портала в зале перехода, когда мы прибыли. Остальные объясняли ему что и как. И одет в светлые «пляжные» рубашку и штаны из ткани, похожей на жатый лен, как и тогда.

Свет Имрой иронично улыбнулась:

— Да, иначе бы туда точно создали стационарный портал.

— Почему именно на Землю? — насторожилась я.

— Душа у тебя интересная, — добавил Юлжен.

— Подходящая для вайров, — поддержал его один из незнакомых вайров.

— Понятно. К сожалению, я не знаю координат Земли, — осознав всю глупость своего недавнего вопроса к Рахель и малодушного желания встречи с родными, с показным расстройством выдохнула я. Даже руки чуточку развела, ну чтобы всячески усилить сожаление.

Какое счастье, что вайры не знают, где находится мой любимый родненький мир. А то в погоне за нестандартными, но подходящими душами еще нечаянно и его разрушат. Ну их, нестабильных.

Несколько мгновений все молчали, потом тишину разрезал смех Фрея. Ох, вот про этот детектор моих эмоций я нечаянно забыла, пришлось ткнуть его локтем в бок, заставив охнуть и прекратить веселиться. Но поздно, другие тоже меня раскусили.

— Олеся, угощайся, — помогла выйти из неловкой ситуации свет Лея, по всему видно, с большим жизненным опытом и хорошая женщина.

— Спасибо! — обрадовалась я. Лучше переесть, чем придумывать и изворачиваться.

Во время непринужденной беседы за столом, на удобных подушках меня осторожно и ненавязчиво расспрашивали о моем мире. О том, как я попала на Арим, как проходило «перерождение». По ходу дела всплыл факт, что Фрея я впервые встретила не в Квереге, а в маленьком городишке, где замученную попаданку гоняли по всем улицам и мне лишь чудом удалось от него скрыться.

Несколько мгновений не только Фрей, но и все мужчины, немало шокированные, переваривали новость о том, что он, будучи вайром, магом и, главное, истинным, не почуял меня, прятавшуюся под потолком в форме тучки.

— Ты не перестаешь меня удивлять, — хрипло признался Фрей, почему-то потерев шею, словно его снова что-то душило.

Я пожала плечами и попыталась успокоить своего расстроенного истинного мужчину:

— Лесира сказала, ты чуешь живых, в ком течет кровь. Слышишь стук сердец. Поэтому меня не распознал.

Фрей мотнул головой, отметая предположения.

— Он должен был ощутить чужую магию, — покачал головой Ирир.

— Тот нежилой, заброшенный дом принадлежал темному, там творили жуткие кровавые обряды. Поэтому магический фон дома был испорчен, от него несло тьмой. Может мой фон смешался с его? По крайне мере, так говорила Лесира или Йор, — вспомнила я.

— Вы связаны душами, он должен был ощутить в тебе истинную, — настаивал Ирир.

Я опять пожала плечами:

— Он ощутил нашу связь в Квереге, когда я была обычным человеком, с блокатором магии на шее. — И вспомнила еще: — Лесира сказала, что кость бога и моя магическая несовместимость с ее мраком создали из меня полумагическое существо. Может дело в этом? В виде тучки я лишь сгусток темной магии и ее флер смешался с аурой того дома. Я видела, как ты морщился, словно тебя что-то беспокоило, тревожило. Ты водил носом по сторонам, хмурился, но чердак оказался пустым. Ты просто не смог понять, что не так. Еще и Иор с Дашейном внизу отвлекали…

Фрей смотрел на меня широко распахнутыми глазами несколько томительных секунд, затем неожиданно просипел:

— Только один шанс узнать свой свет, если тьма не закроет мне глаза.

Повторил слова предсказания и затравленно переглянулся с погрустневшей Рахель. Выходит, она реально все видела, видела своими глазами нашу встречу и ее перипетии. И главное, другие варианты событий будущего тоже.

— Один шанс из скольких? Сколько он отмел вариантов, прежде чем узнал и принял меня такую как есть? — хрипло спросила я.

Рахель сморщила аккуратный носик, дернула мохнатым кончиком уха, прильнула к груди сразу потемневшего лицом Ирира и тихо попросила:

— Лучше не думай о том, чего не случилось… нам обеим не нужно об этом думать… ведь тогда бы пришлось подумать и о сотнях других, кому ты не смогла бы помочь…

— Тогда почему ты сразу не рассказала о том, кем Олеся станет? Станет для нас всех! — вскинулся Юлжен.

— Этого я не видела, — едва слышно призналась Рахель, ее заглушало рычание Ирира на сородича, который посмел поднять голос на его истинную. — Я видела только будущее Фрея и варианты его развития. Не Олесю, не жителей Вайра, а только его одного. И у него был только один шанс встретить, узнать и обрести любовь. Только один…

— Когда ты впервые ступила на Вайр, сказала… — мягко напомнил Фрей.

— …что Вайр простили Высшие и наши светлячки начнут возвращаться, — подхватил Ирир.

— Да, так я видела в тот момент. Так шептал мне сам ваш мир в момент перехода, — продолжала Рахель, укутываясь в руки своего мужчины, как в одеяло. — Олеся поможет вам дождаться свой свет.

— А ты поможешь нашим мужчинам найти их, разбросанных по Вселенной, — всхлипнула Лея, тоже прячась на груди у своего мужа. — И мои сыновья избегут безумия мрака и боли одиночества…

— Как ты живешь с этим? С этим знанием все и обо всех… — я невольно качала головой, не в силах представить тяжесть, которую несет в себе свет Рахель.

Теперь пришел ее черед пожимать плечами, а потом, слегка сконфуженно поморщившись, признать:

— Нам всем приходится платить. Кому-то за любовь. Кому-то за жизнь. Кому-то за власть и могущество. Бесплатно ничего и никому не дается, просто сразу не все это осознают. На Рашаде я была никому не нужным, так и не раскрывшимся предсказателем. Видела лишь пару вариантов развития событий и то на неделю вперед. Долго готовилась и с помощью сложнейших ритуалов, почти полностью осушавших резерв. Потом приходил мучительный откат — я неделю напоминала зимнее растение. Но когда Ирир связал нашу магию и жизни, внутри что-то изменилось — вместо капель, с весенней сосульки потек ручеек. А стоило шагнуть на землю Вайра и вдохнуть… я… не знаю, как передать словами…

— Ты чуть не лопнула, как переполненный воздушный шарик, — кивнула я понятливо.

— Нет, меня оглушили сотни чужих голосов, они кричали, пытались достучаться до меня, перекрикивали друг друга, создавая какофонию звуков и абсолютную неразбериху. В том хаосе я разобрала, что Высшие простили Вайр. Потом открыла глаза и увидела Фрея. Дальше будто кто-то окно распахнул, за ним десятки дорог с различным финалом… — искренне, эмоционально делилась Рахель. — А потом все — полная темнота.

— Да, откаты у моей любимой остались, к сожалению, — расстроенным гулким басом пояснил Ирир. — За время отсутствия Фрея она сделала еще одно предсказание. И сейчас копит силы на новое.

— Свет Рахель, как ты понимаешь, что вот оно, сейчас придет озарение? — заинтересовалась я.

Она улыбнулась:

— Это тоже часть моей магии, мне словно вестника посылают, что я готова, внутри начинает распирать от желания использовать свой дар.

— И как, другой вайр тоже нашел свою истинную? — Я даже кулаки к груди прижала в ожидании романтичной сказки.

Мужчины поморщились, женщины опечалились. Ответил Юлжен:

— В этот раз Рахель предупредила о срыве одного из мужчин. Он уже давно по грани ходил… В общем, спасли жителей Оплота от очередного безумного убийцы.

— Мой дар растет, возможно в будущем я смогу чаще им пользоваться, — поспешила оправдаться Рахель.

Не прав был Аршес, вот уж кто настоящий ранимый и совестливый свет, так это Рахель.

— Твой дар и так полезен! — непоколебимо заверил любимую Ирир.

— Да, ты послала на Арим Фрея, он спас мне жизнь, — согласилась я. — Нет, он много раз спас мне жизнь и душу.

— И здесь ты спасла десятки женщин, детей и мужчин, предупредив о срыве, — кивали Имрой с Леей.

— Значит, перерыв между важными предсказаниями примерно пять лет? — уточнила я, подавшись к оракулу.

— Да, — кивнула она.

Я прямо загорелась:

— И пять лет после предсказания на исходе? Пока не распирает? Не тянет на новые предсказания?

— Не-ет, — растерянно протянула Рахель.

— Вам надо срочно провести лотерею, кто следующим будет ловить свою судьбу за хвост. И как только Рахель будет готова, пусть возле нее ждет своих заветных слов! — радостно предложила я.

— Это так не работает, — покачала она головой, остужая мой пыл новоиспеченной свахи.

— А как? — чуть расстроилась я.

— Кого Мироздание выберет, тому и достанется от его щедрот, — усмехнулся Ирир.

— Тогда я и без оракула могу предсказать, что как только об этом узнают остальные жители оплота, то каждые пять лет здесь будет столпотворение. Все будут кружить возле Рахель, чтобы глаз Мироздания лег именно на них в нужный момент.

— Это мы уже обсудили, — скупо улыбнулся Юлжен. — Зал выбора Мирозданием претендента определили. В нужный момент Рахель даст общий сигнал и все желающие соберутся там в считанные мгновения.

Эти деятели уже и сами разобрались, и организовали, а я тут со своими советами лезу. Ну и ладно, решила сменить тему:

— Скажите, сколько вы разумных миров открыли?

— Больше сотни, — равнодушно, как о чем-то банальном, ответил один из мужчин, кажется, по имени Ройш.

Вытаращившись на него, я переваривала информацию. Потом вдохнула и выдохнула:

— И все-все разумные? Похожие на нас с вами?

— Похожих много, совместимых единицы, — отозвался другой собеседник.

Холостые мужчины в нашей застольной компании, если честно, вызывали пугливый трепет. Разница между обретшими свет и одинокими была настолько резкой, что я поймала себя на том, что их всех жизненно необходимо осчастливить семейными узами. Срочно! Потому что чувствовать себя спокойно рядом с условно прирученными и крайне непредсказуемыми, как обезьяна с гранатой, хищниками — невозможно. Этак и язву заработать можно. А с учетом их приторной до отвращения тьмы, ну прямо вонь с помойки кондитерской фабрики, диабет наживешь запросто. Молоко и что там еще за вредность выдавать придется в связи с тяжелыми условиями труда и угрозе здоровью.

Даже очищенные от мрака Юлжен с Аршесом смотрели на малочисленных женщин слишком жадно, слишком голодно, слишком опасно. Мне уже и самой хотелось спрятаться на груди у Фрея, а ведь сначала я села на отдельный пуфик, задрав подбородок от прилива самостоятельности. Я продолжила «тереть за жизнь»:

— Чем вы занимаетесь здесь?

«Помимо разрушений миров» я оставила при себе.

— Восстанавливаем утраченное, — словно прочитав мои мысли, ухмыльнулся Юлжен.

Весело хмыкнул и Фрей, он-то точно чувствовал и знал, и догадался о моих думах однозначно.

— А чем можно заняться мне? — натянуто улыбнулась я.

— Чем захочешь, — пожал плечами Ирир. Затем добавил тоже с натянутой улыбкой: — Мы будем благодарны за помощь обитателям Оплота. В свободное время, конечно же. И по мере возможности.

Я обернулась к Фрею и осторожно спросила:

— Можно сейчас попробовать? Вдруг там, в зале перехода, был единичный случай под влиянием энергии Вайра…

Мое личное чудовище мгновенно утратил расслабленный вид и показал истинную суть — напряженную, натянутую как тетива, жадную, которой дико сложно хоть чем-то поделиться. И буквально со скрежетом выдавил согласие.

Я, не вставая с пуфика, сменила форму и поднялась над головами честной компании тучей, с удовольствием обозревая лица ошеломленных женщин и нетерпеливую надежду мужчин. Двух вчерашних просветленных я отмела, хорошего понемногу! А вот на остальных четверых взглянула с придирчивым прищуром. Ага, один из них черный-черный, почти как тот трехглавый Змей Горыныч в коридоре, на которого отреагировал сканер. Спикировав на Ройша, окутала его, распробовала и разобралась: конкретно этот вайр гораздо старше, чем выглядит, что проходил инициацию с мраком. Не родился с ним, как мой Фрей, Аршес и Юлжен, а принудительно сращивался. В итоге, в нем не тьма, а тот самый ледяной и омерзительный мрак, от которого знакомо затошнило.

Очистив его, я отлетела подальше, отплевалась и, мутным взглядом оглядевшись, нашла рядом Фрея и сразу зависла на нем греться и заедать чужую гадость родной вкусняшкой.

— Значит, разница между мраком и тьмой очевидна, — сделал вывод Ирир, когда мы вернулись за стол.

— Я предупреждал! — зло и глухо процедил Фрей.

— Но ведь они тоже свои! И нас осталось так мало, нужны все, чтобы выжил Вайр, — заступился Ирир.

— Да, мы… зараженные мраком, создали Оплот и защищали тех, кто был не в силах, — поддержал его сумрак Леи. — Ройш выдержал натиск мрака, сохранил разум и душу, чем он хуже других?

— Ничем! И достоин! Но ты не видел, насколько ей плохо. Олесю потом наизнанку выворачивает от мрака, — злился Фрей. — Она точно ничем не заслужила подобные страдания.

Вернув себе человеческий вид и приникнув к своему мужчине, я подняла руку и прижала палец к его губам:

— Т-с-с, если я верно понимаю, таких как ты, рожденных с мраком, я без проблем смогу очистить. А вот первое поколение тех, кто заражен мраком, нам с тобой придется чистить вместе. Ты будешь меня спасть, а я их, — примирительно улыбнулась я. — Вместе мы обязательно справимся.

— Какая же хорошая и светлая девочка тебе досталась, Фрей! — похвалила Лея, с мягким, материнским одобрением погладив меня по плечу.

Все понимающая Лея с взглядом женщины, видевшей слишком много чудовищного, и обликом хрупкой молоденькой девушки-иномирянки с багровыми волосами и алыми глазами.

— Э-э-э… уважаемые вайры, давайте отложим нашу беседу до завтра, — попросила я, сотрясаясь от дрожи, — если можно, конечно.

— Нужно. Полагаю, кому, когда, скольким ты можешь помочь, решишь сама. — Строго ответил Фрей. Жестко посмотрел на соотечественников и еще строже добавил: — А то некоторые тут графики и очередь вздумали установить. Полагаю, теперь все убедились, что возможности Олеси имеют свои границы? И одно чудо от всех проблем Вайр не избавит!

— Я чудо? — хихикнула, наслаждаясь ощущением горячих ладоней Фрея на своей спине.

— Ты только мое чудо, ничье больше! — заявил мой вайр, крепче прижимая меня к своей груди.

— Спасибо за свет, свет Олеся! — просипел Ройш, оказывается, едва-едва очухавшийся от моей помощи.

Но почему не улыбается, как вчерашние двое, а словно ему…

— Вам больно? — удивилась я и вспомнила насильно избавленного от мрака Торшеса. — Простите…

— Сложно избавляться от мрака, который слишком давно и слишком прочно врос в твою душу и тело, — с трудом выдавил Ройш, сверкнув вишневыми глазами, в отличие от Юлженовых и Аршесовых, они не покраснели, но нашел силы улыбнуться: — Знаете, Олеся, есть такое понятие как наслаждение сквозь боль… вот сейчас я испытываю истинное и ни с чем несравнимое наслаждение. Впервые за сотни лет. Мне так светло и тепло…

Я смотрела на этого большого, сильного, с виду молодого мужчину с экзотически красивой внешностью, который сидел в мягком кресле и полу прикрыв глаза, явно испытывая боль, светло улыбался. Боже, что же за мир такой?! Тем не менее, моя тошнота ни в какое сравнение не идет с полученным результатом: мужчина, наверняка давным-давно потерявший всякую надежду, избавился от мучительного мрака, будто ослепший неожиданно прозрел и любуется миром. И ведь на Вайре столько ярких красок!

— Думаю, со временем мы все привыкнем к этой процедуре и уже не будет так плохо. Ни вам, ни мне, — надеялась я.

В конце концов, человек ко всему привыкает, а тут мы будем творить добро, чем не отличная мотивация? Настаивать на продолжении очищения никто не стал, наоборот, расслабились: видимо, были опасения, что я откажусь помогать «мрачным» вайрам. Несмотря на мое намерение уйти домой, посиделки продолжились. Никаких сложных разговоров и проблем — мы вели легкую и непринужденную беседу, потому что местные женщины оказались не только светом своих мужчин, но и душой компании, веселыми хохотушками и даже чуточку троллями. До своих мужчин им далеко, конечно, но они с удовольствием подтрунивали над соседями по столу. Не обидно, а весело и с тонким чувством юмора.