Глава 17 А давайте обклеим эту хрень какой-нибудь фигней

Если вам понадобятся услуги фотографа, дизайнера или юриста — просто наберите случайные цифры на телефоне.

(шутка)

Новое утро в новом мире, а во мне все больше надежд, уверенности и душевной легкости копится. Вайр пусть и сложный мир, но нельзя не восхититься тем, что он дает. За окном плывут розовые облака, сияют далекие, такие необычно крупные звезды, но они больше не пугают, а вызывают восторженный трепет.

Другие миры… еще недавно волшебная сказка, недостижимое далекое будущее, а теперь — моя реальность!

Откинув одеяло, я села, поболтала ногами. Н-да, кровать высоковата оказалась. Сама виновата: ошиблась в расчетах. Бывает. Вчера после посиделок с жителями оплота мы вернулись домой ближе к вечеру. Домой! Как же это приятно звучит и ощущения… м-м-м… Во мне бурила энергия, своя собственная, недаром домашние меня «шилом» дразнили, и море той, что уже ежедневно выкачивала из вайров. Вот я и занялась благоустройством нашего жилища.

Фрей следовал за мной этакой флегматично-благодушной тенью, ему было откровенно плевать на мой дизайн его личного пространства. По принципу «чем бы дитя не тешилось». Силен мой невампир: на Земле любой мужик не то что за свою территорию, за свою драную футболку костьми бы лег и обвинил в рейдерском захвате, а мой — только шире ухмылялся. Чем разбудил во мне азартного и безбашенного чертенка. Научившись пользоваться кристаллами и энергией Вайра, я отпустила свою фантазию. Часа через три я с восторгом любовалась тем, что натворила. Прошу заметить, именно творила, а не вытворяла.

Фрей же, ухмылялся уже не так ехидно, когда бродил по своим трехуровневым просторам в минималистичном стиле, а сейчас кардинально изменившимся. Теперь дверь в наше жилище вела в старорусские хоромы. Стены, пол и потолки деревянные, даже с едва ощутимым хвойным запахом. Знай наших! И все это великолепие украшено деревянным кружевом — резными листиками-цветочками, животными, затейливыми завитушками. Огромные окна во всех комнатах украсили колышущиеся тоненькие нарядные занавески в мелкий зеленый цветочек. Вдоль стен старинная мебель разных культурных эпох: бюро из красного дерева с секретными механизмами и часами с музыкой, такое же экспонируется в Зимнем дворце; у окна столик-бобик, за похожим любила работать Екатерина Вторая; шкафы, комоды, стулья-кресла с резными спинками, табуретки. Я шла за Фреем и ловила себя на том, что иду по чуть трескучему паркету Большого Петергофского дворца, глазея на свой новодел. Ничего, привыкну!

Но наступившее утро от чувства, что я поселилась в музее, не избавило, а лишь усилило.

— Интересное у тебя представление о домашнем уюте, — раздалось у меня за спиной ехидно-насмешливое замечание.

Да, вчера перед тем как начать «творить», я пафосно заявила Фрею, что сделаю самый уютный и светлый дом. Оглянувшись, смерила насмешника хмурым взглядом. Правда скрываемая досада на себя же и смущение быстро забылись — залюбовалась собственным мужем. Его волосы, ставшие на Вайре винно-красными, в художественном беспорядке разметались по белоснежным подушкам. Крупный, поджарый мужчина, заложив руку за голову, вальяжно развалился на своей половине кровати, показывая себя во всей красе. И когда успел полностью раздеться? Вечером же в штанах ложился…

Нашу договоренность о разделении личного пространства он не нарушал. Точнее, как и прежде, ноги держал при себе, а вот его лапы и нос частенько оказывались в непосредственной близости от меня. Я попыталась вернуть хмурые нотки хотя бы в голос:

— С чего это вдруг ты решил обнажиться?

Но боже мой, как можно хмуриться и «недовольничать» на Фрея, такого горячего и сексуально привлекательного, что сердце невольно ускорили ритм, а ладони вспотели. Его идеальное, беспристрастно замечу, хоть и с непривычной светлой кожей тело, прикрыто уголком моего одеяла. Лишь условно скрывая самое интимное, причем на этих условностях мой взгляд позорно залип со жгучим интересом, тем более тот самый «уголок» приподнялся благодаря моему вниманию.

— Решил напомнить тебе, что на Ариме ты хотела меня чему-то научить. В интимной сфере… — чувственные губы Фрея расползлись в привычной коварно-хитрющей улыбке, оголяя белоснежные устрашающие клыки.

Щеки загорелись от смущения и злости, я тот момент отлично запомнила. Поэтому, насмешливо фыркнув, парировала:

— Помнится, ты слишком радовался, что тебе меня учить ничему не придется.

Фрей сел, отчего уголок одеяла сполз и перестал скрывать очевидное мужское желание.

— Ну почему же, я готов, — усмехнулся он еще коварнее. Потом вкрадчиво, с сильным гортанным и хищным «р» добавил: — Научить тебя послушанию, смирению, готовности всегда и во всем услужить своему сумраку. В общем, тому, что наши светлячки умеют с рождения…

От его самомнения и наглости я встала на колени и подбоченилась:

— Забудь о подобной ерунде! В этом плане я необучаема, поверь, знаю о чем говорю. Тем более одно дело — ваши светлячки, а мы, темные, — совсем другие.

Фрей неожиданно метнулся ко мне, протянув руку, я рефлекторно отпрянула, но он успел зацепить пальцем тоненькую лямку маечки и дернул.

— Ты обалдел? Зачем портить вещи, других-то нет! — возмутилась я, разглядывая порванную майку и свою полностью обнаженную грудь.

Не то чтобы тряпку жалко, но…

— Обалдел, слишком сильно хочу свою женщину, — его хриплый, страстный голос отвлек меня от разглядывания порванной майки.

Я подняла глаза на Фрея. Уф, до самых пяток пробрало от жадного, голодного, призывного взгляда, которым он поедал мою грудь. Как-то страшновато стало: если меня лишат невинности в таком состоянии, то, боюсь, дальше «исполнять супружеский долг» будет проблематично. В голову пришла мысль, показавшаяся вполне приемлемой и занятной. В лицо Фрею полетела подушка, потом вторая и третья. А я с визгом ринулась прочь из спальни. На втором уровне, где-то рядом с ванной-бассейном я вчера бросила платье. Надо срочно одеться, пока не поздно.

— Олеся… — неслось мне вслед совершенно не зло и не обиженно.

Нет, в том, как Фрей выдохнул мое имя, звучала укоризна: воодушевленная азартом охоты, демонстративная и явно мотивирующая меня еще быстрее шевелить конечностями и улепетывать.

— А-а-а… я нечаянно, я не хотела, ты сам виноват! — Орала я мечущейся по уровням тучкой с вытаращенными глазами.

Как обычно, вокруг моей бестелесной дымчатой сущности обвилось магическое багровое лассо и вынудило приземлиться и сменить форму. Мы случайно, а может и по умыслу Фрея оказались в спальне, у окна во всю стену, за которым медленно и царственно плыли облака. Запыхавшись, я уперлась в обнаженную грудь Фрея, животом чувствуя все его желания. Он мягко не давал мне отстраниться, придерживая за спину. Мы замерли, глядя глаза в глаза, еще более неожиданно улыбнулись. Я, вспомнив прошлый забег, а он — не знаю отчего. Хотя внутри у меня очень остро ощущались его чувства: нежность, щемящий восторг, снисходительная насмешка и с десяток других, от которых у меня дух перехватило, настолько было приятно, что именно я их причина.

Я перестала сопротивляться, приникла к его груди, ощущая как моя собственная без разделяющей нас ткани, касается его кожи. И задрав голову, любовалась глазами Фрея, теряя себя в пламени его глаз. Причем пламени не метафорическом, ведь радужка вайров — реально живой огонь кровавой магии.

— Боишься? — шепнул он сипло, мягко, заботливо.

Прильнула щекой к его груди, прячась от все подмечающих, умных глаз. Потом дернула плечом, не в силах подобрать слова, сказать, почему не могу перешагнуть границу, которая отделяет душевное принятие от физического. При этом сама его желала до звездочек. Эх, пришлось спросить о совершенно другом, лишь бы тему сменить:

— Фрей, одежду можно только самой магически создавать? Или где-то можно купить?

— Можно магически самим, можно и купить, — он отзеркалил мой вопрос. Большая и тяжелая ладонь осторожно легла на мой затылок, мягко помассировала, затем Фрей неожиданно предложил: — Пойдешь со мной на свидание?

Я почти голая, он — совсем, обнимаемся в спальне, у кровати, но вместо секса приглашает меня на свидание. Непостижимый и потрясающе интригующий мужчина мне достался. Я посмотрела на него с ироничной улыбкой:

— В другой мир?

Где можно купить вещи в мире, в котором выжили не больше пяти тысяч исконных жителей? Полубогов! Которые по щелчку пальцев все могут создать сами, да шатаются по другим мирам, будто на лифте по этажам перемещаются.

— В другой мы как-нибудь потом прогуляемся. А сегодня ограничимся Вайром, — ответил Фрей, но я догадалась, ощутила, что меня и сейчас ждет нечто особенное.

— Пойду, — кивнула в предвкушении интересного приключения.

Фрей щелкнул пальцами — и мы оба оказались одетыми. Он — в голубой рубашке из ткани, похожей на лен, с пуговицами из «топазов», таких же штанах и прихотливого плетения сандалиях; я — в небесно-голубом платье, подобном вчерашнему, под горлышко, длиной в пол, сверкающем мелким драгоценным бисером. Наверное, любимого моим личным модельером фасона. Даже босоножки на мне оказались блестящими. И главное — ничего не колется, не мешает, не жмет.

— Мне надо срочно в ванную умыться, — довольно крутанувшись, предупредила я и побежала готовиться к свиданию.

Первому в нашей супружеской жизни свиданию! Я подняла волосы и собрала в высокий хвост, чтобы аккуратно и красиво струились по спине. Опять покрутилась перед зеркалом и предстала перед довольным Фреем.

Увидев созданное им багровое окно портала, я удивилась, а вот когда мы вышли в другой комнате, похожей на офис, растерянно окинув ее взглядом, немного приуныла:

— Где мы?

Большой стол, стулья, стеллажи с коробками, кристаллами. Серый ковер и огромное окно во всю стену, за которым все те же розовые облака и спутники. Значит, мир тот же.

— Мы на Вайре, — подтвердил Фрей, покрутил пальцами — похоже сообщение отправил кому-то. И продолжил рассказывать: — Мы на другом континенте, на территории шаэдов…

— Кого? — опешила я.

— Шаэды были последними, чей мир мы разрушили, сгорая в безумии Кровавой жатвы. Тогда мои сородичи, еще сохранившие разум, осознали, что своих женщин нам больше не видать, а миров с подходящими нам физически и ментально расами почти не осталось. Своими руками уничтожили. Поэтому мы создали переход и спасли большую часть жителей Шаэда — предложили им часть своего мира взамен утраченного. Я говорил, что на Вайре два континента. Наш больше этого, но пустует. Ведь вайров осталось не более пяти тысяч. Второй мы назвали Шаэд. Здесь климат и условия жизни больше подходят шаэдам. Они сохранили свою культуру, традиции, менталитет, архитектуру — все то, в чем нуждалась их цивилизация. Язык тоже шаэдский. Мы здесь только как защитники появляемся…

— Защитники от своих же безумцев? — кашлянув, пробормотала я.

— Да, — грустно дернул уголком рта Фрей.

— Как вам удалось наладить с ними отношения, ведь вы погубили их мир?

Фрей пожал плечами, но увиливать не стал:

— В шаэдах нет ни капли магии. К сожалению. И живут они в среднем пятьдесят лет. Старый Шаэд мы разрушили более двух веков назад, за это время сменилось не одно поколение. В первые годы было тяжело всем, фактически мы все выживали как могли. Но они помнят не о том, что мы уничтожили их мир, а как защищали их ценой своих жизней здесь, на Вайре, от таких же монстров, какими являемся сами. По всему Шаэду, как и в Оплоте размешены тревожные сигналки: появится перешедший грань мрака вайр, будет схвачен стражами. В стражах молодняк из вайров, десять лет службы на Шаэде — обязательное условие для получения статуса совершеннолетнего. Причем, условия установлены не шаэдами, а нашими старейшинами, чтобы юнцы помнили, знали в чем наша вина. И чем страшен мрак. Гибелью мира…

— Они похожи на вас… на нас? — свидание становилось все более интригующим и необычным.

— В общем — да, — Фрей читал мои чувства как собственные и улыбался, радуясь моему интересу. — Опять же, к сожалению, шаэды только частично совместимы с нами. Мы без проблем можем иметь с ними физическую связь… интимную, но дети от нас не родятся. И семью создать с ними тоже не получится, поэтому наши мужчины заинтересованы в шаэдках исключительно как в половых партнершах. Сами шаэдки не прочь разнообразить свой сексуальный опыт со зловещими кровавыми стражами, заодно получить от этой короткой, но страстной связи максимум выгоды. Наши мужчины умеют быть благодарными и щедрыми даже за каплю светлых чувств…

Договорить он не успел, в дверь осторожно постучали, затем она распахнулась и явила… очередного иномирца. Я даже рот приоткрыла, до того было удивительно разглядывать гуманоида: среднего роста, примерно метр семьдесят пять, сухощавого телосложения, в почти привычном мне деловом костюме стального цвета. Даже обувь на нем «родная» — остроносые туфли. Две ноги, две руки с пятью толстыми пальцами — три противопоставлены двум. Лысая безволосая голова со смешным с хохолком на макушке, не бритая лысина, а вполне себе естественная, матовая, безволосая кожа желто-зеленого оттенка, будто заживающий синяк.

Лицо… одним словом, широкое, и в деталях, и в целом. Немного смахивает на ящерицу. Тонкие губы и слишком широкий рот, но неуверенная улыбка незнакомца обнажила зубы, обычные. Нос прямой и приплюснутый, с трепещущими ярко выраженными крыльями. Широко расставленные, чуть раскосые глаза тянутся к вискам с возрастными морщинками. Ярко-зеленую радужку разрезает пополам серп вертикального зрачка. Смазанные линии скул и челюсти с подбородком, немного покатый лоб, пересеченный еще парочкой глубоких морщин. Хохолок, брови и ресницы зеленого цвета, что в сочетании с желто-зеленой кожей только добавляла яркости как глазам, так и общему впечатлению от этого шаэда.

Я бы могла с уверенностью сказать, что мужчина, как бы в России сказали, в возрасте, лет шестидесяти. А там кто его знает? Может здесь год за два или в среднем пятьдесят по причине эпидемий и тяжелых условий жизни. На моей родине в начале девятнадцатого века в среднем сорок лет было. В общем, непривычный мне, землянке, но в целом нормальный тип неприятного впечатления не произвел. Наверное, если бы я попала в их мир, то при отсутствии альтернативы и из боязни одиночества, смогла бы и с шаэдом семью создать. Был бы характер приемлемый.

— Темный Фрей, вы, наконец, вернулись? — вежливо, с надеждой и, наверное, искренним уважением спросил незнакомец.

Я приятно удивилась, что знаю и этот язык, молодец Фрей, обо всем позаботился.

— Риз Шардан, я приятно удивлен, что вы живы и по-прежнему на службе, — улыбнулся Фрей, используя уважительное обращение к мужчине.

— Я не мог оставить свой пост, пока мой начальник не вернется, — не обиделся Шардан и радостно похвалился, — за ваше отсутствие успел выдать двух дочерей замуж и обзавестись несколькими внуками. Вы долго путешествовали, темный Фрей.

Мой муж хмыкнул, притянул меня к себе и с распирающей его гордостью пояснил:

— Простите, риз Шардан, действительно пришлось побегать, пока нашел свою истинную. Знакомься, мой свет Олеся.

Мы с Шаэдом по-японски поклонились друг другу. Затем он трогательно поднял необычные руки, обращаясь к Фрею:

— Так вы теперь, стало быть, не темный, а сумрак?

Еще вчера Фрей думал, что не заслужил этот статус, а сегодня кивнул с довольной улыбкой.

— Пусть Высшие Шаэда и Вайра пошлют вам много сыновей, а нам — защитников от Мрака, — пожелал Шардан, искренне и от всей души.

— Надеюсь на их поддержку, но и сам постараюсь не подвести свой свет, наделаю ей детей побольше! — Фрей заставил меня поперхнуться.

Что Шардан, что сам Фрей, будто сговорившись, снисходительно наблюдали, как я, прокашлявшись, укоризненно-возмущенно сверлила мужа взглядом.

— Может быть, подать вам прохладной питчи с закусками? — видимо, вспомнил о правилах гостеприимства пожилой иномирец.

— Нет, благодарю. — Фрей легонечко щелкнул меня по носу, чтобы не морщила на него. — Хочу показать своему свету ваш город. Пройтись, посмотреть, что изменилось, зайти в интересные места. А то засиделись мы дома, заскучали.

— Отчет о проделанной за годы вашего отсутствия работе сегодня вам не нужен? — с понимающей улыбкой уточнил Шардан.

— Нет, я уверен, мое дело, благодаря тебе, только процветает, — ответил Фрей. И неожиданно поинтересовался: — Шардан, посоветуй-ка мне хорошую едальню, где будет не стыдно покормить свою женщину.

— Двумя перекрестками ниже «Шарушо» — очень приличное заведение. Я могу связаться с ними, чтобы подготовили для вас самое красивое место, — предложил Шардан. Фрей кивнул, и шаэд с поклоном добавил. — Подробный отчет по делам компании будет у вас завтра. Мы развили предложенное направление по ларуско, вы оказались правы, отличный материал, сейчас один из самых востребованных в производстве…

Я почти не слушала Шардана, ошеломленно переваривая тот факт, что на Вайре помимо вымирающего коренного вида, живет еще одна раса. Она ходит в деловых костюмах, живет в городах с перекрестками, едальнями, производствами, выдает дочерей замуж и радуется внукам! Когда шаэд вышел, я хрипло спросила у Фрея:

— У тебя оказывается есть собственная компания? Ты занимаешься бизнесом? Зарабатываешь деньги, а не только все щелчком пальцев создаешь?

— Не знаю, что такое бизнес. Надо полагать, дело? Да, щелкать пальцами скучно. У каждого вайра есть обязательные дела и занятия в свободное время, которые вносят в жизнь разнообразие и интерес, — пояснил Фрей.

Я растерянно подошла к окну и едва не прилипла носом к стеклу, увидев с высоты примерно девятого этажа настоящий город: люди, улицы, дома, перекрестки! И невольно восторженно выдохнула:

— Там обычные улицы… как на Земле, и люди ходят…

— Не люди, а шаэды, — поправил Фрей.

Но одежда, целеустремленный шаг и сосредоточенные лица или наоборот расслабленные лица и вальяжные походки — все это создавало иллюзию пребывания на Земле. В конце концов, зеленоватый цвет кожи — мелочи! На моей родине тоже много рас проживает и народов. Я улыбалась, глядя на играющих на тротуаре девчонок. В отличие от Шардана и других мужчин шаэдов, женщины щеголяли ирокезами и густыми хвостами, спускавшимися у некоторых ниже лопаток.

Следующие несколько часов прошли для меня как в счастливом дурмане. Мы знакомились со служащими компании Фрея, занимающей, как оказалось, не только большое здание, куда мы вышли из портала. Я всем радостно кланялась, улыбалась, представлялась. Потом гуляли по улицам, обедали во всамделишном ресторане с официантами, вином, отлично сервированным столом и деликатесами. В торговом центре я накупила кучу одежды просто потому, что она походила на земную. Только против духов Фрей категорично высказался — испортят мой природный аромат. Ну и ладно, у нас в универе препод был, сразу предупредивший, чтобы к нему на занятия не «душились», во избежание аллергической реакции. Покупки Фрей порталом отправил домой, и мы продолжили гулять.

Я осматривалась, расспрашивала, проводила аналогии и пришла к выводу: судьба, пожалуй, преподнесла мне подарок. Не простой, а на долгий срок. В мыслях рушились стены, падали сломанные кандалы, теснились мечты, планы и надежды. Ведь еще вчера вечером я, лежа в кровати с мужем, боялась думать о будущем, исходя из фактов, что на Вайре пять тысяч жителей. В основном одинокие и отравленные мраком мужчины, причем, натуральные хищники. Соответственно собственник Фрей не позволит мне вести привычный образ жизни. Вот и ломала голову, чем бы заняться весь день, каждый день, из года в год долгой, теперь еще и бесконечной жизни.

Чистить мужчин от мрака? С учетом того, что мои возможности не безграничны, я смогу заниматься этим бесспорно важным и полезным делом от силы час. Одного инициированного мраком в день, ну двоих рожденных с ним — максимум, что я осилю. Дальше меня разорвет на мелкие кусочки.

Вести образ жизни гламурной красотки богатого мужчины? Это на Земле приемлемо, даже запросто, там есть салоны красоты, фитнес центры, магазины и подружки в социальных сетях, с кем можно обсуждать все что хочешь и не хочешь целыми днями и выкладывать фото. Но я-то выросла с другими жизненными установками: хочешь иметь свое мнение, независимость, свободу и интересную жизнь — получи достойное образование и найди работу по душе, и будут тебе бонусы пропорционально доходам. Мои многодетные родители не зацикливались на семье полностью. Как-то так у них получалось совмещать приятное с полезным и необходимым.

Попав на Вайр с его реалиями, я растерялась: как жить дальше? Бесцельная жизнь угнетает. Вайрам ли этого не знать, ведь, как признался Фрей, многие из них кочуют по мирам, открывая новые, лишь бы осуществить свою цель, мечту, желание — обрести семью. Потому что все остальное им доступно по щелчку пальцев.

И вот, свершилось чудо — я обрела и семью, и цель в новой жизни!

— Мне можно получить здесь образование? Найти работу по душе? Стать, наконец, полноценным адвокатом? — загорелась я, остановившись посреди улицы и с надеждой глядя в лицо Фрею.

— Олеся, свет мой, какой смысл тебе учиться? — удивился Фрей. — Я за день вложу в тебя шаэдскую программу обучения по любому, да хоть по всем направлениям. Каким только захочешь!

Я поджала губы: ну вот, рушит мне цели и планы. Но, чуть поразмыслив, наставительно высказалась:

— Ну хорошо, разочек помочь мне можно. В конце концов, я на Земле получила прекрасное высшее образование. Уверена, здесь оно пригодится. Но наших детей я не позволю расхолаживать. Пусть учатся, как положено, чтобы были ответственными! Халява до добра не доводит!

Сказала и следом в голове прозвучал мамин голос, она так же учила. Любимая моя мамочка, эх… В душе разлилась грусть, светлая и чистая.

Фрей притянул меня к себе, бережно поднял мой подбородок и с мягкой улыбкой заметил:

— Дорогая, ты забыла, что мы можем все создать. Все делать магией, а не руками. Поэтому нас учат совершенно иначе и совершенно другому.

Я примирительно махнула лапкой:

— У нас и детей еще нет, поговорим о них после.

— Жаль, очень жаль, вот где мы непростительно халявим! — усмехнулся Фрей.

Покраснев, я отвернулась и увидела необычное строение. Улица поднималась в гору и как раз наверху, на фоне уже вечереющего неба и багровых облаков, высился храм — воздушный, сверкающий красными бликами на многочисленных гранях архитектурный шедевр, будто из цельного алмаза, устремленного в небеса блистающим треугольным куполом.

В моей голове прозвучала фраза из прошлой жизни: «Зачем нужна дорога, если она не ведет к Храму?»

— Это храм? — зачем-то спросила я, хотя сразу поняла, что этот гигантский кристалл ничем другим быть не может.

— Да, Храм Всех Богов, — глухо подтвердил Фрей. — Он стоит здесь тысячи лет, построенный вайрами еще до войн, мрака и Кровавой жатвы.

— Зайдем туда? — попросила я.

— Обязательно, — кивнул Фрей и, к моему облегчению, не испытал по этому поводу негатива, только легкую грусть.

Поднявшись по ступеням, мы с Фреем остановились в арке входа, разглядывая храм, сверкающий и светлый. Внутри, как и следовало ожидать, меня встретило наполненное переливами света, слепящее пространство, плавно сужающееся вверх четырьмя конусовидными гранями. Перед нами змеились десятки выступающих из воды и отполированных до зеркального блеска дорожек, вдоль которых прямо из воздуха зависли тоненькие кристальные пластинки. Фрей указал мне на огромные чаши у входа, наполненные длинными палочками, две подал мне, две взял себе и пояснил:

— Выбирай тропинку по душе и ступай по ней. Думай о сокровенном, мечтай, проси, моли… за себя, родных и близких, но только за тех, за кого прямо сейчас просит твоя душа. Это должно идти от самого сердца, рваться из глубины, тогда тебя услышат. Возможно…

— А ты? — забеспокоилась я и невольно сжала его руку.

— Мы встретимся в сердце храма, не волнуйся, — чему-то обрадовался Фрей.

Судорожно вздохнув, я шагнула на тропинку, куда тянуло сильнее остальных. Стихли звуки, тишину нарушало лишь журчание воды и дуновение ветра. Свет согревал мое лицо, хотелось задрать голову, зажмуриться и постоять так хоть чуточку, пребывая в состоянии душевного покоя. Но меня ждет Фрей…

Сначала я робко, а потом увлечено, уверенно била палочками по кристальным пластинкам, извлекая нежный хрустальный перезвон, вплетавшийся в песню ветра и воды и постепенно, исподволь проникавший в мое сердце, глубже и шире. И чем дальше я шла, тем больше грязи, горечи, темноты рвалось из моей души…

Затем вспомнилась Земля, родная, любимая, сейчас, вдали, вся сине-зеленая, прекрасная. Теплые родные глаза мамы и папы, смех сестер и брата, племянниц, которые стали мне лучшими подругами. Веселое время студенчества, и тот летний день с грозой, когда я умерла. Сама собой вырвалась из горла мольба за мою оставленную на Земле семью, пусть им там будет хорошо. За мою родину. Я молилась за каждого и за всех.

Затем я громко, отчаянно колотила по кристаллам, моля прощение для Вайра и его детей. Ведь мне здесь жить, мои будущие дети — дети Вайра. Пусть Рахель окажется права, что боги простили мой новый мир. Я мечтала, чтобы как можно больше проклятых мраком и тьмой здешних мужчин обрели свой свет, семью и счастье. Чтобы в сверкающих, но слишком пустых коридорах Оплота все чаще и громче раздавались детские голоса. Чтобы мы с Фреем были счастливы друг с другом. Удивительно, но каждая моя мольба сопровождалась разным звучанием кристальных пластинок. Словно на Пасху гремели хрустальные колокола, рождая в душе трепет и счастье. И уверенность, что все так и будет!

Когда подумала, что выплакала всю боль, перед мысленным взором всплыла солнечная девушка Велина Летняя, что лежала обнаженной на алтаре в храме Церры. Чье имя и тело украла Черная Лесира. Вспомнила с каким кромешным ужасом душа той девушки отшатнулась от проклятого и проданного дальмейну тела — предпочла уйти в небытие света, но не согласиться на тьму. Из глубины моего сердца вырвалась мольба ко всем богам и мирозданию за ее несчастную душу. Хрустальный перезвон одобрительно вторил моим мыслям: заслужила, будет тому светлячку счастье.

Просила за Малезию с сыновьями, даже Иора с Дашейном помянула, хотя те маги и сами справятся. И переливчатый насмешливый перезвон подтвердил: справятся, справятся… Так это что же, сами боги со мной говорят?

В окружающем меня ослепляющем свете показался, как это ни смешно и странно звучит, просвет. Я завершала свой путь мольбы, когда неожиданно вспомнила обещание, данное из сострадания, жалости и сочувствия под влиянием ситуации Элиану, истинному Лесиры. Мужчине, сделавшему неправильный выбор, которого предала женщина, ради которой он умер. Я передала грусть, печаль, сожаление, что испытывала совершенно непонятно почему. Ведь он убийца, своих и чужих. И добровольно пошел на это. Но забыть его тускнеющие глаза и слова, что любовь — это смерть, не смогла. Поэтому, робко ударив своими палочками, все же попросила за него. Попросила простить его душу и подарить шанс — любовь к другой женщине, достойной. Но кристаллы молчали, не издали ни звука. Ни малейшего. Подтвердив тем самым, что здесь со мной говорят Высшие. И решают чужие судьбы и проблемы. Поэтому решилась еще и еще раз постучать, позвонить, потому что мы все совершаем ошибки. И делаем неверный выбор. Но иногда все же получаем второй шанс…

Из царства слепящего света я вышагнула на круглую площадку, прямо в руки Фрея. Хотя счастливо улыбаться меня заставил не он, а неуверенный, но согласный тоненький перезвон хрусталя, что звенел мне в спину. Возможно, у Элиана все же будет шанс на перерождение и любовь?

— Получилось? — Фрей улыбнулся мне в макушку.

Прижавшись к нему, переполненная тысячами разных эмоций, я выдохнула:

— Да! Это было невероятно!

— Хочешь что-то еще? — шире улыбнулся Фрей.

— Да, — призналась и задумалась, — я раньше мечтала о красивой свадьбе, венчании в храме, но здесь все иначе. Но хочется настоящего бракосочетания, чтобы как в сказке, с божественным благословением. Чтобы не только верить, но и твердо знать: я замужем! По всем законам.

— Куда уж законнее, чем истинная связь? — удивился Фрей.

И я было хотела замять тему, сказать, что мне этого «знания» достаточно, как вокруг все вспыхнуло. Грянул колокольный звон. Следом мы с Фреем, ослепленные, отпрянули друг от друга и зашипели, схватившись за свои запястья. Мгновение-другое — свет поблек, перед глазами перестали плясать радужные пятна, я, сдвинув рукав, ошарашенно уставилась на светящийся растительный «браслет» на запястье:

— О боже, что это?

Кожа покрылась болезненными мурашками, я боялась прикоснуться к странной тату. И тут прохрипел Фрей:

— Нас благословили, как ты и просила.

Он почему-то стоял на коленях и цветом лица походил на шаэдов — желто-зеленый. Надо полагать, это благословение далось ему гораздо тяжелее, чем мне. Представляю, как тяжко ему, от рождения темному. Можно сказать, от природы мрачному. Я тоже упала на колени и обняла его за шею:

— Прости… прости пожалуйста…

— Не за что, я даже рад. Боль сейчас пройдет, зато брачная метка останется навечно! — Фрей сжал меня в объятиях. А потом торжественно до зубовного скрежета, моего, потому что собственником от него несло до неприличия, заявил: — Ну теперь ты точно моя до донышка души! Я тебя не только из-под земли достану, но и в другом воплощении отыщу.

— Дурной мой, — хихикнула я и меня вдруг отпустило: — Я твоя, а ты мой, хоть и не вампир!

— Домой? — устало не то предложил, не то попросил Фрей.

Н-да, качественно его светом божьим приложило…

— С удовольствием!