25

Богдан

Поведение Жасмин выглядит странным, вызывает подозрения… Причём, началось это не сегодня… Не понимаю, с чем связано? Внятных причин не нахожу, и сколько бы ни спрашивал, что с ней происходит, каждый раз отвечала: «всё в порядке, тебе просто показалось». Нет, не показалось… Я же не слепой — вижу, как что-то сильно гложет мою женщину, тревожит душу… ранит и причиняет страдания..?

Это чувствуется во всём: в звучании голоса — с грустью и некой обречённостью; во взгляде — какая-то необъяснимая тоска и нескрываемая боль поселились в её красивых выразительных глазах; в прикосновениях — стоит обнять, она прижимается так крепко, словно боится лишиться этого навсегда (или потерять меня?); когда близки тоже остро ощущается подавленное состояние — в жадных и при этом отчаянных поцелуях, в ласковых словах и даже томных с придыханием стонах, отдавалась как в последний раз, будто постепенно тем самым прощается со мной, стремится успеть напитаться энергией, хочет получить больше тепла, нежности… и, конечно, любви…

Что случилось особенного за вчерашний день, чтобы это повлияло на настроение, привело к таким последствиям? И ведь молчит, не рассказывает, как бы ни пытался узнать… А вспоминая прошедшую ночь: сумасшедшую, крышесносную во всех смыслах, чувственную, по эмоциональному накалу запредельную — вовсе теряюсь в догадках… Возможно, она боится, и поэтому так себя ведёт?

Но пока решил не донимать Жасмин вопросами, не давить на неё, добиваясь ответов. Обязательно поговорим позже, как только вернусь домой — не оставлю без внимания эту ситуацию.

Сейчас пора уходить.

Я зашёл в спальню и протянул ей папку с ручкой:

— Подпиши, — в гостиной дожидается нотариус, надо оформить генеральную доверенность на право управления фондом и передачи дел на моё имя.

— Сразу в «Надежду» поедешь? — она быстро поставила свою подпись и отдала документы обратно.

— Да, нужно в срочном порядке провести проверку, подготовить анализ и подробный финансовый отчёт о целевом использовании средств, поступлениях-расходах, переводах, назначениях платежей, — команда помощников во главе с юристом и аудиторами приедут туда к назначенному времени. И сегодня же сотрудникам выплачу долги по зарплате. Потом — постепенно займусь реорганизацией.

— Марату незамедлительно доложат о твоём визите и вмешательстве… — с беспокойством произнесла Жасмин.

— Ну и пусть. Готов с ним встретиться, и так собирался это сделать. Рано или поздно нам пришлось бы столкнуться, и, как мы с тобой договорились — о нас не расскажу ему, буду действовать в рамках того, что на днях ты обратилась за помощью, а где конкретно находишься — мне неизвестно, больше не виделись, не созванивались. Это вполне правдоподобно выглядит, учитывая, как часто я принимал участие в благотворительных акциях.

«Пообщаюсь с «муженьком» детально…» — руки зудят от желания врезать Хасанову по наглой роже. Сдержаться бы только… и не выдать себя…

Не сомневаюсь, примчится он по первому зову доносчиков — сколько у него пригретых деньгами прихвостней имеется в фонде? — это тоже надо выяснить. Всех вычислю, кто предал мою женщину, воспользовался её добротой и доверием — вышвырну оттуда.

— Боязно как-то… — она обняла себя за плечи в защитном жесте, поникла, а взгляд опустила в пол.

— Послушай, — кинул папку на кровать. Заключил лицо Жасмин в ладони, заставляя смотреть в глаза. — Справлюсь, ни о чём не волнуйся.

— Он же чудовище, монстр в людском обличии… если с тобой что-нибудь случится…

— Не развивай мрачный сценарий в своей прекрасной головке, — остановил от дальнейших размышлений.

— Богдан, я не смогу без тебя… как представлю… — прижалась в резком порыве, уткнувшись носом в мою грудь. Ощутимо дрожит… и, кажется, прячет слёзы…

— Скажи уже: что происходит? Кроме очевидного, конечно… — зарылся пальцами в её густые пышные волосы и, вдыхая их цветочный аромат, поцеловал в макушку.

— Всё хорошо, — опять отмахнулась этой стандартной фразой, которая вообще ничего не значит.

— И почему я не верю тебе… Ты сама не своя, — начались эти «странности», когда ночью предавались личному безумию, а продолжилось утром, плавно перетекая изо дня в день. — Мы же обещали быть честными друг с другом.

— Не бросай меня… — внезапно выдала она. Крепче обняла мой торс — цепляется, сминая пальцами рубашку.

— Что..? Не бросать… — «вот это заявление!» — я удивился. — Откуда подобные мысли? — поводов не давал.

— Ну-у… — тяжело вздохнула.

— Давай-ка, присядь, — усадив Жасмин на кровать, опустился перед ней на корточки. — Теперь обо всём подробнее.

— Трудно говорить об этом… — в глаза избегает смотреть.

— Начни с главного, — взял её за руки.

— Дело в моём бесплодии, — бегло взглянула и тут же отвернулась.

— А это тут при чём? — ещё больше растерялся.

— Мы с тобой не предохраняемся, и любая здоровая женщина забеременела бы с лёгкостью в таких обстоятельствах, уже через месяц оказалась бы в положении, даже раньше, только не я… как будто проклята кем-то, за что-то…

— Из-за этого так расстроилась? — тогда причины поведения ясны. Неужели, считает, будто деторождение — определяющий фактор в наших отношениях? И ведь не обсуждали данную тему в контексте перспектив на будущее, чтобы это повлияло на общее настроение.

— Я мечтаю испытать радость материнства, узнать каково это — прижать к себе малыша, кормить грудью, петь колыбельные… видеть, как он растёт, развивается, делает первые шаги, произносит «мама»…

Не то что бы это неважно для меня, я ни в коем случае не приверженец ныне популярного течения «чайлдфри» и не разделяю позицию сознательного нежелания иметь детей, но…

Во-первых, рано нам задумываться о ребёнке, хотя понять Жасмин тоже несложно — возраст диктует условия и с каждым годом шансы уменьшаются (если они вообще есть), поэтому огорчается; во-вторых, нельзя не учитывать состояние здоровья моей женщины с точки зрения репродуктивной функции; а в-третьих, прежде чем строить планы, необходимо пройти обследование и получить заключение нескольких врачей. То, о чём она рассказывала ранее — недостаточно, чтобы стопроцентно утверждать, приговор это или нет.

— Обещать что-то в этой ситуации не могу… — стараюсь аккуратно подбирать слова и тон голоса.

— А я не могу лишить тебя права выбора, — перебила меня, — держать возле себя, обрекать на бездетную жизнь со мной, если однажды захочешь стать отцом. Возможно, сейчас считаешь иначе, но постепенно твоё мнение кардинально изменится. У нас ведь не интрижка на месяц-другой, а значит — возникнет логичный вопрос: «куда двигаться дальше?», и не о замужестве говорю. Страсти поутихнут, не будут столь явно руководить нами — это неизбежно, с этим сталкиваются почти все пары, остаётся — повседневность, быт, общие интересы… Кто-то проходит проверку временем, сохраняя чувства, кто-то расстаётся, не выдержав жизненных трудностей… И семья без ребёнка — не семья.

«Не совсем согласен с ней, тем более — рассуждает, основываясь на личном опыте» — а ещё не понравилось, что думает за двоих. В отношении Жасмин страсть не поутихнет. Никогда. Распирает на части от переизбытка эмоций — через край хлещут.

— Да, ты правильно выразилась: у нас не интрижка на месяц-другой, настроен серьёзно, — от таких женщин добровольно не отказываются, и жениться готов — не затрагивал эту тему по понятным причинам, пока она замужем, опять же отталкивать или пугать своим напором не хочу. Наслаждаюсь тем, что есть. — Послушай, проблемы лучше всего решать по мере их поступления. Одно знаю точно: ты нужна мне, а в случае чего — я не против усыновления, — и это абсолютно искренне.

— Правда? — перепросила Жасмин и мгновенно преобразилась. Улыбнулась уголком губ, выдохнув расслаблено.

— Правда.

«Наконец-то, удалось её успокоить» — хоть призналась, поделилась переживаниями, иначе я накрутил бы себя с пол-оборота нескончаемым потоком тревожных мыслей. Выяснили — хорошо.

И есть человек, кто поможет нам разобраться в этом непростом вопросе, даст предельно честные ответы и не станет обнадёживать зря. Это моя мать, она акушер-гинеколог. Вместе сходим к ней на приём.

Но всё по порядку.

Первым на очереди — Хасанов!