60

Жасмин

Спустя несколько часов я вызвала такси и проводила папу…

Мы о многом поговорили, вспоминая как хорошие, так и не очень, события прошлого. Впервые подняли темы, которые не обсуждали прежде — касающиеся неудачного замужества и жизни с садистом, в персональном аду. Выяснили отношения, разумеется, без обид и претензий — с моей стороны. Хотя он долго извинялся… Простила. Главное — осознал ошибки и сделал всё для исправления ситуации, особенно сейчас, когда я беременна — перспектива стать дедом его очень обрадовала.

Раньше мама не позволяла принимать решения самостоятельно, всегда лезла со своим мнением, считая себя правой во всём, а в силу мягкого характера — отец соглашался с ней. Но не в этот раз — наконец, поставил её на место. Захотел увидеть меня и поехал к Богдану, понимая, что необходимо, в первую очередь, найти с ним общий язык, чтобы уже со мной встретиться и пообщаться. Вроде бы они поладили. Папа уважительно и даже восхищённо отзывался о моём мужчине — понравился ему будущий зять. Иначе и быть не могло, лишь глупый человек не оценит его по достоинствам, поступки — наглядный пример, против чего нет ни одного спорного сомнительного аргумента.

А мама…

Со слов отца, она просить прощения и ни перед кем унижаться не собирается, как сама заявила. Если так комфортнее, то может продолжать упираться сколько угодно, лелеять свою гордыню, бессмысленно отстаивая никому интересную точку зрения, и не замечать очевидных фактов. Лично я готова пойти на примирение, но инициатива должна исходить от неё, у меня нет ни малейшего желания переубеждать её и что-то доказывать. Пусть выбирает, что важнее — дурацкие принципы или счастье близких родных людей. И о себе тоже подумала бы…

Не знаю, как родители сгладят возникший между ними конфликт и как сложится их семейная жизнь… В данный момент разъехались: папа планирует обосноваться здесь (и чтобы не тратить деньги на отель или аренду жилья, я предложила ему занять мой пустующий домик в деревне, у нас с Богданом — он отказался останавливаться); ну а мама — ещё днём улетела в Испанию, решила вернуться… Зачем? — непонятно.

Тот дом, в котором они жили, принадлежит Марату, все его счета арестованы на период следствия — ежемесячного содержания ждать бесполезно, да и семейство Хасановых больше не станет «кормить деньгами». Всё — «лавочка прикрылась». Кто будет содержать дальше? Имеются ли у родителей накопления? Стоит позаботиться о таких простых вещах, как устроится на работу, копеечной пенсии ни на что не хватит. Отцу могу доверить руководство фондом, но когда получится возобновить деятельность «Надежды» — неизвестно.

Конечно, я хочу им помочь… Только у самой ничего нет, а с Богданом мы не обсуждали возможность обеспечивать их финансово, изредка либо поддержать на какое-то время, хотя поднимать этот вопрос неудобно — подходящего случая не подвернулось.

Пока разговаривала с папой, мой мужчина нам тактично не мешал, заглянул на кухню один раз, быстро поужинал и, сославшись на дела, ушёл в спальню.

А провожать гостя не спустился…

«Вот, значит, как — уснул» — застала его спящим.

— Нет, сегодня ты не отвертишься… я до тебя доберусь… — прошептала и улыбнулась, рассматривая Богдана.

Взору предстало соблазнительное зрелище. Манит собой, как магнетическое притяжение непреодолимой силы.

Видимо, недавно принял душ, прилёг и успел задремать: развалился по центру кровати и тихо сопит — обнажён и прекрасен в своём великолепии, лишь на бёдрах низко повязано полотенце.

«М-м-м… привлекателен, как демон-искуситель…» — именно такое сравнение просится. Мгновенно поддаюсь чарам, устоять невозможно, плавлюсь как тающий воск…

Потрясающе сложён, подобно изысканной статуе — вылеплен умелыми стараниями скульптора. Высокий, стройный, с шикарным рельефом на теле — там, где нужно, в меру — без перекачанных, сильно выпирающих, бугрящихся мускул. В особенности красиво выделяются кубики пресса и косые мышцы живота, подчёркивающие и прямо указывающие, словно стрелки, на мужское достоинство. В полной мере он — воплощение сексуальности и потаённых женских фантазий.

Мой! Принадлежит мне! — а это приятнее всего осознавать, сама себе завидую. Вечность бы так стояла и любовалась…

С трудом отвернулась. Тряхнув головой, прогнала накатившее наваждение — по-другому и не сказать, причём, это отражает ничтожно малую суть того, что чувствую. 152e1bc

Я разделась и направилась в ванную комнату — тоже хочу освежиться перед тем, как претворю в жизнь все свои затеи.

После водных процедур, надела полупрозрачное нижнее бельё вызывающего алого цвета и чулки с подтяжками. Брызнула на кожу немного духов.

И приблизилась к Богдану. Окинула моего мужчину плотоядным взглядом и облизнулась — ощущаю себя изголодавшейся хищницей перед трапезой, поймала добычу и собираюсь вкусить. А внутри разгорается дикое жгучее желание…

Аккуратно стянула с него полотенце — он что-то неразборчиво промычал под нос, но не проснулся. Села сверху и склонилась к его губам — провела языком, обрисовывая их контур.

Спустилась ниже: порхающими невесомыми поцелуями покрываю шею, широкую грудь… и жадно вдыхаю…

«Кайф…» — насыщенный, терпкий, мускусный, с древесными нотками аромат ласкает ноздри. В дрожь бросает от того, как пахнет, будто микроразряды тока пробегают по телу и бьют точным ударом в самое нутро. Реагирую остро. Рядом с Богданом испытываю всю гамму чувств и крышесносных эмоций.

Как же я люблю его — безумно, безгранично, помешана на нём, больна им…

Мой!