Глава 23

Приятный бонус

— Рома, п-поговорим, — заступил мне дорогу Песков.

— Артём, давай так, ты играешься в своей песочнице и не лезешь ко мне. Я не лезу к тебе, — не удержавшись от вздоха, произнёс я.

— Ты это серьёзно?

— Ещё как. А решишь напакостить мне, сильно об этом пожалеешь. Просто ходим разными дорогами, и все довольны.

— Эт вряд ли. Тебя хотят старшаки видеть. В туалете.

— Ну, раз хотят, значит увидят, — кивнув, согласился я.

Однако стоило мне сделать пару шагов в сторону туалета, как Песков двинулся следом. А вот лишние свидетели мне не нужны. От слова совсем. Это будет только между мною и старшаками и никак иначе.

— Ты куда? — спросил я его.

— А тебе какое дело?

— Перед старшаками шакалишь?

— За словами следи.

— Артём, вот честно, оно тебе не надо? И других против меня настраивать не стоит. Просто поверь мне на слово, так будет лучше. Слишком многое со мной случилось этим летом. Да ты и сам это понимаешь, просто принять сейчас не готов.

— Говори, Рома, говори, пока можешь.

— Ладно. Пусть так. Но ходить за мной не нужно.

Взгляд и выражение моего лица ему явно не понравились и он опять дал слабину. Бывает такое, когда твой противник вроде и сильнее тебя, но не готов пойти до конца, и в то же время понимает, что у тебя тормозов нет.

Было со мной такое в моём мире. Я тогда в пятом классе учился. Доставал меня одноклассник, то пинка отвесит, то подножку подставит, то плечом толкнёт. И я глотал, потому что считал его сильнее. Впрочем, так оно и было, потому что он и на физкультуре был в числе первых, и с хулиганами водился, и в драках участвовал. Из-за всего этого я откровенно полагал, что мне с ним не справиться.

Прорвало меня когда он в очередной раз пнул меня при девочках и те обидно рассмеялись. Я бросил в него портфель, а потом полез в драку так, словно это был мой последний и решительный. Меня тогда с трудом от него оттащили.

В тот момент я поверил в себя, а он так и не заметил случившихся со мной перемен. Решил, что это случайность, споткнулся там или ещё что, без понятия какое он придумал себе оправдание. На следующий день опять попытался подоставать меня, и с проходняка получил в зубы. Подтянул дружков и тогда я достал нож. Обычный перочинный ножичек. Но похоже во взгляде моём им тогда что-то не понравилось, и вся четвёрка без разговоров дала заднюю…

Вот и Артём похоже почувствовал нечто эдкое. Окинул меня взглядом полным превосходства и пошёл прочь с независимым видом, словно ему до меня дела нет. Но это пока, и мне следует ходить оглядываться. Да пусть гоношится, сколько угодно, главное, я получил то, чего хотел.

Завернув в полутёмный коридор укрылся в сумрачном уголке и достал из кармана перстни четвёртого ранга. В перчатках ходить по гимназии не получается, а светить слишком сильные для меня амулеты, нельзя. Надо бы с этим что-то придумать, но это когда у меня появятся деньги, а пока вот так, конспирация и ещё раз конспирация.

Толкнул дверь туалета. Вроде и середина девятнадцатого века, но пол забран метлахской плиткой, прямо как в моё советское детство. Справа кабинки, без дверей, только с перегородками и чашами генуя. Ну и запашок конечно. С хлоркой сейчас не очень, используют известь, но она справляется плохо. Спасает только частая уборка.

Напротив двери окно, у которого стоят трое старшаков из выпускного класса. Четвёртый оправляет малую нужду в средней кабинке. При моём появлении разговор прекратился, и троица дружно окинула меня оценивающе-пренебрежительными взглядами.

Вести с ним разговоры я не собирался. Понял, не понял, чё сказал, слушай сюда, и так далее и тому подобное. Миры и время разные, но что-то остаётся неизменным. Поэтому я подпёр дверь спиной, чтобы никто внезапно не ввалился и сделав пас левой рукой сходу атаковал троицу «Ловчей сетью». Удобная штука! Вот прямо то, что нужно, против низкоранговых противников. Тем более, когда они подобной атаки не ожидают или не имеют возможности увернуться. Голубоватая энергетическая сеть накрыла всю группу и сграбастала в кучу.

Я дёрнул кистью правой и жгут «Плети» охватил шею четвёртого. Рывок, и он упал на пол рядом с товарищами. Попытался сопротивляться но усиливающие тело руны, плюс хорошая физическая форма и амулет четвёртого ранга сделали своё дело, удерживая его в захвате и на почтительном расстоянии от меня.

Ребятки оказались не трусливого десятка и не растерялись, тут же активировали свои амулеты «Плети» в попытке перебить мои рунные плетения. Но не тут-то было. Совместные усилия их хиленьких энергетических жгутов оказались бессильны, так как моя подпитка амулета оказалась выше их общего притока Силы. Их голубоватые жгуты беспомощно рассыпались искрящейся взвесью не в состоянии развеять мои руны. А вскоре подростки не могли пошевелить и пальцем, плотно окутанные «Сетью». Их четвёртый товарищ беспомощно сипел, с трудом пропихивая в лёгкие живительный воздух и ему так же не до сопротивления.

— Тихо, братцы. Ведём себя очень тихо. Надеюсь у вас мозгов хватает, чтобы оценить какие именно это плетения, что вам не светит ни при каких раскладах и всё разговоры обо мне чистая правда? Вот и молодцы.

Я развеял руны, отпуская всю четвёрку. Мальчишки, или всё же подростки, поднялись с пола, бросая в мою сторону настороженные взгляды. Придушенный разминал шею и громко дышал, работая лёгкими, словно мехами.

— Итак братцы, слушаем меня внимательно. Вы провели со мной вдумчивую беседу, и я проникся сделанным внушением. Однако, вы решили, что втягивать меня в дела гимназии не имеет смысла, так как я в скором времени перейду на заочное обучение или экстерн, тут уж как получится. Надеюсь, мы договорились?

— А как такое вообще возможно? — не смог сдержать своего любопытства признанный лидер гимназии.

— Ты об экстерне или моих возможностях?

— Второе.

— Упорство и труд, всё перетрут. А ещё немного везенья и очень много дурости. Всё, братцы, я пошёл. Но если меня начнут доставать даже мои одноклассники, бошки откручивать я буду вам. Мой дар против пятого ранга не потянет, но пятирангового ратника я отделал, как бог черепаху. Просто учитывайте это.

Вышел из туалета и направился в класс, благо прозвенел звонок и пора на урок. Надеюсь, что они меня поняли, потому что к радикальным мерам переходить не хотелось. Я не об убийстве, боже упаси. Но и просто бить морды детям как-то не хотелось. А придётся, если что. Причём без тени сомнений и жалости, так, чтобы юшка и сопли, дабы до печёнки пробрало.

По окончании урока поспешил выйти в коридор и занял место у одного из окон. Есть шанс, что оставаясь на виду сумею избежать конфликта. В классе всё же могли попытаться зажать. Всё же одарённые не владеют телепатией и у старшаков не получится внушить нужную мысль в голову Артёму на расстоянии. Конечно я сам мог озвучить их решение, но лучше если это будет исходить не от меня.

— Ты реально переходишь на экстерн? — уже к концу перемены подошёл ко мне Песков с парой ребят.

— Или на заочку, — кивнув, подтвердил я.

— Старшаки сказали, что ты уже отрезанный ломоть. Ладно, живи сам по себе. Но к нам больше не лезь, мы тебе объявляем бойкот.

— Как скажешь, — пожал я плечами.

При этом придал своему лицу мрачное безразличие. Во всяком случае, я полагаю, что оно должно выглядеть именно так. Хотя, в моём случае скорее страшное, потому что двое подпевал Артёма невольно дёрнулись, он лишь слегка поджал губы. Похоже у него постепенно начинает вырабатываться иммунитет на моё уродство.

Бойкот! Да бога ради. Это означает лишь то, что меня оставят в покое. Никто не потянет играть в бабки, прятки, догонялки, пристенок и другие детские забавы. Ну вот не интересно мне это, хоть тресни.

После уроков отправился домой. Пообедал и уединился в своей комнате. Скоро время приёма возможных клиентов, которых пока нет. Но стоит приучать себя к порядку. А чтобы не заскучать открыл папку с готовой работой.

С альбомного листа на меня взирала красивая женщина бальзаковского возраста. Ну что сказать, портретом Марии Ивановны, я доволен. Завершил вчера ночью, при искусственном освещении, а потому имелись опасения, что у меня могло получиться не очень. Но утром взглянув на рисунок, я не увидел изъянов. Сейчас при дневном свете так же остался доволен работой. Вот и ладно.

Отставив в сторону папку с готовым заказом, открыл другую, с чертежами автоматического карабина. Работа далека от завершения, всё же рисовать у меня получается куда лучше, чем чертить. Опять же, там ведь не нужны расчёты и нет необходимости представлять перед мысленным взором работу частей и механизмов оружия.

Однако, работа не задалась. Подумал о том, что каждый выстрел будет стоить мне одной единицы Силы. С моими возможностями я могу сделать их достаточно много. Но если придётся задействовать ещё и плетения, то мой запас быстро иссякнет. А значит, как бы он ни был высок для моего ранга, мне не помешает его увеличить.

Мысли вновь вернулись к тому, что рассказывали одноклассники о своих ощущениях при медитации, а так же к своим собственным наблюдениям, переход от эйфории в начале, до растянутого удовольствия в настоящее время. По всему выходит, что восприятие сильно отличается. Коль скоро убийство двух высокоранговых одарённых меня не убило, значит есть шанс, что и медитация действует на меня иначе.

Идея захватила настолько, что я не увидел причин откладывать попытку в долгий ящик. Поэтому решительно закрыл папку с чертежами, и не раздеваясь перебрался на кровать, устроившись на спине. Завёл и надел на руку хронометр.

— Фрося! — позвал дворовую.

— Да, Роман Тимофеевич, — через несколько секунд заглянула в комнату девушка.

— Через час растолкай меня. Если не проснусь, возьми иглу и ткни ею меня в ногу.

— Эм-м-м…

— Делай как сказано.

— Слушаюсь, барич.

Ну, поехали. Я закрыл глаза, отстранился от всех мыслей, выровнял дыхание и по обыкновению легко провалился в транс. Ничего необычного. Всё как всегда. Тяну Силу, чувствую как раздуваются каналы, и растягивается вместилище. Ну и конечно же мне это приятно. Не знаю с чем это можно сравнить. Хорошо и всё тут.

Когда час был на исходе, открыл глаза и уставился в потолок. Никакого негатива или эйфории. Ничто не плывёт перед глазами. Было хорошо, но острого желания вернуться обратно в блаженство, отсутствует. Всего лишь осознание того, что не против повторить, но и только.

Щелчок. Я глянул на свои руки. Голова занята мыслями, а руки меж тем сделали своё дело, сняв с запястья хронометр. Дверь открылась и в комнату заглянула Фрося.

— Я проснулся.

— Ага. Поняла. Чего прикажете, барич?

Прикинул по времени. До прихода Зинятовых ещё часа полтора. Так что время есть на ещё один заход. Глупость? Да ничего подобного. Глупость не использовать имеющиеся у меня возможности. Ведь ясно же, что я не простой одарённый, а значит и могу больше иных. Причём, скорее всего это связано именно с моим подселением, ибо реципиент точно ничем особенным не обладал. Его каждый раз колбасило во время транса. У меня же это довольно быстро сошло на нет. Решено! Вот только…

— Фрося, кто-нибудь приходил?

— Нет Роман Тимофеевич. Никого не было.

— Тогда загляни ко мне ещё через час. Если не проснусь, тыкай иголкой.

— Слушаюсь, барич.

Очередной час прошёл практически так же как и предыдущий. Единственно на исходе разум начал таки туманиться от всё нарастающего блаженства. Впрочем, всё прошло без каких-либо осложнений. Как и прежде за несколько секунд до истечения очередного часа я легко выскользнул из транса, испытывая лёгкое сожаление по поводу прерванного контакта с эфиром, информационным полем, изнанкой, астралом или бог его весть чего.

— Роман Тимофеевич, — вновь заглянула Фрося.

— Я проснулся. Что там, кто-нибудь приходил?

— Нет, не приходил.

— Тогда подай мне сбитень, — усаживаясь на кровати, попросил я.

— Слушаюсь.

Хм. И что мы имеем на выходе? А имеем мы возможность втрое дольше находиться в состоянии транса, а значит и развиваться втрое быстрее. Учитывая же то, что у меня коэффициент и без того в три с лишним раза выше общепринятого стандарта, то выходит и вовсе в десять. Приятный бонус, йолки. Если не сказать больше…

Когда Фрося появилась с горячим напитком, я уже сидел за чертежами автоматического карабина. Когда вышел из транса присутствовало сожаление по поводу прекращения медитации. Зато теперь меня буквально распирает от работоспособности. Голова ясная, движения чёткие, карандаш порхает над бумагой, словно в руке робота. Ни единой ошибки. Отвлекаться вообще не хочется. Чувствую, что если прервусь, то исчезнет некая магия, овладевшая моими разумом и телом.

Ага. Не тут-то было. Зинятовы заявились строго в назначенное время. Сиречь через полчаса. Так и не дали насладиться моментом небывалого вдохновения. Впрочем, грешно жаловаться. Они же не просто так пришли, а денежку принесли. Не скажу, что золотой телец является для меня смыслом жизни, но со средствами в кармане, жизнь всё же краше, а неудобств и негатива меньше…

—!!!

Немая сцена. У Дмитрия и Ольги дар речи пропал, смотрят на изображение не в состоянии отвести взгляд. Согласен, получилось просто великолепно. А ещё момент схвачен удачный, когда Мария Ивановна рассказывала о редкой лилии, которую ей удалось заполучить с невероятными сложностями. А потом пришлось выхаживать, подстраиваясь под её капризы.

Нет, она не помешана на цветах настолько, чтобы охладеть к близким. Просто у неё всё на своих местах. Муж, это любимый мужчина, с которым ей невероятно повезло и которого она любит, чтит, слушается и о котором заботится одаривая теплом и нежностью. Когда говорила о нём, я так и видел матушку. Детей она любит уже иначе, проявляя нежную материнскую заботу, и словно львица готова порвать за них всех и каждого. Цветы же это её отдушина, возможность отвлечься от быта. Ну вот так я понял эту женщину. Так и написал. И такая она впечатлила Дмитрия и Ольгу до глубины души.

— Скажете что-нибудь? Или вам не нравится и мне порвать портрет?

— Что? — отмер Дмитрий.

— А? Нет! — Ольга схватила лист бумаги, прижав его к груди.

Я испугался было, что она помнёт. Но она оказалась достаточно разумна, чтобы обращаться с ним бережно. Однако, я счёл нужным всё же предупредить.

— Только, пожалуйста, Ольга, поаккуратней. Это несколько часов кропотливого труда.

— А? Д-да, конечно, — она аккуратно вернула картон на стол.

— Папка в подарок, чтобы не помять, — произнёс я.

— Твоя плата, — Дмитрий достал из кармана купюры разного достоинства.

Я слышал, что в середине девятнадцатого века за серебряный рубль давали три с полтиной ассигнациями. Но тут уже существовал золотой стандарт и бумага к драгоценному металлу шла один к одному. Так что, разницы какие там купюры совершенно никакой. Оно конечно одна-две бумажки куда удобней. Но с другой стороны, хорошо, что не целковыми, а то их носить замучаешься. Как ни крути, а сто рублей это два килограмма четыреста грамм серебра. Неслабо так…

— Роман, если не трудно, расскажи пожалуйста как оно было с разбойниками. А то разговоры разные ходят, — попросил Дмитрий, когда с расчётом было покончено.

— Ничуть не трудно, — пожал я плечами и коротенько изложил отредактированную матушкой версию.

— А как так могло получиться, что тебя не заметили? Из твоего рассказа следует, что двое были за каретой, двое держали твою матушку с опустошённым вместилищем, а Макеев готовился нанести удар кинжалом. Но если ты поднялся за его спиной, то получается, что эта парочка должна была тебя приметить.

— Те, что поддерживали матушку отвернулись, чтобы Макеев ударил ей в спину. Я подхватил сук и огрел вожака. Потом приметил футляр с заряженными пистолетами. Подхватил, четыре выстрела и готово. А там и главного достал.

— Ну-у-у, может быть, — задумчиво протянул Борис. А потом, вновь изобразил непонимание. — А как же его «Панцирь»? Что же там за сук такой был, что так легко пробил его амулет?

— Обычной сук.

— Но так не бывает.

Вот же дотошный какой! Уездный исправник так тщательно не расспрашивал. Рассказали, записал и порядок. Остальные не выказали сомнений, приняв рассказ за чистую монету. И только вот этот индивид ковыряется палочкой. Послать бы его. И ещё до вчерашнего посещения их дома я так и поступил бы. Но как только узнал, что его отец знатный рунный мастер, то решил поддерживать дружеские отношения. В конце концов, это мне выгодно. И потом, я уже говорил, что одиночки не выживают, так отчего бы не присмотреться к Дмитрию, который мне пока нравится. Во всяком случае, нравился до этого момента.

— Хочешь сказать, что я лгу? — спросил я Зинятова.

— Дима! — возмутилась Ольга.

— Да нет же. Прошу простить, если был невежлив или оскорбил. Просто, я пытаюсь понять, как это происходило и у меня не складывается.

— Ты ничуть не обидел меня, — со вздохом произнёс я. — Смотри. Всё оружие Макеева рунное, только на стрельбу ему пришлось затратить семнадцать единиц Силы. Далее, матушка не стояла в стороне. Я конечно не видел всего, но она у меня не девочка для биться, и наверняка просадила его защиту если не полностью, то весьма серьёзно. В такой ситуации лично я предпочёл бы не активировать защитный амулет и использовать оставшиеся во вместилище крохи в первую очередь на усиливающие плетения. Вот и получается, что когда я его ударил, у него уже не было никакой защиты.

— Ну хорошо, а разбойники разве не стреляли в тебя?

— Дима! — опять топнула ножкой Ольга.

— Стреляли, — ткнул я в рубец на левой щеке.

— А. Ну да. А шрамы? Просто, твоя матушка ратник и может использовать «Бранное лечение» только на себя. А у тебя сил хватит хорошо как порез на пальце залечить или остановить кровь, не больше.

— Дима! — опять воскликнула Ольга.

— Ну это же правда, — возмущённо посмотрел он на сестру.

— Ну вот почему ты всегда такой? До всего-то тебе нужно дознаться, расковырять, вывернуть, рассмотреть под лупой, — фурией зашипела она на брата.

— Ну чего ты меня не пойми за кого выдаёшь.

— А ты веди себя нормально, а ни как зануда.

— Сама ты зануда мелкая.

— Кто мелкая⁉

— Да ладно, ладно, дылдочка.

— Ну всё, Зинятов, ты договорился. Придём домой, ищи тёмный угол. Прости, Рома, моего братца непутёвого. Мы пойдём.

— Кто непутёвый-то?

— Лучше молчи, не то я до дома не утерплю.

— Да ладно тебе. Пошли, так пошли, — примирительным тоном, согласился он. И уже мне. — До свидания Роман. Извини, если что не так. И в мыслях не держал обидеть. Просто привычка, всё по полочкам раскладывать.

— Всё нормально. Как-нибудь ещё поговорим на эту тему, — пообещал я, точно не собираясь возвращаться к этому вопросу.