Глава 24

Друг?

— Разрешите, Евстафий Казимирович? — постучавшись, заглянул я в приоткрытую дверь.

— Заходи, — глянув на меня, позволил директор.

Я вошёл в кабинет, плотно прикрыл за собой дверь, чтобы ни дай боженька никто не увидел и, уж тем более, не услышал наш разговор. Ведь я собирался ни много ни мало подбить директора на должностное преступление.

— Только быстро, Агапов. Мне уже нужно бежать.

— Это не займёт много времени, Евстафий Казимирович. Я хотел узнать, что от меня требуется, чтобы перейти на заочное обучение?

Поначалу я подумывал об экстерне. Но по здравому размышлению решил от этого отказаться. Досрочно закончить курс гимназии мне не доставит труда. Я уже пролистал учебники за текущий класс, разложил всё по полочкам и готов сдать экзамены. Иное дело, что меня это категорически не устраивает, так как родители могут увезти своё чадо в имение, а то и приставить к делам хозяйственным.

Нет, мне нужно оставаться в городе и иметь при этом свободное время. А значит, заочная форма обучения подойдёт лучше всего. Глупо же терять время на бессмысленное нахождение в стенах гимназии, в то время как я могу использовать его с куда большей пользой.

Ну вот взять хотя бы медитацию. Я способен находиться в трансе целых три часа без ущерба для здоровья и развиваться в десять раз быстрее среднестатистического одарённого. То есть, если прежде я мог за месяц нарастить вместилище на одну единицу с небольшим, то теперь на четыре.

Общий аккумулируемый мною потенциал во вместилище, девяти телесных плетениях и восемнадцати амулетах, которые я теперь могу поддерживать, соответствует сто девяноста единицам. Два с половиной месяца и я возьму четвёртый ранг. Просто небывалый прогресс для столь короткого срока. При таких перспективах тратить время на протирание штанов в гимназии это даже не глупость, а идиотизм.

— Прости, Роман, что ты сказал? Перейти на заочное обучение? Что за чушь. Иди на уроки, у меня нет времени выслушивать детские бредни.

— Отчего же бредни? Я узнавал, и подобное допустимо. Можно вообще просто прийти и сдать экзамены хоть за весь курс гимназии. Правда поэтапно, отдельно за каждый год обучения. По этому поводу есть соответствующее положение министерства просвещения.

— Рома, я не говорю, что это запрещено. Но данный вопрос я могу обсуждать не с тобой, а с твоими родителями и никак иначе.

— Евстафий Казимирович, а если сделать это неофициально, — с нажимом произнёс я.

— Ты сейчас о чём? — вперил он в меня строгий взгляд.

— Шестьдесят рублей в месяц вам. Тридцать классному наставнику. Я прихожу отмечаться в гимназию каждое утро, присутствую на контрольных работах, сдаю экзамены. В случае моего отсутствия предупреждаю заранее и предоставляю справку от доктора. Если вдруг завалю хоть одну контрольную или экзамен, наша договорённость утрачивает силу и я возвращаюсь в дортуар.

Дорого? Плевать. Это всего лишь плата за один портрет. А у меня на сегодняшний день работы хватает. За прошедший месяц я сумел заработать тысячу двести рублей. И это чистыми. Зато не смог продвинуться в создании карабина. Даже чертежи закончить тупо некогда. Полдня в гимназии, два часа на медитацию, час на ожидание возможных клиентов, написание портретов. Да я как раб на галерах! Меня работой от зари до зари не удивить. Но пустое времяпрепровождение просто выбешивает.

— Ты мне сейчас мзду предлагаешь? — прищурился директор.

— Я делаю вам обоюдовыгодное предложение, Евстафий Казимирович. Вы получаете серьёзную прибавку к жалованию, я необходимое мне свободное время. При этом никаких рисков с вашей стороны. Ведь матушка уже подписала соответствующее соглашение к которому вы можете привязать и негласные условия, не внося изменений в документ.

— Рома, тебе указать, где находится дверь?

— Где находится дверь, я знаю и так. Но всё же смею надеяться, что вы окажетесь более практичны. Мне обойдётся куда дешевле договориться с доктором, который облепит меня всевозможными справками. Вы не сможете меня выгнать из гимназии или оставить на второй год, если я буду сдавать все контрольные работы и экзамены. Как не имеете права и не допускать меня к ним из-за пропусков по болезни. Я в любом случае получу своё, а вы останетесь ни с чем. У меня нет желания ссориться с вами, Евстафий Казимирович, я просто хочу освободить время для более нужных вещей. Не спешите отказываться, и подумайте пожалуйста о моём предложении.

А вот теперь пора валить. Не стоит излишне давить на него. Раздражённый человек зачастую думает эмоциями, а мне нужно чтобы тот подключил мозги. Ведь он и впрямь ничем не рискует, так как страховка за подписью матушки лежит в моём формуляре.

Выйдя из кабинета, занял позицию рядом с учительской, поджидая классного наставника. Если директор решил, что я отправлюсь на уроки, он сильно ошибся. Нужно ковать железо пока горячо, и сразу показать свой серьёзный настрой.

— Вениамин Петрович, — окликнул я классного наставника, когда он вышел из учительской.

— Слушаю тебя Роман.

— Я приболел, доктор прописал постельный режим, — протянул я ему справку заверенную врачом.

Понятно, что есть лекари владеющие рунным лечением. Шутка сказать, но высокоранговые могут даже руку обратно приделать. Не сразу, потребуется несколько сеансов, но могут. Вот только Сила не панацея ибо, как ни крути, а её запас не бесконечен. На заживление ранения и излечение банальной простуды её расход может быть одинаковым. Вот и выходит, что без обычных врачей никуда.

К слову, многие лекари не гнушаются получить и традиционное медицинское образование. И уровень этой самой медицины тут гораздо выше, чем в сопоставимом времени моего мира. К примеру, полосные операции проводятся достаточно давно, правда могут их проводить только врачи волхвы, используя рунную анестезию. Возможно поэтому тут пока и не слышали о хлороформе, насколько мне известно, первом наркозе.

— Что-то по тебе не видно, что ты болеешь, — окинул меня взглядом учитель.

— Если доктор сказал в морг, Вениамин Петрович, значит в морг. Простите, но у меня постельный режим.

— Э-э-э не-е-ет. Так дело не пойдёт. Вот с этой справкой ты отправишься к доктору Артюшину, обслуживающему нашу гимназию и пусть он подтвердит диагноз своей справкой.

— Как скажете, Вениамин Петрович, — легко согласился я, забирая справку.

Тут я как-то не подумал. Не туда сунулся. Но это не проблема, просто вместо десяти рублей, потрачу двадцать. А в том, что он подтвердит диагноз, как бы я не излучал здоровье, сомнений никаких. Ни директор, ни классный надзиратель ему не указ. И ссориться с ним они не станут. С врачами в принципе стараются общаться уважительно ибо жизнь штука забавная, и надобность в эскулапе понадобится скорее рано, чем поздно.

Едва вышел на улицу, как тут же поёжился от порыва холодного ветра, бросившего мне в лицо капли осеннего дождя. Бррр! Активировал плетение «Телогрейка» и по телу тут же растеклось тепло. Можно и вовсе голым расхаживать, если запас Силы позволяет, так как плетение достаточно энергоёмкое. Я в состоянии себе такое позволить, а потому не вижу смысла в том, чтобы терпеть дискомфорт. Вот бы ещё и зонт прикупить. Кто бы об этом раньше подумал.

До доходного дома, где квартировал доктор Артюшин не так уж и далеко, поэтому добежал быстро. Именно, что бежал, благо в гимназистском мундире это не зазорно. Вот если бы я в цивильном платье был, тогда совсем другое дело, не комильфо.

Доктор глянул на мою справку. Окинул меня взглядом. Задержал его на руке с червонцем, хмыкнул, и забрав плату, отпустил с миром. Сказал что сам предоставит справку в гимназию. Нечего всему из себя больному попусту шастать по улице в сырую погоду. Лучше домой и в постельку, сроком на три дня. Одарённые второго ранга дольше простудой не страдают, ибо вполне способны помочь самим себе «Бранным лечением».

Ну я и понёсся вприпрыжку домой. Кто я такой, чтобы спорить с профессионалом. Вот явился пред светлы очи Фроси, разделся, чтобы в мокром не валиться в постель и устроился со всем удобством. Не спать, конечно же, а медитировать. Правда, предварительно предупредил дворовую, чтобы не забыла через три часа разбудить, а случится, так и радикальным способом. Пока надобности в этом не возникало, но чем чёрт не шутит, пока бог спит.

Провёл в трансе три часа, откуда без труда выскользнул за четверть минуты до назначенного срока. После чего засел за работу. Мне после медитации особенно хорошо работается. Не скажу, что получается сильно ускориться, так, лишь самую малость, зато на заряде бодрости удовольствие от работы получаю колоссальное.

— Роман Тимофеевич, обедать пора, — заглянула ко мне Фрося.

— Подавай, — оторвавшись от работы и на секунду зависнув, ответил я.

Портрет не завершён, но по большому счёту это и неважно, закончу после, осталось совсем немного. В конце концов, это не руны и тут не требуется непрерывность процесса. И сроки меня ни разу не поджимают. Я их назначаю с изрядным запасом, чтобы потом не бегать с подгорающей задницей.

Пообедав переоделся цивильное. На ноги сапоги, с жёлтыми отворотами, ну его в пень, расхаживать сегодня в туфлях или ботинках. Поверх сюртука пальто с пелериной, всяко лучше гимназистской шинельки, но зонт всё одно не помешает. На голову котелок.

Этот головной убор появился всего лишь несколько лет назад, но довольно активно набирает популярность, пока для охоты и верховой езды. В России в лесу предпочитают носить картузы, котелки же используют в костюмах для конных прогулок.

Я наплевал на условности и приобрёл себе именно котелок, чуть меньшего размера, чтобы не нахлобучивать его на уши, а носить слегка надвинув на брови. Получилось куда как удобней и легче этого громоздкого цилиндра, так и норовящего слететь с головы при малейшем дуновении ветерка.

Выйдя из дома направился прямиком в галантерейную лавку, дабы приобрести недостающий мне и столь важный аксессуар как зонт. Ну не хочу я мокнуть под дождём, лишнее это. Тем более, что и сама лавка в двух шагах.

Ну что сказать, цена вполне демократичная, я ожидал большего. Выбор… На витрине выставлено с дюжину различных моделей и расцветок дамских зонтов и только две мужских. Оба чёрные зонт-трость, отличие только в прямой и гнутой ручке. Опять дискриминация, йолки. Я не в претензии, если что. Девочки должны быть красивыми и нарядными. Просто занятно.

Себе без затей выбрал образец с гнутой ручкой. Удобно. Если вдруг понадобится освободить руки его можно легко подвесить на предплечье или ещё куда пристроить. А потом завис выбирая дамский. Понятно, что Настя получает свой процент за каждого клиента, пришедшего через неё. Но отчего бы не премировать девушку.

Тем более, что стоит он не так уж дорого. Цены варьируются от одного рубля восьмидесяти копеек до двух тридцати. При том, что мужской, будучи больше и защищающий лучше, стоит рубль двадцать пять. Опять дискриминация. И ничего-то ты с этим не поделаешь. Так было, есть и будет. Потому что, девочки наше всё. А тот кто думает иначе… иначе ему лучше не думать.

В итоге выбрал с куполом из плотного коричневого шёлка, с кружевными рюшами по краю. Как раз подойдёт к её гимназистскому платью. Я надеюсь. Только расплатившись, вдруг усомнился в правильности принятого решения. Вообще, покупать дамам что-либо, сродни прогулке по минному полю. С другой стороны, это просто зонт от дождя. Не понравится, пусть забросит его в дальний угол, выбросит или подарит кому-нибудь. А два рубля двадцать копеек… Да и ч-чёрт с ними.

— Девицы мы, а опаздываешь ты, — с язвинкой встретила меня Настя в знакомой кондитерской.

— И Дмитрий тоже девица? — счёл нужным уточнить я, кивнув в сторону Зинятова.

— Ты с больной головы на здоровую-то не перекладывай, ухарь не местный. Сами разбирайтесь, деревенщины, — хмыкнув ушёл в отказ он.

Ольга по обыкновению зарделась. Впрочем, мне так же стало неуютно. Девчушек две, подарок один. Реально испытал от этого неловкость. Н-но… Да пошло оно всё к Бениной маме. С Талызиной мы друзья, и тогда на улице она готова была за меня броситься в драку. С Зинятовой же едва знакомы. И нечего тут на ровном месте ерундой маяться.

— Держи, боевая подруга, — протянул я Насте зонтик.

— Ух ты, какой мрачненький. А чёрного не было? — с язвинкой поинтересовалась она.

— Не нравится, не бери. Подарю Ефросинье.

— Дворовой девке? — прищурилась девчушка.

— Она нос воротить не будет.

— Вот сейчас как отхожу тебя этим самым зонтом, будешь знать.

— Ой, ладно, не нравится, выбрось.

— Делать мне нечего, выбрасывать хоть и унылую, но полезную вещь. Оля, а ты гадала, как тебе под дождём домой идти. Вот проблема и решилась, держи, — протянула она зонт подруге, показав при этом мне язык.

— Па-аду-умаешь, — передразнил я её.

На улице холодно. И я бы сказал, зябко. Но кто сказал, что это повод оказываться от мороженного. Щаз-з-з. Ничуть не бывало! Дайте два! Ну и разумеется чай с выпечкой. Потом я ещё прикупил целый кулёк воздушных эклеров, чтобы Настя угостила подружек по интернату.

Тут же я произвёл с моей компаньонкой расчёт, отдав причитающиеся ей вознаграждение за прошедшую неделю. Десять рублей, за двух клиентов, не так уж и мало, если что.

— Тебе, кстати, и Ольге теперь платить надо, — с важным видом заявила Настя.

— С чего бы это? — не согласился я.

— Насколько мне известно, трое клиентов пришли увидев портрет её матушки, и твой адрес назвала именно Ольга.

— С ней у нас договорённости не было.

Вот же язва. Зонтик ей не понравился, вот теперь решила вогнать меня в краску. И ведь у неё получается. Я уже готов был полезть в бумажник, но вовремя встретился с испуганным взглядом девчушки который буквально вопил — «не надо». Осуждающе глянул на Настю и та поняв, что перестаралась сконфузилась.

Посидели душевно, хоть и недолго. Мне пришла пора возвращаться, ибо сам же назначил часы приёма, и время уже к трём пополудни. Заодно решил проводить новых знакомых, благо нам почти по пути. Вдвоём под этим мелким зонтиком не поместиться, и я принял Дмитрия под свою крышу.

— Рома, извини, но я никак не могу понять, как же такое возможно. Ну вот не складывается у меня, хоть тресни, — когда Ольга ушла в дом, а мы вдвоём остались перед калиткой, наконец не удержался Дмитрий.

— Ты опять о нападении разбойников?

— Прости.

— И чего ты такой дотошный. Не боишься, что поссоримся?

— Мне бы этого не хотелось.

— Ну и к чему тогда ворошишь?

— Поначалу просто хотел понять. Сестра недаром называет меня занудой. А сейчас… чем больше о тебе узнаю, чем чаше общаемся. Словом, я хочу быть твоим другом, н-но… В общем…

— Быть другом лжеца не хочется, — невесело хмыкнул я.

— Не так. От друзей нет тайн. Если они имеются, значит это не друзья, а знакомые.

— У тебя нет друзей?

— Друг может быть только один.

— Будем мы друзьями или нет, ты должен дать мне слово чести, что никогда и никому не расскажешь об этом.

Сам не знаю отчего, после небольшой паузы, решил рассказать ему, если не всё, то многое. Возможно потому что паренёк мне нравился. Может и зануда, но однозначно без гнили. Ну и возраст как раз подходящий, чтобы сдружиться.

— Я даю слово чести, — с горящим взглядом запальчиво произнёс он.

— Всё просто, Дима. Я получил сабельный удар и лишился чувств. Когда очнулся, трое разбойников насиловали опустошённую матушку. Четвёртый возился за каретой. Макеев, этот, сидел спиной ко мне в нескольких шагах. Я взял дубинку и огрел его по башке. Потом подхватил пистолеты из футляра и тупо расстрелял насильников. Последний разбойник выбежал из-за кареты и выстрелил в меня, попав в щёку. Я оказался точнее. Почувствовав, что теряю сознание, испугался, что главарь может прийти в себя и из последних сил выхватил его кинжал и вогнал в грудь по самую гарду. Боль. Темнота. Очнулся, уже со вторым рангом, изуродованным лицом и с вдвое увеличившимся коэффициентом пропускной способности каналов.

— Значит, весь туман из-за матушки. Прости.

— Не только. Ещё мы не хотим распространяться по поводу случившихся со мной изменений.

— Но этого не может быть. Ведь всем известно…

— И поэтому нет дураков рискнуть, чтобы проверить особенности своего дара. И я не посмел бы так поступить, но в тот момент плохо соображал, а матушка ещё толком не пришла в себя. Как считаешь, что сделают наши учёные узнав о моём феномене?

— Захотят его изучить. Но ты можешь отказаться.

— Такой большой, а в сказки веришь. Да кому интересны мои хотелки. Как считаешь, какой у меня сейчас ранг?

— Неужели третий? — с недоверием, поинтересовался он.

— Почти четвёртый. А прошло всего-то четыре месяца.

— Погоди, так того секача…

— То же я.

— И поганого?

— Нет. Тут я действительно скакал как блоха и едва не погиб. Отец пленил его и отдал старшему брату. Но на сегодня у меня коэффициент поднялся до трёх с лишком.

— Ты говоришь невероятные вещи.

— И я свободно использую рунные плетения четвёртого ранга. Ты их отличаешь? — снимая перчатку, спросил я.

— Конечно.

Я показал ему перстень с рунами каменного кулака четвёртого ранга едва заметно светящиеся голубоватым светом и когда он кивнул, мол, вижу, активировал плетение. Моя левая рука тут же окуталась свечением в готовности к бою.

— Не может быть, — медленно покачал головой Дмитрий.

— Ты сейчас не веришь мне или своим глазам? — улыбнулся я.

— Скорее всё же своим глазам.

— Ну и как думаешь, князья или даже сам император не пожелают заполучить секрет столь стремительного развития? Или, как минимум, научиться распознавать одарённых способных на подобное? Лично я, выпотрошил бы такого носителя секрета до донышка.

— Но это противно правилам и чести. Ты дворянин.

— Там где начинаются интересы государства, таким мелочам как честь делать нечего. Сколько раз Россия заключала вечный мир с соседями? И ведь всякий раз короли и императоры клялись своей честью. Но отчего тогда войны случаются с завидной регулярностью?

— Для меня честь, не пустой звук, — вскинулся Дмитрий.

— Потому я с тобой и разговариваю, — протянул я ему руку.