Глава 25

Заманчивое предложение

Я вложил затвор в ствольную коробку и подал его вперёд. Когда тот дошёл до крайнего переднего положения его головная часть провернулась и боевые упоры вошли в зацепление с пазами на казённой части ствола. Теперь возвратную пружину. Выглядит вполне себе пристойно. В смысле всё угловатое и неказистое, не то что на том же калаше. Но меня не отпускает уверенность, что на этот раз всё сработает как надо. Предыдущие пять попыток не увенчались успехом.

Вогнал в ствол шомпол и надавил на затвор изнутри, имитируя давление пороховых газов. Упоры надёжно удерживают его в запертом положении. Чуть подналёг и ствол пришёл в движение. Короткий ход, подвижная часть затвора упёрлась в выступ на ствольной коробке и провернулась, выходя из зацепления с казённой частью ствола, а далее затвор скользнул назад. Ствол же под действием пружины вернулся в прежнее положение. Отпустил затвор и возвратная пружина толкнула его вперёд запирая патронник. Вроде бы всё сработало как надо.

Впрочем, радоваться пока ещё рано. Присоединил магазин снаряжённый патронами и вновь отвёл затвор назад. С тихим шорохом и глухим стуком затвор захватил патрон и вогнал его в ствол, встав в боевое положение. Опять шомпол, теперь уже давлю на пулю и работа частей повторяется. Единственно я перехватил рукоять взведения и потянул за неё. Отражатель сработал штатно и патрон выпал вправо.

Проделываю это ещё дважды. После чего повторяю уже без шомпола, отводя затвор за рукоять. Патроны послушно входят в патронник, извлекаются выбрасывателем и вылетают наружу. Всё работает как часы и у меня на лице расплывается довольная улыбка. Ничего не могу с собой поделать. Да и не хочу, потому что доволен полученным результатом.

— Вижу на этот раз получилось, ваше благородие, — подошёл ко мне Фадей

— Так и есть. Если долго мучиться, то что-нибудь получится, — с удовлетворённым видом подтвердил я.

— И когда станешь делать в железе? — спросил плотник.

— Как только найду подходящего оружейника.

Вы не ослышались, именно, что плотник и рабочую модель я изготовил из дерева, включая патроны и магазин, в масштабе один к четырём, так оно куда проще, чем мастерить в металле. Ну и столярную мастерскую под это дело арендовал. В смысле, попросился на постой за даром. Не то, чтобы совсем, но деньги я не плачу.

Просто свёл Фадея со слесарем и медником, объяснил им как что и куда, вот и гонят они на продажу биотуалеты. Клиентуры хватает и заработки у них пока идут в гору. Правда вскоре нарисуется конкуренция. Как говорится, спрос рождает предложение.

Впрочем, мне до этого дела нет. Я своими рисунками зарабатываю в месяц в разы больше этой артели. То, что для мастеровых большие деньги, для меня мелочь. Так уж вышло, что в моих руках оказалась эксклюзивная услуга. И коль скоро предложение не поспевает за спросом, то и цена остаётся стабильно высокой.

Мастерская у Фадея оборудована хорошо, есть и станки, и верстаки с тисками, и весь необходимый инструмент в наличии. Поэтому я каждое утро отметившись в гимназии спешу сюда, и тружусь над макетом будущего автоматического карабина. В смысле, трудился.

Довольный собой умылся, переоделся и выйдя из мастерской побежал по улице. Как уже говорил, в гимназистской форме это не зазорно, а получается куда резвее, чем на извозчике. Тем более, что сегодня у меня появилось свободное время, которое можно наконец использовать для посещения амулетной лавки.

Если я думал, что мне станет легче, как только я сумею сбросить с плеч обузу в виде гимназии, то я сильно ошибался. Потому что тут же навалились другие обязанности. И таки, спать я стал куда меньше. Судите сами.

Подъём в пять утра и до шести медитация, после чего выбегаю на зарядку. К девяти в гимназию засвидетельствовать своё почтение классному наставнику и узнать нет ли в планах какой контрольной. Далее бегом в столярную мастерскую, работать над созданием макета. К часу возвращаюсь домой, обедаю и с двух до трёх медитация. После чего сажусь за рисование, и если не приходит клиент, провожу время приёма за работой. Но клиентура пошла и при появлении заказа отправляюсь с заказчиком схватывать картинку, которая впоследствии будет перенесена на бумагу. В шесть вечера у меня фехтование. Понятно, что я всё схватываю на лету, но нужно развивать мышечную память и систематически проводить спарринги, дабы повышать своё мастерство. После тренировки ужин и очередная медитация, затем чего продуктивная работа над заказом и отбой.

Понятно, что я сам себе назначил такой распорядок. Но всё одно, как-то оно получается однообразно и постепенно начинает давить. Во всяком случае, месяц пролетел как один день, и ничего особенного за это время не произошло. Это если не считать подросший объём вместилища и потенциальный запас Силы. Увы, но пока у меня попросту нет достаточного количества амулетов и доступных плетений усиления, чтобы выбрать мой максимум. Шутка сказать, но сейчас я в состоянии держать наготове целых двадцать три плетения четвёртого ранга…

Середина ноября, но дождей нет, третий день стоит пусть и прохладная, но солнечная погода, да ещё и ветерок присутствует, а потому земля успела слегка просохнуть. А там я выбежал на тракт, отсыпанный шлаком, которого в Туле хватает, и о грязи можно окончательно забыть. Миновал ворота и вот уже бегу по мощёному городскому тротуару.

По случаю погожего дня, народу на улицах хватает, не смотри, что разгар рабочего дня. Впрочем, в основном это женщины разного возраста и малолетняя ребятня. Мужья трудятся, дети постарше учатся. Хватает простолюдинов, но эти по большей части спешат по своим делам, коробейники торгуют с лотков, дворники метут улицы, по мостовой под цокот копыт то и дело катят пролётки. В воздухе висит приглушенный гомон городской суеты.

Заскочив домой быстро переоделся, и убедившись в том, что выгляжу вполне себе пристойно, вышел на улицу в не застёгнутом пальто. С одной стороны, по ощущениям плюс три по Цельсию. С другой мне не составит труда активировать «Телогрейку». А с третьей, в пальто нараспашку я выгляжу гораздо представительней. Ну, насколько это вообще возможно в подростковом возрасте.

— Здравствуйте, сударь. Чем обязан вашему посещению? — приветствовал меня хозяин лавки.

Под семьдесят, но всё ещё крепкий мужчина, по совместительству рунный мастер седьмого ранга. И едва ли не половина выставленного в витринах товара его работа. Нормальная тема. Достигнув своего расцвета в мастерстве он решил обзавестись собственной мастерской и магазинчиком. К слову, лавка занимает первый этаж доходного дома, так же принадлежащего ему.

— Здравствуйте, Эдуард Францевич. Я хотел бы сделать подарок моему старшему брату. Он учится в московском кадетском корпусе.

— Понимаю, и что вас интересует?

— «Котомка» четвёртого ранга.

— Эм-м-м, я не ослышался? «Котомка» именно четвёртого ранга?

— Совершенно верно.

— Но это очень дорогой амулет. Быть может ему подойдёт третий ранг. Всё же разница в две цены.

— Нет, именно четвёртого. К выпуску он ему будет как раз впору, а до того в нём попросту нет надобности. К тому же разница по вместимости между шестью фунтами и двадцатью тремя очевидна.

— Трудно с вами спорить…

— Эдуард Францевич, вы же знаете, что я не выкрал эти деньги у родителей.

— Разумеется я это знаю. Просто хочу предостеречь молодость от излишних трат.

Вот именно по этой причине я и не спешил покупать себе «Котомку» хотя потребность в ней назрела сравнительно давно. С появлением у меня денег, появилась и проблема их хранения. В банке счёт мне не открыть, но есть вариант приобрести амулет и хранить заработанное в пространственном кармане. Вот только тратить деньги на покупку чего-то относительно недорогого, а эти амулеты дороги по определению, не хотелось. Если уж брать, то что-то практичное, от чего будет толк не только в качестве кошелька.

И тут возникала сложность с его ценой. Ну кто в здравом уме согласится устроить себе геморрой на ровном месте? Продать мальчишке дорогой амулет, а потом стать участником разборок? Да мне скорее выпишут пинка под зад. В смысле откажут в самой вежливой форме, конечно же. А там, глядишь, ещё и родителям стукнут.

Однако обо мне в городе уже худо-бедно знают. И в частности, супруга Эдуарда Францевича заказывала у меня портрет. Поэтому у него нет никаких сомнений относительно того, что деньги заработаны мною лично.

— Эдуард Францевич, сегодня у меня есть эти деньги. Но кто знает, что случится завтра. Перелом руки и неудачно сросшиеся кости, потеря пальцев, или бог весть какая ещё напасть приключится.

— Но-о…

— Посмотрите на моё лицо. Гарантированной страховки от напастей не существует.

— Вот лучше бы поправили своё лицо, сударь. Создаёте для людей неподдельную красоту, а сами пугаете своим видом прохожих, — со вздохом заметил он.

— Ничего. С лица воду не пить.

— Роман Тимофеевич, это восемьсот рублей.

— Я знаю.

— Ну как скажете.

Мда. Ещё несколько минут назад у меня имелась огромная сумма в две тысячи шестьсот рублей, и чуть на карманные расходы. Теперь осталось тысяча восемьсот. Всё что нажито непосильным трудом за два месяца! Шучу. Оно того стоит.

К примеру, туда можно спрятать четыре дополнительных пистолета или тот же девятиствольный карабин. Запас провизии, да много чего, ведь объём никак не ограничивается, только масса. Так что, девайс во всех отношениях полезный. Единственно нужно не забывать постоянно держать его в активном состоянии, не перекачать случайно из него Силу и иметь ввиду, что как только меня высушат, так всё из меня и посыплется. Впрочем, поди меня высуши, при пропускной способности моих каналов.

Вернувшись домой. Быстренько заглянул в тайник и забрал оттуда деньги. Чтобы не складывать все яйца в одну корзину, решил оставить там три сотни, на всякий непредвиденный, а вот остальное при мне, и забрать их можно, по большому счёту, только с моего трупа. Тьфу, тьфу, тьфу. Мне в этом мире пока не надоело. Даже интересно.

— Роман Тимофеевич, к вам купец Трёпов, — заглянув в комнату, сообщила Фрося.

Сейчас у меня как раз час отведённый на приём клиентов. Неужели я непонятно выразился и он решил сделать второй заход? Или привык, что дворяне легко разбрасываются своим словом? Так-то я выходец из крестьян, деды по обеим линиям землицу пахали, но слово моё и без голубых кровей всегда крепким было. Или не произвожу должного впечатления?

— Ладно, зови, коль пришёл.

Так-то он мне и в пень не упёрся, но совсем уж опускать выставляя за дверь через дворовую девку я не захотел. Ну вот приучили мужика к тому, что о некоторых дворян можно ноги вытирать. Так он и рад стараться. Отчего бы не погоношиться, коли есть такая возможность. Ладно, окажу уважение, сам спроважу.

— Здравия тебе, Роман Тимофеевич.

— И тебе поздорову, Павел Игнатьевич. Иль недоговорили в прошлый раз?

— А ты, стал быть, сразу быка за рога. А и правильно, чего рассусоливать, да экивоки разводить. Запало мне твоё мастерство в сердце, Роман Тимофеевич. Гляжу, и взор отвести не могу. Часами пялюсь. У меня, к слову шесть твоих картинок выкуплено. И остальные знаю у кого, непременно выкуплю. Можно и сейчас, да только цену ломить изрядно станут. Ничего. Я обожду ещё малость.

— Пустые разговоры, Павел Игнатьевич. Я слову своему хозяин. И ничего не поменялось. Как говорится, вот тебе бог, а вот порог.

— Верю, что слово твоё крепко и за деньгу ты мне ничего мне делать не станешь. А коли не за деньгу, а за уважение и услугу, с деньгой вдогонку? Как? Может всё же подумаешь?

— О чём речь?

— Я охотой пробавляться люблю. А в государственных лесах и лугах она невозбранная, только грамотку оплати и добывай зверя. Под то дело у меня охотник знатный имеется, уж почитай лет сорок лесничим служит. Так вот, не далее как вчера мы опять на охоту наладились. Приехали к нему на заимку и рассказал он мне, что обнаружил следы обратившегося зайца, косого, значит. Сам не видел, но лесничий тот сказывает, что зверюга та размерами с добрую лайку вымахала, а вокруг неё крутится шесть крупных русаков. По вашему выходит ранг у него должен быть не ниже шестого, если я ничего не путаю.

— Не путаешь. Серьёзный зверь, — кивнув, подтвердил я.

— А значит и польза тому будет великая, кто его приберёт, как мне видится. Если тебе тот косой и не по росту выйдет, то может статься кому из родни сгодится. Так я со всем уважением.

— И с чего ты решил, что тот косой будет нас поджидать?

— Зайцы они далеко от своего места не уходят. А тут такой охранитель, что всех волков да лис распугал. Мужичок тот деньгу от меня получил, и знаемся не первый год, а потому ни к кому иному не побежит. Да и не впервой нам такие дела решать. Помнится два года тому, на сына нашего губернатора секача выводили.

— Хм. Интересный поворот, Павел Игнатьевич. И сколько дашь времени на подумать?

— Думай хоть до морковкина заговенья, тот косой при любом твоём решении под тебя. Но коли кто другой его сыщет или уйдёт, то уж твой просчёт будет. На заимке тебя ждут, как решишь так и будет.

— Я понял тебя, Павел Игнатьевич.

— Ну вот и славно. Пойду я. Доброго здоровья, Роман Тимофеевич.

Иди, иди, добрый человек. А мне теперь думай. С одной стороны, просто отличный вариант. Косой не хищник и опасность минимальна. Шестой же ранг, это самое то, что мамка прописала. Ещё немного и мне придётся искать противника с седьмым рангом, а ещё понадобится новое оружие, потому как с получением четвёртого ранга трофеи с Макеева мне как раз в пору станут.

С другой, кто поручится, что это не подстава от обиженного купца и меня не поджидает там шестиранговый секач. А то и ватага отличных бойцов, готовых за деньгу малую посчитаться за обиду горькую. Понятно, что у меня есть чем их удивить, да только толпа зайцев гарантированно отмудохает льва. Ну и для меня грешного хрен с винтом найдётся.

В раздумьях просидел до пяти вечера, пока время приёма не миновало. После чего собрался и отправился в гости к Зинятовым. В любом случае собирался к его отцу, чтобы забрать заказ. А тут ещё и вполне себе перспективное дельце появилось. Если сумею подписать под него сына уважаемого в городе рунного мастера, стоящего на особом счету у губернатора, глядишь, и поостережётся купчина подставу устраивать.

Хотя, положа руку на сердце, не вижу я в Трёпове гнили. Самоуверенный, нагловатый, властный, но не гнилой. Ну или я вообще в людях не разбираюсь. Впрочем, как бы то ни было, а подстраховаться не помешает…

— Вот твой заказ, Рома.

Отец Дмитрия выложил передо мной два золотых кругляша с нанесёнными на них рунными плетениями «Каменные кулаки» второго ранга. Чуть больше сантиметра в диаметре и толщиной всего-то в миллиметр.

— Спасибо, Борис Александрович. Вот, — я выложил в ответ пятьдесят рублей ассигнациями. Дорогое удовольствие амулеты, не без того.

— Не скажешь, чего удумал? Я понимаю, когда «Огниво» в таком виде заказывают, диски в стволы устанавливают. Но «Кулаки»… не понимаю.

— Вот попробую, а там и расскажу. А так, глядишь, на смех поднимите за глупость несусветную.

— Ладно, пусть по-твоему будет.

— Борис Александрович, я у вас спросить хотел. А вот если я два амулета 'Панцирь на себя надену, это означает, что моя защита увеличилась вдвое.

— Я бы не советовал поступать таким образом. Для начала оба амулета сразу не работают, удар принимает только один из них. Причём если первый практически пробит, это не значит, что следующую атаку будет отбивать второй. Дело случая. И чем руководствуется при этом Сила, совершенно непонятно.

— Ясно. Жаль.

— Не ты один такой умный, Роман.

— Есть ещё один вопрос.

— Говори.

И я рассказал о Трёпове. О нашей ссоре, не вдаваясь в подробности, и о его сегодняшнем предложении.

— Ну что сказать, купец он уважаемый, пусть и своенравный. Словом своим дорожит, почище чем иные дворяне честью. Одно могу сказать, нужно ему от тебя, что-то очень для него важное. Ну или загорелся чем-то так, что нет удержу. Водится за ним такое. А уж если кто из купцов по носу щёлкнул, так и вовсе яриться начинает, пока не переплюнет. Берегов не теряет, но если знает, что может поставить обидчика на место, не остановится. И пакости тут от него нет. Я уверен.

— Спасибо за пояснения.

— А ты никак хотел с собой Диму взять?

— Если вы позволите.

— Мне нравится то, что вы сошлись, Рома. Есть грешок у моего сына, он малость занудой уродился. А ещё, может без затей в лицо правду выплеснуть, порой не понимая, что наносит обиду. Вроде и старше тебя на два года, но зная, что ты рядом, мне как-то спокойней. Езжайте. И можете хорошенько покопаться в моём арсенале, если что приглянется, бери не раздумывая.

— Спасибо, Борис Александрович.

Ничего странного в том, что он так легко отпустил сына нет и в помине. Тут вам не там. Здешние родители только поощряют самостоятельность и закалку характера. Ибо не забыли, что дворянин в первую очередь воин, обязанный сражаться как за близких, так и за веру, царя и отечество.