Глава 19

Совет города и сбор магов Эльхарма Лену не восхитил. Такие сборища ей всегда действовали на нервы. Хорошо ещё, что это не бал. И всё равно приходилось улыбаться и знакомиться с чертовой уймой народу. И пытаться запомнить всех, кого Рагнар ей представил. На четвертой сотне магов и влиятельных горожан она сдалась — запомнить всех, кто был ей представлен, она просто не могла. А уж переговорить с каждым магом и подавно. Как Рагнар вообще помнит всю эту массу народа, тем более, что Эльхарм — не самый крупный город. И городов в Империи было много.

Эльфы, гномы, орки, люди, кельпи и полукровки этих рас, разговоры, выпивка, еда на столах, опять разговоры… Напиваться она не стала, но бокал вина пришлось выпить — Терсаль заявил что-то об этикете и о том, что не дело леди пить лишь сок. Лена была почти уверена, что хитрый Кельпи просто приврал ей по поводу этикета, но протестовать не решилась. Просто потому, что этикета этого мира не знала совершенно.

Рагнар считал, что драконы из его клана на помощь не придут, и рассчитывать придется лишь на себя — из тех, в ком текла кровь драконов были только Терсаль, два его сына и сам Рагнар. Странно, судя по тому, что успел рассказать Терсаль, их драконий клан был достаточно большим.

Лена попыталась объяснить Терсалю, что такое огнестрельное оружие. И то, что вполне вероятно у противника есть динамит, а значит городские стены — не защита, и значит придется встречать их армию до того, как они подойдут к стенам Эльхарма. Ей пришлось рассказать, что такое партизанское движение. Ну и намекнуть, что для каждого мага, даже слабого, найдется работа. Но как же ей было страшно. Раньше ей не приходилось отвечать за планирование военной кампании, а сейчас и Терсаль, и Рагнар ждали от нее каких-нибудь планов. А ещё ей катастрофически не хватало данных о противнике и его возможностях. Поэтому стратегии военных действий у нее не было, кроме неясных планов на этот раз применить магию воздуха — торнадо ее мира были разрушительны. Значит, нужны тренировки по созданию торнадо (подальше от городских стен) для группы магов стихийников-кельпи, владевших магией воздуха и умеющих мгновенно перемещаться (а таких помимо семейки Терсаля оказалось ещё четверо, хотя они и не были настолько сильными стихийниками, как кельпи), и разведка. Опять же, комплектовать разведку нужно будет из кельпи. Чем занять некромантов, магов огня, воды и земли она пока не знала.

Зато оружейники от её предложений о бронежилетах и арбалетах были в восторге. Её набросков и зарисовок оказалось достаточно, чтобы они, извинившись перед Рагнаром за поспешный уход, забрали её иллюстрации и ретировались налаживать производство нового оружия. Пусть и не огнестрельное оружие, но как орудия партизанской войны в лесах арбалеты были предпочтительнее по одной немаловажной причине — звук выстрела был намного тише, чем у ружий. Пожалуй, лишь огнестрельное оружие с глушителем могло конкурировать с арболетом. Да и сколько у армии противника ружий? То, что показал Терсаль не давало полной картины — ружья были не у всех, но их банально могли сложить в крытые повозки, чтобы защитить от дождя.

Она попыталась выяснить, какие маги есть у противника, но Рагнар, единственный, кто столкнулся с высшими сказал лишь, что их правление состоит из двенадцати магов. И у каждого из магов достаточно много учеников. Но затем Рагнар равнодушно заявил, что уровень знаний магии у высших несравним с уровнем его родной академией магов-драконов, и знания людей, называющих себя высшими, примитивны. И основаны на тех крохах знаний о магии, что они подобрали у эльфов и драконов.

Лена была не настолько уверена в низком уровне магов у противника. В конце концов, они поймали Рагнара и им почти удалось его убить. Правда, тут нужно было сделать поправку на неожиданность и заранее подстроенную ловушку, в которую угодил Рагнар.

Просто юный Император, дракон-полукровка, понадеялся на свою магию. И на честь принимающих его людей. Не ждал подлости. А подлость — это тоже оружие. И эти качества противника могли быть причиной серьезных проблем для Империи свободных городов. Оставалось надеяться, что дракон быстро учится, и желательно не только на своих ошибках.

И недооценивать противника не стоило, Лена это чувствовала. Помимо неизвестного ей уровня магии им противостояло двенадцать сильных магов. А Эрхальм защищали лишь пять стихийников, из которых один был серьезно ранен, и четыре мага-целителя, включая её, начинающего мага, не намного отличающегося от ученика. Плюс неизвестно сколько прогрессоров будет сражаться на стороне людей, и чьей именно была идея нападения на Империю свободных городов — средневековых магинь или неизвестного ей прогрессора. Она прекрасно понимала, что с профессиональным военным или хорошим инженером из её мира и времени ей не справиться. Оставалось надеяться, что прогрессор пришёл в этот мир из более раннего времени, чем она сама. Конечно, у Эрхальма было целых пять некромантов, и ей понравилось, что они не стали это скрывать. Рагнару горожане доверяли… Или, возможно, некроманты понимали, что в случае падения города им просто некуда идти — в этом мире не жаловали магов, способных подчинять мертвых.

Всем городским магам она показала свои иероглифы, объяснив, как ими пользоваться. И столкнулась с первой проблемой — как оказалось, энергия магии была не универсальна, и стихийники и те некроманты, что обосновались в городе могли повторить отнюдь не все её иероглифы. Зато "кокон" получился практически у всех. Лена постаралась донести до магов и горожан свою идею о том, чтобы каждый из них подумал, как именно он или она могут навредить противнику даже в мелочах — город учился партизанскому движению.

Все эти приготовления и разговоры заняли уйму времени, и Лена не сразу заметила, что Рагнару стало хуже. Хорошо, что заметила это только она одна, не хотелось снять панику среди горожан. Пусть заметить то, что дракону больно, мог лишь целитель, так как сосредоточенность дракона можно было списать на серьёзность сложившейся ситуации, а на его бледность и слегка расширенные зрачки вообще никто, кроме неё, не обратил внимание. Лена отозвала Терсаля, и свалила на него ответственность за дальнейшее планирование их военной кампании, а сама взяла за руку Рагнара и, извинившись перед его собеседниками увела в его кабинет. Она опасалась, что ей придется ругаться с драконом, но Рагнар последовал за нею без вопросов. Лена была бы даже рада такому послушанию, если бы она не знала, что этому поведению есть объяснение — дракону просто было очень больно.

— А вот теперь рассказывай, что ты скрываешь, почему не сказал мне сразу, что тебе больно? Решил, что справишься сам или хотел потерять сознание на глазах у всех? — спросила Лена устало.

Сначала Лене казалось, что дракон не ответит. Она заставила его уйти с совещания, и с его точки зрения опять повела себя неподобающим образом. Она чувствовала, что Рагнар взбешён ее несвоевременным вмешательством и отсутствием великосветских манер (точнее, она была лишена обязательного для леди одобрения патриархального средневекового шовинизма). Но почему Рагнар тогда последовал за нею? Может, он просто побоялся, что она попытается связать его магически? Лена видела, что он не хочет отвечать на её расспросы.

— Что ты знаешь о магических проклятиях? — нарочито равнодушно спросил Рагнар.

Признаваться в том, что все её знания — это интуиция и сумка с иероглифами из её мира Лене не хотелось. Но Рагнар истолковал её замешательство по своему.

— Вот и я не очень много. Мы практически не изучаем магию проклятий в академии. Для драконов смертельными являются лишь шесть проклятий, и их знают все драконы, и те, кто с нами якшается. И считается, что если дракон был настолько глуп, чтобы умея читать мысли подпустить к себе врага настолько близко, чтобы он успел навести чары — то и жить такому дракону незачем. В клане презирают глупцов, трусов и ненавидят слабость. А вот лечение проклятий не предусматривается.

В моей библиотеке практически ничего нет о проклятиях, но Курт нашел два свитка, достаточно древних в эльфийской библиотеке моей мамы. Он сделал магическую копию. К сожалению, оба свитка на староэльфийском.

Лена уже знала, почему стихийники не учили иероглифы, которые были у нее на пакетах с травами. Это было бесполезно — они просто не смогли бы создать иероглифы целителей, их магическая энергия не подходила. Также как и она была неспособна воспроизвести магию земли или воздуха. Несколько попыток не увенчались успехом. У магов этого мира была строгая специализация.

Значит, пока город готовился к осаде, братики Кельпи использовали дождь для транспортировки к известным им библиотекам и сделали копии древних фолиантов? Это было даже лучше, чем она надеялась. Сама она получила от городского целителя три копии книг на всеобщем по магии проклятий из дворцовой библиотеки столицы свободных городов. О чем она сказала дракону. Рагнар поморщился. Если Кельпи сделали копии незаметно для кого либо, то возня старого целителя из приграничья наверняка заставила задуматься библиотекарей столицы о причинах, по которым ему вдруг потребовались копии книг о магии проклятий и способах борьбы с проклятиями.

— В эльфийских свитках чисто теоретические знания, Эльэна. Проклятие грязного огня может убить лишь того, в ком течёт кровь драконов, для эльфов проклятие не является смертельным. Эльфы всегда были любознательны и изучали все расы, и древнюю магию проклятий, — Рагнар помолчал, потом сказал что-то на староэльфийском, взглянул на Лену, вспомнил, что Лена древним наречием эльфов не владела, а артефакт переводил лишь всеобщий, и повторил: " У меня не так уж много времени, Эльэна. Любое проклятие с каждым днём становится сильнее, это общепринятый закон."

— Ты сможешь перевести с эльфийского на всеобщий свитки, которые раздобыли кельпи? — Лена решила, что ей нужен полный перевод, вдруг Рагнар не заметит какой-нибудь важной детали, посчитав её второстепенной?

— Да, только это займет всю ночь. Эльэна… Курт и Эрик тоже прочли свитки… Знаешь, я ведь был их другом с рождения. Отец и Терсаль сбежали из клана и долго скрывались. Они чувствуют всё, что чувствую я…

— Так вот почему братики-Кельпи стали настолько почтительны, — подумала Лена, — Два свитка на староэльфийском, то, что Рагнару было настолько плохо вчера вечером и то, что теперь Рагнар испытывает боль постоянно, настолько напугало их, что полуэльфы полукельпи решили заключить перемирие с "высшей"? Поэтому они старались не попадаться ей на глаза?

Размышления о том, что где-то в недрах библиотек этого мира вполне может храниться книга, в которой есть информация о иероглифах, использующихся для обезболивания придали Лене сил.

Если направить изыскания кельпи в нужное русло, то их способность мгновенно перемещаться в пространстве с помощью воды и умение находить древние свитки может помочь. Но об этом можно поговорить позднее, или попросить Терсаля дать задание по поиску книг своим эльфам-кельпи.

А ведь она тоже чувствовала, что Рагнару больно. Лена задумалась, сколько ещё городских магов заметили проклятье грязного огня? Терсаль сообразил сразу, но он сам на четверть дракон…

Приглушённые ругательства на староэльфийском заставили ее вновь сосредоточиться на драконе. То, что это были ругательства, у Лены не оставалось сомнений.

Если Рагнар ругался на староэльфийском, чтобы Лена не поняла, что он говорит, то это было хорошей тактикой, но плохой стратегией. Ей было понятно без перевода, что именно чувствовал дракон. Страх. Боль. Решимость. Отчаяние. Злость. Безысходность. Усталость… Он покачнулся, снова тихо выругался, сел на край кровати и обхватил голову руками. Такой жест полного отчаяния резанул по сердцу.

— Рагнар, — тихо позвала она, — Что-то случилось?