28: Марс

Земля стала моим телом, слилась со мной, проросла моими нервами. Я ощущал давление их ног на траву и плиты дорожки.

Джаэл и Ромальд.

Лада и Лонгвей.

Слышал их голоса.

И бешеный стук моего сердца. А в мыслях крутился, раскладывался на составляющие и складывался вновь разговор Лады и Джаэл. Я и подумать не мог, что меня поставят в пример в таком ключе. Не ожидал, что кто-то посторонний так легко увидит мою ложь.

…притворство. Маска. Способ отгородиться от окружающих и не подпускать к себе…

Даже спрятанный под слоями земли я ощутил себя обнажённым. Уязвимым. Как на закланье. Открытым для удара.

Ромальд и Джаэл почти кричали о чувствах. А Лонгвей шагнул вплотную к Ладе. Она отступила к хризантемам. Но он оставался слишком близко к ней.

Она боится близости.

Пальцы впились в пласты земли. Мышцы напряглись. Одно волевое усилие — и я окажусь на поверхности, смогу защитить её от этого пугающего внимания Лонгвея. Следом накатило нежеланное воспоминание: Лада так боится всего по вине моего отца и его соратников. Устроенное ими восстание сломало её жизнь. В любой момент это могут разоблачить, и каково будет Ладе, если её защитник и друг окажется причастен к трагедии её семьи?

Как мне смотреть ей в глаза тогда? Как смотреть в глаза теперь, когда сам я это прекрасно знаю?

Десять дней мне не хватало на это смелости, посмею ли я сделать это сейчас?

— Я… — Лонгвей кашлянул. — Я тут Артефакт ищу. Присоединяйся.

Руки дёрнулись, земля всколыхнулась, готовая расступиться и выпустить меня наружу. Я вдохнул, заставляя пласты медленно раскрыться и подтолкнуть мою голову к поверхности. Словно лепестки цветка, дёрн раздался в стороны, открывая фиолетовое небо с проблесками закатной красноты за кромкой деревьев. Беззвучно вспучилась земля, поднимая мой торс выше, и я увидел слившийся воедино силуэт на фоне жёлтых хризантем и тёмного неба.

Два светлых профиля: нежный девичий со вздёрнутым носиком и пухлыми губами и решительный и гибкий, словно росчерк иероглифа, мужской. Они находились так близко. И рука Лонгвея крепко обнимала талию Лады, удерживая её рядом. А она застыла с широко распахнутыми глазами — и не убегала.

Миг. Другой. Кислая горечь разлилась в груди. Кулаки сжались, камушки и крошки земли впились в ладони.

Я ведь всё равно собирался держаться от Лады подальше.

Грудь сдавило непонятной тяжестью. Я прекрасно понимал: мне не стоит с ней общаться, так безопаснее для нас обоих, я не уверен в своём будущем, нельзя тянуть её за собой. Но, несмотря на все эти здравые мысли, в сжавшемся нутре разгорался гнев. Первобытная ярость вскипала под кожей. Оглушительно стучало сердце.

Медленно Лонгвей поднял свободную руку, его тонкие изящные пальцы коснулись светлого локона Лады и грациозно потянули его к уху. Подушечки его пальцев коснулись мочки уха в ласкательном жесте. И даже в сумраке было видно, как вспыхнула Лада.

Она смотрела на Лонгвея ошеломлённо. С приоткрытыми губами. Он улыбнулся ей. А у меня мурашки поползли по коже.

Они смотрели друг на друга…

Останови это!

Но тело словно оцепенело. А разум кричал: беги! Тебе это не нужно! Опасно! Ты не сможешь её защитить!

Усилием воли я зажмурился. Ногти впились в ладони. И так, в слепоте и боли, разум брал верх над глупостью: мне сейчас опасно дружить с кем-то таким слабым и уязвимым, как Лада. Она обуза. Ей лучше без меня.

Это вовсе не моё дело.

В нынешней шаткой ситуации я просто не вправе иметь слабости.

Ещё усилие воли — и земля втянула меня в тёмное, прохладное нутро. Похоронила под слоями своей плоти, спрятала ото всех, закрыла и защитила, почти погасив звуки, искажая ощущения вибрации, словно в инстинктивной попытке закрыться от всего лишнего и угрожающего.

Спрятаться и выбросить Ладу из головы — самое верное решение из возможных. Но я не ощущал удовлетворения от того, что сделал всё правильно и разумно. Мне не стало спокойнее. Лонгвей ещё более опасный «помощник», чем я. И на сердце было так тяжело, словно, оставляя их наедине, я сделал что-то не так.

В несколько поспешных шагов Лада отступила от Лонгвея, и мне почудился шелест подола её платья. Торопливо стучало сердце, и потому время их соприкосновения казалось слишком долгим.

Они ведь не целовались? Если бы целовались, наверное, реакция была бы более бурной, Лада бы что-нибудь сказала. Но сомнения оставались, и во тьме вопрос поцелуя стал почти всепоглощающим.

— Ч-то т-ты хочешь? — голос Лады трепетал, своей тревожностью задевая струны моей души.

— Вместе поискать Артефакт, — растерянно отозвался Лонгвей и неловко хмыкнул.

Я нахмурился: он говорил с ней слишком… дружески. Обычно так он общался себя только со мной, со всеми прочими поддерживая принятый в Золотом городе отстранённо-возвышенный этикет. Даже здесь, в Академии, подражая мелким аристократам и не имперцам, Лонгвей не использовал такие мягкие интонации.

Лада отступила ещё на шаг:

— Зачем?

— Что?

— Вместе искать Артефакт? — каждое её слово звучало всё неувереннее.

Легко было представить, как она смотрела на Лонгвея своими большими яркими глазами — испуганными, влажными и завораживающе притягательными.

Он шагнул к ней, словно его потянуло магнитом.

Лада отступила.

— Не бойся, — мягко попросил Лонгвей. — Мы оба в клубе Поиска. Я вышел поискать Артефакт, ты гуляешь — почему бы не совместить приятное с полезным? И рядом со мной ты можешь не опасаться недоброжелательниц. Тебе даже лучше показаться со мной, чтобы поклонницы Марса успокоились.

Глаза сами собой распахнулись, и я уставился в окутывающую меня тьму.

— Позволь составить тебе компанию, — в голосе Лонгвея чувствовалась улыбка.

Сейчас он был так потрясающе беззаботен. Я почти завидовал: под чужой непримечательной личиной он мог позволить себе не думать о последствиях, гулять с кем хочет. Роскошь, которой я лишён, и которой я могу его лишить, просто раскрыв личность.

Лада молчала. С нетерпением я ждал её ответа, словно это я пригласил её прогуляться по вечернему парку.

В отдалении Джаэл и Ромальд перешли на нервный шёпот. Я представлял глаза Лады — задумчиво туманные. Уголки моих губ медленно приподнимались: она не согласится. Она опасается всех и не позволит какому-то постороннему парню водить её по уединённым местам. Да и Лонгвею не следовало смущать её: это под чужой личиной он вольный и никому не интересный молодой дракон, с которым общаются для того, чтобы сойтись со мной. Но если правда о его личности откроется — это в тысячу раз опаснее, чем мои так называемые поклонницы. Борьба за его внимание и благосклонность — это совсем иной уровень конкуренции и угрозы.

— Зачем? — растерянно вопросила Лада.

Её ножки переступили с места на место, но она не уходила. Словно её заинтересовал этот разговор. А я вдруг ощутил прикосновение к груди — таким ясным было воспоминание, как испуганная Лада прижималась ко мне. Я помнил её тепло и дрожь, и желание обнять и защищать.

— Вместе веселее, — бодро продолжил увещевать Лонгвей. — Ты приятная девушка, я не хочу, чтобы у тебя возникли проблемы из-за того, что ты так поздно гуляешь по отдалённым местам, а так как я занимаюсь тем же…

Он умолк. Наверное, улыбался и щурил тёмные глаза.

— Н-но разве мы не конкуренты в… исполнении желания? — изумилась Лада.

— Нигде не написано, что Артефакт исполняет только одно желание за раз или имеет какие-то ограничения.

Лада помялась и напомнила:

— Не вся информация записывается.

— Не переживай, моя информация из имперских архивов… это Марс рассказал. Он в Золотом городе видел.

Я ждал ответа Лады, но она протянула что-то нечленораздельное… Лонгвей как-то слишком долго с ней объяснялся. Мне казалось, он куда более нетерпелив в общении. Соблюдая протокол Золотого города, он раздражался от нерасторопности собеседников, а тут в его голосе и в том, как спокойно стоял на одном месте, не было ни намёка на раздражение.

— Там было ещё что-то важное? — робко уточнила Лада.

— Нужно активно искать, показать своё стремление, жажду исполнения желания. И Артефакт не оживляет мёртвых.

Сердце ёкнуло — я ещё помнил ломающее грудь разочарование от того, что этот чудесный Артефакт не может вернуть дорогих нам мёртвых. На языке вновь проступила горечь этой тоски и разбитой надежды.

Могла ли Лада отчаянно желать возвращения родителей?

Такая светлая и понятная мечта. Что ещё она могла хотеть? Избавиться от своего страха? Желала богатства? Силы?

— Мне не нужно оживлять мёртвых, — необычайно сухо пояснила Лада.

— Тогда зачем ты хочешь найти Артефакт? — беззастенчивость Лонгвея порой убивала.

Вот и Лада молчала. И я опять ждал, что она промолчит. Надеялся, её терпение закончится.

— Для защиты, — она почти шептала.

— А-а… ну, тогда проблем с конкуренцией нет: я могу тебя защитить, и тогда тебе не нужен Артефакт.

Лонгвей такой Лонгвей. Могла ли она поверить мелкому барону, которым он сейчас притворялся? Мне захотелось вмазать ладонью в лоб: неужели он не понимал, насколько нелепо выглядит его обещание не от лица наследного принца?

Да и наследный принц не гарантия безопасности: император не смог защитить свою императрицу, у принца сил точно не больше.

Это не моё дело — напомнил себе и собрался приказать земле незаметно унести меня прочь. Одно волевое усилие — и я окажусь так далеко, что не услышу даже отголоска их шагов.

У меня нет причин оставаться здесь ненужным свидетелем происходящего.

Осталось приложить это усилие. Крепко зажмурившись, я стиснул землю под пальцами. Внутри всё напряглось, магическая сила звенела в груди натянутой струной, ожидая, когда я отдам правильный приказ убираться отсюда.

***

Десять лет я обдумывал каждый шаг, постоянно оглядывался и ощущал на себе внимание тайной стражи. В Золотом городе мне бы и в голову не пришло последовать за Лонгвеем и Ладой, потому что это сразу заметили бы стражники, а здесь в менее безопасной Академии, несмотря на все сознательные увещевания, едва Лада и Лонгвей двинулись прочь, земля будто сама собой потянула меня вслед за ними.

Пласты нежно сдвигались, перенося меня дальше. Укрытый от взглядов и чужого внимания, я плыл под землёй вслед за шагами. Одними едва уловимыми и вторыми — пружинистыми. Лонгвею не стоялось на месте, он вокруг Лады практически круги наматывал…

Вот идиот, неужели не замечал, что ей суета неприятна?

Я был уверен: Лада допускала это лишь из-за своей нерешительности. Просто стеснялась сказать, насколько ей некомфортно.

Во тьме я вслушивался в её шаги, улавливая в их звучании признаки страха, и ждал, когда терпение Лады кончится. Искал признаки возвращения Джаэл к её обязанностям. Но та не приходила, и лишь приставленный к Ладе инспектор порядка следовал за ней и Лонгвеем под прикрытием густых зарослей. Сквозь растения инспектор наверняка их не видел — потрясающая безответственность…

Всё было не так!

Лонгвею не стоило благородными обещаниями вводить Ладу в заблуждение.

Джаэл не имела права оставлять её наедине с посторонним молодым драконом.

Инспектору порядка пора было отправить её отдыхать в дортуар.

Среди попадавшихся им на пути студентов хоть кто-то должен был спугнуть эту пару едким замечанием или усмешкой.

А мне пора было остановиться и заняться медитацией.

Но все словно сговорились устроить Ладе и Лонгвею романтическую вечернюю прогулку. И пусть я не участвовал в восстании против императора, мой отец слишком много сделал для того, чтобы оно прошло именно так, я как будто был должен Ладе… ощущал потребность загладить вину перед ней своей помощью, защитой. И потому продолжал следовать за ней, готовый вмешаться, если Лонгвей позволит себе лишнего.

Только он ничего, кроме навязчивого внимания к ней и обещаний помочь, не делал. Даже разговор между ними не клеился, так, обменялись ещё информацией о том, где успели хорошо поискать Артефакт, а где только поверхностно осмотрели.

Сейчас они простукивали пол и колонны беседки у озера. Я уплотнял землю, чтобы до меня не добралась вода.

— Зачем тебе Артефакт? — неожиданно спросила Лада.

Я снова распахнул глаза, недоверчиво прислушиваясь. Лада остановилась возле крайней колонны и больше не простукивала её. Удивительно, но после долгого молчания Лонгвея она заговорила первая. Голос её звучал неуверенно и робко, но…

— Мой отец очень болен, я надеюсь, что Артефакт сможет его исцелить, — Лонгвей ответил преувеличенно бодро, и это прозвучало с некоторым надрывом.

Слишком откровенно эмоционально даже для него.

Вглядываясь во тьму, я пытался представить выражение лица Лады, её глаза в этот момент. Наверное, она сочувствовала ему, ведь она сирота.

— А… — Лада вздохнула. — Мне жаль. Но… ты уверен… уверен, что может помочь только Артефакт?

От искреннего сочувствия её вопроса у меня сдавило грудь. Лонгвей, обычно достаточно бойкий в ответах, неожиданно долго молчал. Сквозь толщу земли на меня будто опускалась тяжесть его тоски.

Секунды тянулись. Вязкая удушающая атмосфера постепенно захватывала меня. Чувства и стремления Лонгвея я слишком хорошо понимал. Я хотел оказаться на его месте, чтобы это мой отец был сражён неизвестной хворью — это намного лучше, чем мёртвый и давно похороненный отец, на возвращение которого нет ни малейшей надежды.

— Я… — помедлив, Лонгвей нервно усмехнулся и надломлено продолжил. — Понимаешь, у нас с отцом было много разногласий. Некоторые его поступки я не принимал и не принимаю до сих пор. Я часто с ним спорил. Отрицал… тот путь, который он мне предопределил. Я злился. И порой… говорил такое, о чём не стоило говорить. И перед тем… перед тем, как он заболел, я снова с ним поссорился. Я кричал на него. Говорил, что ненавижу его. Не хочу его знать. Что лучше мне было бы родиться в другой семье. Обещал сбежать из дома. Я так… ненавидел его. Хотел, чтобы он исчез. И он…

Его голос предательски задрожал.

Я неподвижно лежал под землёй и почти не дышал. Мы с Лонгвеем считались лучшими друзьями, но со мной он не говорил с таким надрывом.

— Он… — Лонгвей судорожно вдохнул и торопливо закончил. — И он исчез. Болезнь… в общем, он сейчас умирает, а я не могу перед ним извиниться. Поэтому мне всё равно, уверен я в эффективности Артефакта и самой возможности его найти или нет, я буду это делать. Потому что для меня это единственная надежда его вернуть. Я… я не хочу, чтобы мой папа умирал.

Дрожь пробежала по телу. Я пялился во тьму, а в ушах гудело «я не хочу, чтобы мой папа умирал», и дыхание перехватывало: я тоже не хотел, чтобы мой отец умирал. Но он был убит императором.

— Лада, помоги мне найти Артефакт, — тихо попросил Лонгвей. — А я сделаю всё возможное, чтобы тебе больше не требовалась защита.

Таким же тоном, пусть и более скупо в словах, он просил помочь ему сбежать в Академию на поиски Артефакта. И тогда я согласился, понимая, что это шанс убить наследного принца и исполнить желание моего отца — разрушить империю и освободить наши земли от захватчиков. А теперь я лежал и слушал, как Лонгвей уговаривает Ладу посодействовать ему с поисками Артефакта для спасения императора, и ничего не делал.

Никак не мешал ему двигаться к цели.

Земля, в которой я скрывался, вдруг показалась очень холодной и тяжёлой.