33: Лада

— Прости, Лада, — хрипловатый голос Марса отзывался трепетом в нервах. — Ты попала в неприятности из-за меня. У тебя есть все основания злиться…

А потом его разноцветные глаза чуть расширились, и он застыл, глядя на меня, а я смотрела на него. От воды его волосы потемнели, капли стекали по бледному красивому лицу, словно потоки барабанящего по крыше дождя. Эти влажные капельки чуть мерцали, подсвечивали кожу и придавая облику романтический флёр. Капли остались на губах, раскрасневшихся от сухости. Спускались ниже по крепкой шее, кадыку и сползали на выглядывающие в расстёгнутом воротнике ключицы. Сердце вновь вспыхнуло странным чувством, горячая кровь забурлила по венам, опалила щёки, заставила полыхать уши.

— Прости, — горько повторил Марс и опустил взгляд.

Моё сердце дрожало, дыхание стало странно сбивчивым. Это было так… неловко.

— Ты х-хотел как лучше, — пробормотала я.

— Да, Марс, это не твоя вина! — бодро подтвердил Фенг Ин. — Все неприятности возникли из-за непомерного высокомерия этих девиц. Пока император не у дел, они, похоже, уже возомнили себя будущими хозяевами страны.

По лицу Марса пробежала волна напряжения, он закрылся ладонями, потёр щёки и снова пригладил волосы, прочёсывая их пальцами, но от этого пряди пришли в ещё больший беспорядок. И это не портило красоту Марса. Он выглядел… романтично и дерзко, разные цвета глаз придавали больше трогательной нежности с зеленовато-голубой стороны и мрачной дерзости с карей.

— Никто не знает, как всё обернётся, — Марс странно посмотрел на Фенг Ина. — Судьба империи зависит от силы императора. Чем дольше отсутствует центральное управление, тем больше разные политические силы тянут одеяло на себя.

— И среди подростков эти настроения проявляются более ярко, — согласно буркнул Фенг Ин, — потому что они не настолько искушены в политике, чтобы скрывать свои истинные мысли. В Академии собраны студенты со всей империи, не удивительно, что обстановка накаляется.

Холодные мурашки побежали по телу: что, если снова грянет бунт? Если бывшие королевства попытаются отделиться от империи, прольётся кровь.

— Надеюсь, всё обойдётся, — почти прошептала я и исподлобья посмотрела на моих невольных спутников.

Раньше я подумать не могла, что мне хватит смелости уединиться на чердаке с двумя молодыми драконами, но возвращаться в дортуар было совсем страшно. И тем удивительнее то, что сейчас я не ощущала себя слишком стеснённой. Не успокоилась, но и не боялась, находясь в некотором напряжённом ожидании неизвестно чего. И это можно считать огромным прогрессом в лечении моей «душевной хвори».

Пожалуй, это раздвижение границ собственных возможностей — моё единственное достижение за последнее время.

«Да я молодец!» — подбодрила себя, взяла вилку и насадила на неё сладкий шарик. Осторожно покосилась на Марса. Опять он на меня не смотрел.

Зато Фенг Ин подбодрил тёплой улыбкой и придвинул свёрток со сладостями ещё ближе ко мне.

— Спасибо, — ответила тихо, но без признаков заикания.

Уставилась на плотный коричневый шарик на вилке. Его медово-ореховый аромат с нотами кардамона казался слишком насыщенным. Приоткрыв рот, попыталась аккуратно откусить кусочек, но шарик стал сплющиваться и угрожал развалиться. Наверное, со стороны моя неловкость выглядела смешно, а если шарик свалится на пол — будет ещё нелепее. Так что я решительно захватила его весь. Сладость ударила по языку, и я подтолкнула шарик за щёку. Глянула на Марса с Фенг Ином.

Марс просто замер, глядя на мою раздутую щёку, а Фенг Ин стиснул губы, но не мог сдержать улыбку и весёлый блеск глаз.

Я торопливо вернула шарик на язык. Он оказался не таким сладким, как почудилось вначале, и от давления распался на кусочки, обогащая вкус фруктовыми и кислыми нотами. Чем больше жевала, тем сильнее наслаждалась насыщенными оттенками и стала кивать в такт пережёвыванию.

Наколола на вилку зелёный шарик. В нём сразу раскрылось больше кисло-фруктового вкуса с лёгким терпким оттенком незнакомой специи. А красный шарик содержал в себе барбарис и малину.

Пока я поедала сладости, Марс соорудил бутерброды с сыром и овощами, а Фенг Ин освободил от промасленной упаковки обжаренных до золотистой корочки рыбёшек и печёный батат.

— Ну как, стало лучше? — спросил Фенг Ин, пока Марс созерцал бутерброды.

Я покивала и глянула сначала на кувшин, а потом на пузатую глиняную бутылку. Облизнула губы, и Фенг Ин сразу сообразил:

— Хочешь пить? — он откупорил крышку малой бутылки и протянул мне.

Аромат груши и кориандра растёкся вокруг яркой волной. Ноздри невольно затрепетали, но напиток не казался пригодным для запивания сладостей.

— Это фруктовое вино, — пояснил Фенг Ин. — Очень лёгкое. Хочешь?

Я уставилась на бутылочку в его руках. Напиток взрослых. Сколько раз на праздниках я просила у родителей дать мне попробовать, но они смотрели добрыми хитроватыми глазами с лёгкой поволокой и обещали напоить, когда я поступлю учиться.

И вот я училась, пусть только как вольная слушательница, а их давно не было в живых.

Поднеся бутылку к себе, Фенг Ин глубоко вдохнул.

— А неплохо служащие склада живут, — он прильнул к глиняному горлышку губами и сделал несколько глотков.

Его глаза чуть покраснели и увлажнились, губы налились кровью, вмиг став слишком яркими. На скулах стали расцветать пятна румянца. Его реакция была мгновенной.

— Будешь? — Фенг Ин протянул мне бутылку.

В его взгляде появилась туманная хитринка, с которой на меня смотрели опьяневшие родители. Фенг Ин продолжал смотреть на меня с намёком на мягкий вызов, и уголки его ярких губ приподнимались. В этот момент он выглядел ребячливо очаровательным, а его непривычные раскосые глаза…

Рука Марса вновь внезапно закрыла мне обзор. Она опустилась на бутылку, и Марс потянул её на себя. Фенг Ин разжал пальцы и, сложив руки на груди, чуть откинулся назад.

Марс тоже сделал несколько глотков и поставил бутылку на стол между раскрытых свёртков. Его бледному лицу возвращался цвет, губы тоже стали очень яркими, а разноцветные глаза заблестели сильнее.

Он лишь краткое мгновение смотрел на меня и сосредоточился на своём бутерброде.

Я посидела несколько мгновений, но Марс больше не обращал на меня внимания. Может, он чувствовал себя слишком виноватым из-за конфликта с великой пятёркой и потому упорно избегал смотреть мне в глаза?

Вздохнув, я притянула бутылку и тоже вдохнула богатый аромат. Осторожно наклонила, коснулась губами глиняного края. Запрокидывала бутылку медленно-медленно. Это напоминало не слишком сладкий сироп из сока груши, но более мягкий, необъяснимо согревающий и лишь в самом конце пряного послевкусия отдающий пощипывающей резкостью.

Тепло напитка расползалось от желудка, охватывая всё тело и особенно — лицо и уши. Посмотрев на порозовевших Марса и Фенг Ина, я поняла, что выгляжу сейчас как они и неожиданно для себя засмеялась.

***

Всё казалось удивительно и предельно ясным, но где-то на самом краю сознания трепыхалось нервное ощущение неправильности.

Вот мы сидели, ели и пили…

Вот мы бродили по складским отделениям, спотыкаясь о вещи, хихикая и шёпотом приказывая друг другу вести себя тише.

Вот мы замерли под лестницей, когда кто-то заходил на склад забрать несколько коробок.

И вот мы снова сидели на чердаке, Фенг Ин, перевернув тёмный гуцинь, подтягивал его шёлковые струны, сетуя на то, что хранимые на складе музыкальные инструменты недостаточно высокого качества.

Каким-то образом на столе появилась вторая пузатая бутылка, и насыщенно-красные капли сливового напитка мерцали в уголках губ Марса, когда он протягивал её мне, сосредоточив свой взор на покачивающемся хвосте Фенг Ина, снова и снова проверяющего струны.

Яркий сладкий вкус на языке с согревающим послевкусием…

Фенг Ин, подтянувший свои широкие рукава до локтей, шелест дождя и грациозный танец белевших в полумраке запястий, пока пальцы вырывали из струн немыслимые в своей сложности звуки — в них было и журчание воды, и крики птиц, и стон, и плач, и дрожь, и рык. Пальцы скользили, нажимали, цепляли — то сильные, то мягкие. Заворожённая этим выступлением, я не сразу поняла, что мелодия усложнилась тонкой игрой флейты.

Марс сидел на полу, скрестив ноги. У его губ замерла сладкоголосая флейта, и её нежный плач сливался с многоголосьем гуциня. А я, сама того не замечая, в такт им качалась из стороны в сторону и обнимала глиняную бутыль с плещущимся на дне сливовым напитком.

И по-прежнему всё казалось таким естественным и логичным!

Как и мои рыдания, когда мелодия стала совсем грустной-грустной. И Марс с Фенг Ином, сидящие по бокам от меня, перетягивая бутыль с остатками напитка в моих руках друг между другом.

— Лада, не плачь, всё образуется, — просил Марс, выкручивая бутылку.

Получалось плохо, потому что под его руками были ладони Фенг Ина, а под ними — мои.

— Поверь, Лада, они все пожалеют о том, что обидели тебя, — обещал Фенг Ин, оттягивая бутылку к себе.

У него заполучить её не получалось по той же причине, что и у Марса — мы все держались за это пузатое сокровище. И мои слёзы время от времени капали в широкое горлышко.

— Мне это не нравится, — бормотал Марс, — но, притворяясь девушкой Л… Фенг Ина, ты покажешься им достаточно примечательной, чтобы забыть о тебе.

— Почему только притворяться? Я за… — Фенг Ин икнул, — за натурализм!

— Потому что ты не сможешь с ней остаться, — Марс задрал подбородок, — а временно воспользоваться Ладой я не позволю!

— Почему это не смогу с ней остаться? — набычился Фенг Ин и неожиданно боднул меня в плечо.

Я всхлипнула: он и правда не сможет со мной остаться, если мы все умрём из-за прорыва Хаоса! Умрём в первый же день катастрофы! А мне совсем-совсем не хотелось умирать. В видении я приняла это почти спокойно, потому что понимала неизбежность происходящего, но сейчас… Сейчас моя жизнь стала ярче, и я не согласна смиряться!

— …не понимаешь, да? — грозно вопрошал Марс.

Часть его разговора с Фенг Ином я пропустила, поглощённая жалостью из-за скорого завершения такой насыщенной жизни.

— Не согласен! — помотал головой Фенг Ин и потряс бутылью в наших руках. — Я смогу её уберечь! У неё не возникнет проблем!

— Не сможешь!

— Смогу!

Я зажмурилась, роняя всё больше слёз, даже рукава платья промокли.

— Твой отец не спас твою мать! — выпалил Марс зло.

Фенг Ин резко подался вперёд, почти опрокинув меня на спинку софы, и процедил:

— Твой тоже! Так что не стоит мне напоминать! Мы с нашими отцами разные, мы можем поступить иначе! Можем сделать лучше! Превзойти их!

Мы все умрём — хотелось рыдать в голос.

— Не будь таким самонадеянным! — крикнул Марс.

— Лучше быть самонадеянным, чем всю жизнь зацикливаться на неудачах и бояться!

Стало удушающе тихо.

Пальцы Фенг Ина вдруг обрели силу, и он выдернул пузатую бутылку из моих расслабленных рук. Я открыла глаза. Покрасневшие глаза Фенг Ина блестели гневно и обиженно. Глядя прямо на Марса, он прижался к горлышку и резко запрокинул бутылку. Красные дорожки соскользнули от уголков рта, пролились каплями на шёлк рукавов.

Опустив бутылку к моим коленям, Фенг Ин снова с вызовом уставился на Марса, резким движением вытер с подбородка вино и неожиданно протянул бутылку Марсу.

Тот несколько мгновений сурово смотрел в ответ, после чего выхватил бутылку и так же резко приложился к ней, допивая остатки. Их, видимо, оставалось немного, и ничего не пролилось, только покрасневшие губы увлажнились.

— Мир? — спросил Фенг Ин.

Марс кивнул. И оба посмотрели на меня.

— Почему ты плачешь? — одновременно спросили они.

Их ссора и примирение выглядели так мило, что в сердце опять разлилась боль: как жаль, если скоро наши жизни оборвутся! Я сильнее разрыдалась.

В голове царила пустота. Я плакала и плакала, не в силах что-то сказать, а Фенг Ин и Марс не знали, что делать. В конце концов, они решили, что замучили меня грустной мелодией и попытались сыграть что-нибудь более весёлое…

А потом мы вдруг внезапно уже прятались в углу чердака под прикрытием водного щита Фенг Ина, который преломлял свет, чтобы сделать нас невидимыми в полумраке, и по чердаку расхаживали два инспектора порядка, рассматривая остатки еды.

— Нельзя допускать, чтобы кто-нибудь узнал о контрабанде вина, — ворчал один.

— Брат, не напоминай! Это были коллекционные «Грушевые слёзы» и «Невинная слива» для цензора Ху, специально спрятал их на складе, чтобы преподнести во время проверки. Кто же знал, что какие-то сопляки посмеют сюда забраться!

Мы под прикрытием щита почти не дышали. Марс с одной стороны и Фенг Ин с другой прижимались ко мне довольно плотно, и это начинало давить.

Вопрос, насколько адекватным было моё ощущение предельной ясности вставал в полный рост, так как последовательность событий пестрела неожиданными провалами.

Когда мы решили искать музыкальные инструменты? Кажется, это как-то связано с моим замечанием о мозолях на пальцах Фенг Ина. Когда Марс прихватил флейту? Откуда появилась вторая бутылка? Чем закончились мои рыдания? Почему мы прячемся в углу? Я даже не помнила, как эти инспекторы порядка появились на чердаке!

Ощущение странной ясности поблекло из-за лёгкого гула в голове. Всё вокруг начало закручиваться, словно пол и крыша вдруг решили поменяться местами. Меня повело в сторону. Сильная рука Марса поддержала поясницу. Он хмуро смотрел на инспектора порядка, который крутил в руках гуцинь. Фенг Ин глубоко дышал, и по его виску стекала капля пота.

Создание иллюзорной маскировки на основе воды относилось к крайне сложным техникам, а его разум подвергся воздействию коварного в своём хмеле напитка. Впору беспокоиться, сможет ли Фенг Ин продержаться достаточно долго, чтобы нас не нашли.

«Уходите, — взмолилась я, глядя на инспекторов порядка, — ну же, идите искать нарушителей в другое место!»

Потому что нам так просто кражу коллекционного вина, предназначенного для цензора, не простят. Меня вовсе выгонят за такое нарушение! Я же просто вольная слушательница без связей.

Мне вдруг стало трудно дышать и труднее выносить это ожидание, пока инспекторы топтались вокруг стола и сдвинутых вместе соф, рассуждая, кто же такой дерзкий и умелый, что пробрался сюда, не потревожив охранные чары.

Холодный пот проступил на лбу, во рту стало невыносимо сухо, а сердце норовило удвоить сердцебиение. Невольная дрожь тряхнула тело, и горячая ладонь Марса неуверенно скользнула по моей спине. Острое ощущение этого прикосновения пронзило до полного оцепенения, только сердце дико стучало и мурашки расползались вслед за его рукой. Ладонь поднялась почти до лопаток, медленно спустилась к пояснице. И снова поползла к лопаткам. Это поглаживание полностью захватило мой разум и ощущения.

Медленно я повернула голову. Водяной щит преломлял свет, искажённые сумрачные блики оттенили лицо Марса, подчеркнув скулы и рельеф насыщенно-красных пересохших губ. Разноцветные глаза казались почти одинаково тёмными. Ноздри его носа чуть трепетали. По щекам медленно расползался румянец, и я чувствовала, как моё лицо так же охватывало жаром.

Ладонь всё медленнее и медленнее скользила по моей спине, но от этого разум сильнее затягивало в горячую дымку, и головокружение усиливалось, опрокидывая меня на плечо Марса. Горячее сливово-сладкое дыхание скользнуло по моей щеке. Так близко…

Искажённый свет резко задрожал. Водный щит поплыл, делясь на потоки.

Я вдруг поняла, что на чердаке очень тихо. Надежда полыхнула в мыслях: инспектора, к счастью, уже ушли! Но когда посмотрела в сторону стола, сквозь пласты распадающегося щита увидела две тёмные фигуры.

Инспекторы порядка всё ещё были на чердаке, один держал пустые бутылки, а другой — гуцинь. Они смотрели в нашу сторону и молчали, скорее всего потому, что оторопели от нашего неожиданного появления.

Ой…