38: Марс

Черепица была почти горячей от нагревших её лучей солнца. Я сидел на скате крыши, тёплый ветер трепал мои волосы и откидывал пряди со лба. Вдалеке вскрикивали птицы.

Взгляд скользил по аккуратному симметричному парку. Кусты в нём были невысокими, деревья отсутствовали, поэтому все посетители хорошо просматривались. И особенно внимание привлекала одна пара.

Тонкая светловолосая девушка в устаревшем светлом платье.

Молодой имперец с забранными в хвост волосами.

Немодное одеяние выделяло Ладу среди студенток управленческого факультета. Современные платья выпрямляли силуэт в цилиндр, и хотя полупрозрачные покрытия добавляли фигурам объёма и хрупкости, в целом это выглядело немного агрессивно. Платье Лады с расширявшимся вниз многослойным подолом, подчёркнутой лентой-пояском талией и кружевными оборками вокруг полуобнажённых плеч выглядело изумительно женственно, нежно и трогательно. Возможно, я был пристрастен, потому что такая одежда напоминала времена, когда я жил в родном герцогстве. Было что-то ностальгическое в облике Лады.

Сопровождавший её Лонгвей опять щеголял в имперском одеянии. На этот раз цвета морской волны с тонкими серебряными линиями в форме чешуек на краях широких рукавов и внизу подола. Мой взгляд прирос к нему, когда он наклонился, чтобы сорвать с клумбы алый цветок и преподнести его Ладе.

Три дня назад я так и не набрался решимости бросить его в больнице самостоятельно добираться в общежитие, так что конфликта между нами не случилось, мы благополучно вылезли в подвале дортуара и незаметно вернулись в свои комнаты, пока инспекторы порядка искали нарушителей среди старшекурсников с магией воды.

Стратегия инспекторов в обычной ситуации была бы успешна: сначала среди наиболее вероятных подозреваемых найти одного нарушителя, а через него выйти на остальных. Если бы не специфические познания в алхимии, у нас были бы серьёзные проблемы, потому что, не найдя нарушителей по запаху и пьяному поведению, инспекторы повели всех водников на анализ на алкоголь.

Лонгвей вернулся под утро и, перегнувшись через перегородку между комнатами, прошептал, что Ладу успешно обнаружили в больнице и ни в чём не подозревают. Мне оставалось только подавить беспокойство и принять этот ответ.

Казалось, всё шло благополучно: мы избежали обвинения в нарушении порядка, Лонгвей заботливо сообщил мне о Ладе, но атмосфера между нами неуловимо изменилась.

Был ли то взгляд, которым Лонгвей окинул меня перед тем, как по стенке соскользнуть обратно в свою комнату. Или взгляд на следующий день, когда он сообщил, что собирается вместе с Ладой искать артефакт. Сообщил, а не пригласил меня присоединиться. Что-то определённо было не так, как обычно.

И раньше бывали дни, когда Лонгвей ел с другими студентами и приходил на занятия отдельно от меня, но в этот раз мне казалось, что это отдаление было другим.

Более существенным.

А солнце продолжало тепло светить. И Лада вставила красный цветок в свои золотистые мягкие волосы.

Она смотрела на Лонгвея. Издалека я не мог точно разглядеть выражение её лица, но…

— Земляной дракон, предпочитающий греться на крыше — это что-то новенькое.

Я отвёл взгляд от беспокоившей меня парочки к группе фехтовальщиков, надеясь, что объект моего интереса не успели рассмотреть.

Мягкие шаги прошелестели по черепице, смешиваясь с ненавистным шелестом шёлка. Рядом опустилась изящная девушка.

Ваншу Лян. Одна из графинь великой пятёрки. Сегодня она тоже выбрала имперский наряд. Прекрасные белые лотосы цвели на нежных голубых водах её халата. Вышивка отличалась великолепием, достойным Золотого города. Жемчужины и бисер поблёскивали на чуть загнутых вверх носиках туфель. Будто невзначай Ваншу Лян теребила подвешенный на пояс белоснежный нефрит с гербом её рода.

В отличие от многих девушек Академии, она не стремилась заглянуть мне в лицо, тактично избрав своей целью расстилавшийся внизу парк. И сидела на приличном расстоянии, хотя достаточно близко, чтобы я ощущал тяжеловатый цветочный запах её парфюмерии с приторным оттенком пудры.

— Быть драконом земли не значит проводить всё свободное время под землёй, — заметил я небрежно.

— Знаю-знаю, — её лёгкий смех унесло ветром. — Учитывая зелёный, напоминающий мох, траву и ветки покров земляных драконов, очевидно, что вы предпочитаете прикидываться частью пейзажа, а не закапываться под землю. Даже сейчас вы выбрали костюм кирпичного цвета, чтобы слиться с крышей.

Только после её слов я заметил, что мой костюм почти идеально повторяет цвет черепицы. И это при том, что осознанно я ничего такого не планировал.

— Похоже, это инстинкт, — признал я.

Невольно мой взгляд вернулся к Ладе и Лонгвею. Они стояли очень близко друг к другу. Слишком близко для неё.

Я опять заставил себя посмотреть на фехтовальщиков, но они успели уйти, и я стал искать новую жертву для рассматривания.

— Скажите, ваша светлость, — Ваншу Лян покачала нефритовой поясной подвеской, — ваш брак действительно уже решён? Или вы распустили этот слух, чтобы избавиться от нашего внимания?

У меня задёргалась бровь, и я потёр её пальцем. Посмотрел на солнечное, ярко-голубое небо и спросил:

— Зачем вы интересуетесь?

Глаза заслезились от яркого света, я опустил голову и снова невольно поймал взглядом Ладу. Красный цветок полыхал в её волосах. Лонгвей сидел перед ней на корточках и что-то говорил, указывая на клумбу. Что водник мог рассказать о растущих там цветах и земле? Какие у них могут быть темы для разговора?

Я почти забыл о сидящей рядом девушке, и её голос прозвучал неожиданно:

— Дело в том… Ваша светлость… Марс, — она почти перешла на шёпот. Но вдруг собралась и продолжила твёрже. — Мы не раз встречались на приёмах в Золотом городе. Вы… ты… Давно мне нравишься. И я… я… моя семья достаточно влиятельная, если твой брачный договор ещё можно отменить без последствий, я обещаю, что ты… У меня богатое приданое, и у меня есть образованные дальние родственники, которые помогут тебе восстановить власть в герцогстве…

Она что-то там ещё лепетала, но мне было не интересно и почти тошно. Если в момент разговора о чувствах я ещё ощущал неловкость, то при упоминании приданого и надёжных родственниках хотел только сбежать.

Лонгвей встал и снова оказался слишком близко к Ладе. Его фигура заслонила её от меня. Широкие рукава трепетали на ветру. Казалось, Лонгвей обнимал её за плечи, указывая на цветы в середине клумбы…

Они находились слишком близко друг к другу, и Лада не отступала.

— Марс, Марс, ты слышишь меня? Что ты думаешь? — Ваншу Лян дёргала меня за рукав пиджака.

Развернувшись, я оказался с ней лицом к лицу: раскосые тёмные глаза коренной имперки влажно блестели, лицо было бледным от пудры, а маленькие губы-лепестки — алыми.

— Марс, — мягко позвала она.

Моя ладонь крепко легла на тыльную сторону её шеи. Я притянул её к себе и впился в эти алые, пропитанные фруктовым вкусом губы. Ваншу Лян дёрнулась, кулачки ударили меня по груди, а в следующий миг руки обвились вокруг шеи, и она подалась навстречу.

Горячая, сладкая, податливо гибкая… Ваншу Лян воспламенила тело, но с ней в руках я не мог расслабиться, а влажность её языка казалась не совсем приятной. И как только мысль о том, что наша слюна смешивается, ясно появилась в голове, я отстранился.

Глаза Ваншу Лян покраснели и блестели, сквозь тонкий слой пудры проступили пятна румянца. Она стыдливо опустила взгляд и пригладила смолянисто-чёрные пряди. Я рассматривал её лицо типичной имперки. За последние десять лет я привык к ним, мог оценить красоту, но в этой сидящей передо мной смущённой девушке не находил ничего привлекательного.

— Марс, я… я тебе нравлюсь?

От этого вопроса у меня разболелась голова. И, главное, я не понимал, зачем её поцеловал. Что это был за порыв? Да, я смутно помнил её по приёмам в Золотом городе, представлял примерную силу её семьи, но никогда не рассматривал Ваншу Лян, как партнёра для брака и союзника в политических делах: ни территория, ни экономика наших земель не пересекались и не могли усилить друг друга. Сама Ваншу Лян меня не интересовала. Положа руку на сердце, несмотря на засилье имперцев, я бы предпочёл связать жизнь с девушкой из завоёванных королевств, потому что культурно они ближе и понятнее.

— Марс… — жалобные ноты вывели меня из задумчивости.

Хотя хотелось отвести взгляд, я заставил себя прямо смотреть на Ваншу Лян. Выражение её широко распахнутых глаз, подрагивание влажных раскрасневшихся губ, одухотворённое выражение лица, подавшееся мне навстречу тело — всё выдавало трепетное ожидание взаимности. Я почти ощутил угрызение совести за этот невольный обман её ожиданий, но больше было неловкости и самобичевания.

Зачем я устраиваю себе ещё больше проблем?

Но что-то нужно было решить. Немедленно, пока не случилось больше недоразумений.

— Прости, — я постарался изобразить печаль. — Ты красивая и очень привлекательная девушка, но мы не можем быть вместе.

— Но…

Я поднял руку, останавливая её возражения и игнорирую наполняющие раскосые глаза слёзы:

— Даже если твоя семья согласна на наш брак, это всё равно не случится. Тебе лучше подыскать кого-нибудь другого. — Мой взгляд невольно дёрнулся в сторону парка. — Например, присмотрись к моему другу Фенг Ину.

Не знаю, зачем я сказал последнее. Но Ваншу Лян, кажется, это уже не слышала. Слёзы побежали по её щекам, размывая выбеливающую пудру. Судорога исказила лицо, смешивая выражение горя и злости. Губы Ваншу Лян задрожали, кулачки сжались.

— Т-ты… — казалось, она сейчас задохнётся. — Ты…

Ваншу Лян поднялась на ноги. Шёлковый халат с роскошной вышивкой затрепетал на ветру, тихо звякали драгоценные подвески в заколках.

— Как, как ты… — Она лихорадочно вдохнула и указала на меня пальцем. — Если ты не собирался на мне жениться, как ты посмел прикоснуться ко мне? Кто я, по-твоему? Какая-то баронеска вроде этой Яроваль, которую можно попользовать и с рук на руки передать?

Я совершенно некультурно вытаращился на неё, напрочь позабыв о манерах и необходимости сохранять лицо.

— О чём ты говоришь? — мой тон мне самому показался убийственно холодным.

Ваншу Лян отступила на шаг, и в её глазах окончательно возобладала злость. Они сверкали, словно тёмные драгоценные камни. Улыбка исказила маленький ярко накрашенный рот.

— Я просто напоминаю, что я и моя семья не те, кого можно легко отбросить в сторону.

Она вызывающе смотрела на меня. И я захлопнул рот так резко, что щёлкнули зубы. Ваншу Лян проверяла меня. Провоцировала резкими словами о Ладе. Прощупывала, насколько Лада мне нравится.

Поэтому мне нужно было проигнорировать это замечание. Даже если от этого клокочет в груди и хочется обратиться в дракона и сотворить что-нибудь резкое.

Я должен был сохранить спокойствие ради Лады, потому что если заступлюсь за неё сейчас, её ситуация станет ещё хуже, ведь страшнее оскорблённой женщины может быть только оскорблённая влюблённая женщина. И Ваншу Лян явно испытывала ко мне чувства, ревновала. Вглядывалась в моё лицо, ожидая реакции.

— Это какую-нибудь баронессу ты можешь опорочить и бросить, со мной так поступать нельзя, — язвительно повторила она, подтверждая мои мысли о проверке чувств к Ладе. — Ты меня поцеловал и должен взять на себя ответственность!

Злое ожидание в её глазах бесило.

Кажется, мне пора побыть злодеем.

Я резко встал. Ваншу Лян отступила на полшага и тут же с вызовом во взгляде вернулась на прежнее место. Она смотрела на меня снизу вверх, выпятив грудь, слегка подрагивая.

Задрав подбородок, я растянул губы в хищной усмешке и шагнул ей навстречу.

— Уверена? — низким, рокочущим голосом осведомился я. Рывком оказался лицом к лицу с ней и оскалился. — Твоя семья — ничто в сравнении с возможностями наследного принца. Пока он считает меня своим другом — я целую и трогаю тех девушек, которых хочу.

Она попятилась. Я растянул губы шире, следуя за ней, постоянно сохраняя между нашими лицами расстояние шириной с ладонь:

— Думаешь, если расскажешь о нашем поцелуе, это плохо повлияет на меня? Ха! Давай расскажем всей Академии, что я повалял тебя по крыше, целовал, трогал, — я протянул руки и резко ухватил её за талию. — И посмотрим, кому станет хуже. Мне или тебе. Посмотрим, кто после такого захочет на тебе жениться!

Я рывком притянул её к себе. Но Ваншу Лян не сопротивлялась. Она только зло смотрела на меня и трепетала, словно пойманная и выбившаяся из сил птичка.

Мой хищный взгляд и угроза репутации как будто совсем её не испугали. Как и то, что нас могли увидеть в таком недопустимо близком виде.

— Думаешь, если нас заметят, я женюсь на тебе? — спросил я сердито.

— Ты не посмеешь отказаться!

Рассмеявшись, я отступил и сложил руки на груди.

— И что мне сделает твоя семья? Будет вызывать на дуэли, пока я всех не побью? Или, возможно, ты думаешь, что отвечающие за Бергхольд чиновники обрадуются попыткам твоей семьи отомстить мне экономическими санкциями или диверсиями? Что ж, можете попробовать.

Что-то изменилось в её взгляде. И я раскинул руки, добивая её пошлым взглядом по телу и словами:

— Но если я тебе настолько нравлюсь, можем переспать пару раз, я не против.

— Ты… Ты! — Ваншу Лян чуть не задохнулась от возмущения.

— Что я? — я хмыкнул. — Чердак в нашем полном распоряжении. Твой халат достаточно большой, чтобы послужить нам подстилкой.

— Ты с ума сошёл? — яростно спросила Ваншу Лян. Она совсем иначе осмотрела меня.

Я сделал ехидно-пошлое выражение лица в стиле барона Гадулы и ещё раз окинул её раздевающим взглядом.

— Хам! — развернувшись, Ваншу Лян бросилась к раскрытому окошку в крыше, через которое я выбрался погреться.

Подол великолепного халата последний раз блеснул на солнце и исчез во тьме чердака. Я выдохнул и устало опустился на черепицу. Провёл ладонью по лбу и с удивлением ощутил влажность пота. Этот разговор с Ваншу Лян оказался неожиданно выматывающим. И всё из-за моего глупого порыва. Я ведь чуть не попал в огромные неприятности!

Я надеялся, что я всё же не попал. Надеялся, что в Ваншу Лян взыграет гордость и злость, и она выкинет из головы все романтические мысли обо мне. И ревнивые мысли о Ладе.

Повернув голову, я стал искать её фигурку внизу. Её и Лонгвея. Ловил любое движение, задерживался взглядом на кустах, но их нигде не было.

Вновь поднявшись на ноги, я подошёл к краю крыши, лихорадочно осматривал парк, и на сердце становилось всё тревожнее.

Лада и Лонгвей куда-то исчезли. Вдвоём.