40: Марс

Нужно найти Ладу!

Но я уже решил держаться от неё подальше!

Два противоположных желания разрывали меня на части. Сердце тянуло спуститься вниз и отыскать Ладу с Лонгвеем, убедиться, что у неё всё благополучно. А разум твердил, что лучше этого не делать.

Потому что для Лады с её страхами и уязвимостью будет ужасным ударом, если она узнает, что её близкий друг как-то причастен к трагической судьбе её родителей. Не стоило становиться таким её другом.

Потому что моё положение слишком шатко.

Потому что моё внимание ей вредит.

Потому что всё тайное когда-нибудь становится явным.

Потому что…

Я не мог нормально думать об этом всём. Требовалось навести порядок в голове и успокоиться.

С крыши я отправился в библиотеку. Солнечные лучи пронизывали высокие окна, золотили медные детали светильников, ярче высвечивали оттиски названий и узоров на корешках книг, придавали блеска резным стеллажам. И даже танец пылинок казался украшением просторных залов. В ясные дни библиотека выглядела особенно красиво и умиротворяюще.

А ещё был запах бумаги, чернил и особенная, приправленная тихим шелестом тишина.

Но не сегодня.

К шелесту страниц добавились разнотонные шепотки студентов. Сначала объявление о помолвке, потом судебное разбирательство с Гадулой и теперь новый конфликт с великой пятёркой всколыхнули интерес ко мне.

Подняли его на новый уровень.

Бродя между стеллажей в поисках чего-нибудь способного отвлечь меня от метаний, я постоянно ощущал на себе взгляды. Нервное напряжение обостряло чувства, позволяя отчётливее различать эмоциональность шепотков, улавливать моё имя, имя Лады, Фенг Ина, участниц великой пятёрки…

И сколько бы я ни ходил, им не надоедало меня обсуждать. Надежда на то, что пристальное внимание скоро само рассосётся, не оправдывалась. Так имело ли смысл оставаться здесь, словно зверю в зоопарке?

Остановившись между очередными стеллажами, я собирался развернуться и уйти, когда взгляд зацепился за названия на бордовых и красных корешках.

«Секреты женского сердца».

«Ухаживания за благородными леди: правила и ошибки».

«Сон в цветах под ивой».

Я уставился на последнее название. Кажется, цветы и ивы как-то связаны с имперским эвфемизмом о любовной близости. Что-то такое Лонгвей стащил для ознакомления, когда ему было двенадцать. Я успел увидеть только пару страниц с откровенными картинками, прежде чем нас поймали и назначили месяц штрафной отработки в библиотеке. Тем страннее было обнаружить что-то столь непристойное здесь, в центре имперского образования. В порыве любопытства я ухватил книгу за корешок и потянул на себя, но прежде, чем вытащил её целиком, послышался насмешливый голос:

— А ты и без фехтования не скучаешь.

Виконт Цао Су опирался плечом на стеллаж и с любопытством меня рассматривал.

В другое время я был бы рад увидеть его, предложить спокойно пофехтовать друг с другом без присмотра многочисленной толпы, но…

— Хочешь снова вызвать меня на дуэль? — поинтересовался сразу, чтобы не разыгрывать ссору для обоснования вызова, если Цао Су действительно явился за этим.

Криво усмехнувшись, он потянулся в совершенно небрежной, не соответствующей аристократам манере и, глядя на расписной потолок, признался:

— Гадула пытался нанять меня для нового вызова. Когда я сказал, что не справлюсь с тобой, он пообещал позаботиться о том, чтобы на дуэль ты явился в ослабленном состоянии. Очень жаждал твоего публичного унижения. Готов был прилично заплатить. Но поклонники великой пятёрки предлагали больше, хоть и без гарантий твоего предварительного ослабления. А сейчас ко мне подошла лично Ваншу Лян и потребовала вызвать на дуэль некоего барона Фенг Ина и основательно над ним поглумиться, чтобы ты… как она там сказала… — Цао Су сделал вид, что крепко задумался, и продирижировал пальцем. — Чтобы ты думал, что говоришь, и не смел её принижать.

Он преувеличенно довольно улыбнулся, словно гордился точностью цитаты.

Я молчал. Настроения шутить и налаживать связи не было совершенно. Я толкнул книгу про сон под ивами обратно и полностью повернулся к Цао Су.

Теперь он стал серьёзным.

— Марс, не мог бы ты быть осторожнее с заведением врагов?

— Что, устал от столь соблазнительных предложений?

— Конечно, — Цао Су вздохнул. — Такие деньги предлагают. Ты не представляешь, как печально осознавать, что мне их не заработать.

— Бери оплату за сам факт вызова. Я не против с тобой регулярно тренироваться.

— Увы, современные аристократы весьма практичны, их интересует только конечный результат, а не твоё славное сияние на полигоне. С такими заказами я сам должником окажусь.

Интересно, что сейчас делают Лада и Лонгвей?

Я покосился на красную книгу про сон под ивой… Жар прокатился по телу, мысли стали хаотичными.

— Марс… — позвал Цао Су.

Моргнув, я понял, что отвлёкся. Для меня такое выпадение из разговора с посторонними не характерно. Мне нельзя так отключатся от беседы даже с таким, казалось бы, малозначительным драконом, как Цао Су.

— Прости, — я постучал пальцем по лбу. — Не представляю, как со всеми этими проблемами справиться. Столько драконов здесь, все чего-то от меня хотят, и мне постоянно нужно что-то делать и решать. Я к такому не привык, в Золотом городе было намного спокойнее…

Я застыл, поражаясь сказанному. Неужели я настолько привык на словах восхвалять Золотой город, что делаю это даже тогда, когда за мной не присматривают тайные стражи и в этом нет необходимости?

В библиотеке вдруг стало невыносимо душно, шуршание страниц показалось слишком громким.

— Извини, — повторил я с вымученной улыбкой. — И спасибо за предупреждение.

Цао Су внимательно смотрел на меня. Казалось, он скажет что-то ещё. Но, в конце концов, он просто покачал головой, небрежно сказал «До встречи» и удалился.

За нами наблюдали два стоявших у окна парня, и одна девушка через стол перегнулась, чтобы видеть пространство между стеллажами, где проходил разговор. Но под моим взглядом все трое резко отвернулись.

Тяжело вздохнув, я уставился на книги раздела, в который я бездумно зашёл. Все они так или иначе посвящались ухаживаниям, любви, брачным традициям.

Следовало пойти в раздел политики. Или истории, в которой можно отыскать полезные примеры. Экономики на худой конец, а не в вот это всё…

Мне пора сосредоточиться на деле.

Только какое у меня дело? Сейчас не вполне понятно…

Убить Лонгвея?

Выполнить наставления по его опеке от тайной стражи? Которая, кстати, как-то подозрительно долго не проявляла признаков жизни. Ни за что не поверю, что в этом царстве цензоров у них нет своих шпионов.

Изучить подпольную освободительную организацию, в которую входил мой отец и чуть её не уничтожил своими признаниями ради моего спасения?

Обзавестись полезными связями? Среди аристократов или хотя бы цензоров, раз они проявили интерес.

Выполнить домашнее задание?

Мой смешок прокатился по притихшей библиотеке. Улыбаясь, я запрокинул голову: слишком забавно и нелепо в списке моих вероятных дел звучало выполнение домашнего задания. И ведь не отложить это, потому что надо поддерживать честь семьи хорошими оценками.

Какой семьи, если в ней только я?

Изгнав эту мысль, направился к выходу. Библиотека не смогла меня умиротворить, но теперь я хотя бы был уверен, что не стану бросаться на неинтересных девушек с поцелуями.

Поцелуи… Что, если Лонгвей решит поцеловать Ладу, а она не захочет? Хватит ли ей смелости отказаться в этом случае? Не подавит ли он её своей общительностью и наглостью? Он ведь достаточно самовлюблённый, чтобы не замечать чувств окружающих.

Чем больше думал об этом, тем сильнее хмурился. Хоть иди и проверяй, как они там.

Только не будет ли это слишком нелепо? Особенно теперь, когда Лонгвей перестал меня приглашать, а я снова стал игнорировать Ладу во время лекций…

Как иногда трудно принять решение, у меня даже лоб заныл от напряжения.

Я просто аккуратно проверю. Если всё в порядке, они этого не заметят. К тому же Цао Су рассказал о попытке нанять его для избиения Лонгвея, и Ваншу Лян могла обратиться к кому-нибудь ещё. Сам Лонгвей, конечно, в безопасности, но вдруг он не уследит за безопасностью Лады?

Мне определённо стоило их отыскать.

***

Усердие в установлении хороших отношений со всеми, наконец, принесло плоды: мне не только подсказали, в какую сторону ушли из парка Лада с Лонгвеем, но помогли отследить их путь, а также сообщили, что до меня их искала большая группа старшекурсников.

Похоже, Ваншу Лян нашла исполнителей для своей нелепой мести. Стиснув зубы, я за ближайшими кустами погрузился под землю и ринулся в указанном направлении. Магия сливалась с моим желанием, восприятие обострилось, помогая слышать больше и дальше. В парке в основном гуляли пары и небольшие компании, я надеялся легко отыскать большую группу парней с дурными намерениями.

Но ещё раньше я уловил рокот воды, пробивающей себе путь через землю. Лонгвей мог материализовать воду из магии, но предпочитал разумно расходовать силы и просто призывал её явиться к нему. Вода текла из-за пределов моей способности ощущать и прослушивать землю, а мои навыки считались отменными, так что мощность его притяжения впечатляла.

Вскоре я прибыл на место с искренним намерением просто присмотреть за ними. Течение сквозь землю на несколько мгновений замедлилось, дёрнулось в сторону от моего магического воздействия. Но вода почти сразу вернулась в прежнее проторённое русло и продолжила течь на зов.

Миг я колебался: похоже, Лонгвей меня заметил. Стоило двигаться дальше?..

Я прислушался. Вода своим журчанием и вибрацией при прохождении через землю мешала чётко различать происходящее, но смутно ощутимый конфликт казался вялым. Ладу и Лонгвея подловили в каком-то подземелье из пустых комнат и небольшого разветвления коридоров. Под землёй Лонгвей собрал столько воды, что ему хватило бы раскатать весь первый курс.

Приближаться или нет?..

В нетерпении я не мог лежать на своём прохладном земляном ложе. Вырвался на поверхность и вдохнул пьяняще-свежего воздуха. Глаза заслезились от солнца, всё было каким-то раздражающим. Ещё и в подземелье послышались крики.

Подскочив к кустам, я заставил их мягко раздвинуть ветки, чтобы открыть мне обзор на выход из подземелья.

Водяной пузырь выскользнул из проёма в декоративных руинах со сломанными колоннами и потрескавшимися статуями. Двое в воде так плотно сцепились друг с другом, что выглядели бы единым целым, не будь платье Лады светлым, а костюм Лонгвея — тёмно-синим. В один миг я очень чётко рассмотрел детали: подол обвивал его ноги, его рука на талии Лады, казалось, сейчас переломит её пополам — так сильно он прижимал её к себе. Кружевные оборки декольте переплелись с лацканами его пиджака, висок Лады почти касался его шеи.

Слишком близко!

Почему Лонгвей так крепко прижимал её к себе? Почему она не вырывалась?

Лонгвей чуть повернул голову в мою сторону, и я отпрянул, скрываясь за листвой. Вибрация земли оповестила меня о притоке воды ко входу в подземелье. В следующий миг раздался всплеск и крики.

Я сместился в сторону и снова выглянул сквозь кусты.

Под защитой водяного шара Лонгвей обнимал Ладу за талию и смотрел на неё. На щеках Лады расцветал смущённый румянец. Лонгвей что-то сказал. И в следующий миг шар с ними потёк прочь. Его скорость не уступала моему земляному навыку перемещения.

Лонгвей словно убегал.

Оскалившись, я собирался нырнуть под землю и погнаться за ним, но резко остановился.

Так не пойдёт.

Пока Лонгвей для своих фокусов вытягивает воду из земли, следовать за ним незаметно не получится.

— Хах! — фыркнул я, поняв, что он двигался через пейзажный парк.

Уйти от земляного дракона через парк? Да он шутит! На поверхности я могу прятаться не хуже. Я прыгнул вперёд и приземлился на четыре когтистые лапы. Грудь раздалась шире, покрываясь похожими на кору чешуйками с тонкими зелёными шерстинками имитации мха. Центр тяжести головы изменился из-за отросших ветвистых рогов, имитирующих ветки. Земляные драконы не летали, но ползали мы стремительно.

Вытянув морду так, чтобы рога прижались к задней части шеи, я заскользил между кустами и деревьями — быстрый и не оставляющий следов.

Дикое возбуждение хлестнуло по нервам, я мчался, следуя невидимой тропе из водных вибраций. Лонгвей был быстр, водяной щит скрывал запахи, виртуозное владение водой позволяло ему двигаться сквозь растительность почти беззвучно.

Но от меня он уйти не мог. Я тренировался вместе с ним, я знал «почерк» его силы: сколько воды он мог достать и сколько предпочитал использовать на какие приёмы, его возможности, его стиль…

И я знал, как догнать его, как напасть, впиться зубами в…

Кто-то взвизгнул. Я метнулся в кусты и помчался по складке между холмами. Девичий крик выбил меня из охотничьего транса. Я уже не так ясно ощущал след Лонгвея впереди, но зато вернул себе ясность мысли.

Какого змея пернатого… что я творю?

Остановившись, я вернул себе мягкокожий вид и уставился на свои длинные белые пальцы. Они утопали в ярко-зелёной траве. Рядом стрекотали насекомые. Моё тяжёлое дыхание их почти заглушало. Запахи потеряли звериную остроту. И дыхание выравнивалось. Но сердце стучало, как сумасшедшее.

Я только что, пусть всего несколько мгновений, но на полном серьёзе охотился за Лонгвеем.

***

Ещё до создания общеимперской Академии на её нынешней территории было много парков, замысловатых строений и дворцов, а после объединения всех высших учебных заведений плотность различного рода архитектурных и парковых объектов значительно возросла. Здесь скопилось огромное число студентов, поэтому, наверное, неожиданные встречи должны происходить часто…

— Нет ничего удивительного в неожиданных встречах…

Ветер заглушил мой шёпот, всколыхнул лепестки высаженных по периметру балкона белых и красных гортензий. Я поднёс чашку горьковатого чая к губам. Указательный палец свободной руки продолжал поглаживать выпуклости на эфесе. Жар чая и прохлада металла — два контрастных ощущения, но я едва их осознавал.

Мой взгляд не отрывался от уличного столика ресторана.

Не отлипал от двух фигур — светлой и тёмно-синей. Они сидели близко друг к другу, в пол-оборота ко мне, так что я мог рассмотреть лица обоих.

Я пришёл сюда успокоиться после неконтролируемой трансформации. Выбрал это место наугад, занял столик на балконе в тени навеса, подальше от любопытных глаз, но так, чтобы не выпадать из общества. Это было вынужденной мерой: подземное уединение могло обострить звериные инстинкты, а слишком большая компания и шум — пробудить агрессивность, так что оба варианта мне не подходили. Пусть мы гордились силой боевой формы, но трансформация и забеги в непредназначенных для этого местах были дурным тоном, да и правила Академии это не поощряли. Я не хотел попасться на чём-то подобном.

Я просто хотел мирно провести час или два, гармонизировать сознание. Так почему Лада и Лонгвей, покинувшие подземелье раньше меня, неожиданно явились именно сюда и выбрали столик в пределах моей видимости?

Какое несвоевременное совпадение!

Отставив чашку, я, наконец, зажмурился и потёр переносицу. Почему-то сегодня Лонгвей раздражал особенно сильно.

Он заметил меня и намеренно выбрал это место?

Грудь спёрло от гнева, и усмирённый зверь снова поднимал голову. Стиснув зубы, я приоткрыл глаза, исподволь бросая взгляд вниз.

Лада сидела, скромно опустив голову. Лонгвей придвинул свой стул ближе к ней и практически через её плечо смотрел на меню, что-то говоря. Ветер смешивал её растрепавшиеся мягкие светлые волосы с его жёсткими чёрными волосами.

У меня задёргался уголок губ.

Время, казалось, растянулось бесконечно. Лонгвей всё что-то говорил, иногда указывая на пункты меню, но большую часть времени он смотрел на Ладу. Она чуть приподняла плечо с его стороны, словно воздвигая преграду. У меня заскрипели зубы, но прежде, чем я смог подумать о вмешательстве, Лада прикрыла глаза, сделала глубокий вдох, и её напряжённое тело чуть расслабилось. Неловко улыбнувшись, она что-то сказала.

Лонгвей молча разглядывал её.

Пауза в их разговоре даже издалека выглядело неловко. Особенно когда на щеках Лады полыхнул румянец.

Что он ей сказал?!

Я подался вперёд, пальцы вонзились в эфес шпаги. Всё тело напряглось, словно готовый к выстрелу лук.

С усилием воли я поднёс ладонь к лицу и накрыл глаза.

Темнота принесла мгновенное умиротворение. Я вдохнул и снова посмотрел вниз.

Лонгвей опять что-то говорил, а Лада едва заметно кивала. И хотя в её позе ощущалась насторожённость, уйти она не пыталась. Лонгвей откинулся на спинку своего стула и поднял руку, призывая официанта.

Не двигаясь, почти не дыша, я смотрел, как к их столу подошёл молодой официант и принял заказ. Лада всё это время молчала и только изредка поглядывала на Лонгвея, пока тот делал заказ.

Официант отступил, чтобы вернуться с чайным набором и сладостями. Лонгвей не сводил взгляда с Лады и что-то легкомысленно рассказывал. Лада поёрзала на месте.

Ей определённо было неловко. Я ожидал, что она сорвётся. Я видел приближение этих кризисов по её отведённому взгляду, напряжённости тела, жестам, но каждый раз вместо порывистого ухода Лада словно зачерпывала очередную порцию терпения в глубоком вдохе и продолжала слушать Лонгвея. Время от времени она даже находила смелость немного посмотреть прямо на него.

Что он задумал?

Я ждал его действий. Чего-нибудь… провокационного, что дало бы повод напомнить ему о его положении. Но они словно бы просто общались. Лонгвей никак не показывал, что знает о моём присутствии, ни разу не посмотрел в мою сторону. Он выглядел небывало сосредоточенным — на Ладе. А она, похоже, делала всё возможное, чтобы сосредоточиться на нём. Они находились в своём отделённом ото всех мирке. И это неимоверно бесило.

Что происходит? Что? Что они делают?

Лада заговорила, и Лонгвей звонко рассмеялся, запрокидывая голову. Слегка махнул рукой, отрицая что-то. Лада склонила голову набок, и он тепло ей заулыбался. Слишком мягко. Слишком нежно. И, не знаю, была ли это игра солнца и теней, но, казалось, Лада улыбнулась ему в ответ.

Я поднялся. Сидеть здесь теперь бессмысленно, я только раздражался сильнее. Это крайне глупо — обдумывать свои дела, глядя на развлекающегося Лонгвея. Мне нужно принять логическое решение, и это лучше сделать в тишине, отстранившись от эмоций!

Сзади раздался голос:

— Разве вас не учили, что невежливо пропускать назначенные встречи без предупреждения…

Все мышцы напряглись, волосы на загривке встали дыбом. Чудом я не дёрнулся и даже сумел разжать пальцы на эфесе шпаги.

— …ваша светлость, Марс, — договорил незнакомец.

Медленно я повернул голову и уставился на молодого дракона в сером костюме в тонкую полоску. Я оставался сидеть, а он смотрел на меня с высоты своего долговязого роста, что добавляло его облику надменности.

— Не припоминаю, чтобы назначал вам встречу, — холодно отозвался я, но нервы затрепетали.

Потому что в Академии я пропустил только одну назначенную встречу — с группой сторонников отца. Столько времени я их избегал, а теперь забылся и слишком долго оставался в общественном месте один.

Или мне повезло, и я ошибся в личности этого молодого дракона?

— Не мне, но моему дяде. Который передавал вам послание от вашего отца, — холодный ответ оборвал надежду, что судьбоносную встречу с освободительным движением удастся отложить ещё на некоторое время.

Настало время для очередного словесного сражения. Развернувшись всем корпусом, я небрежно указал на стол:

— Присаживайтесь. Подозреваю, разговор не будет коротким, так что предлагаю что-нибудь заказать для маскировки.

Молодой дракон всматривался в моё лицо, явно пытаясь понять мои мысли. Насторожённость и надменная агрессивность чуть ослабли, но для меня сейчас даже малейшие их признаки казались невыносимо раздражающими. Разум словно специально придирался к каждой мелочи, к микродвижениям его мимических мышц, выискивая малейший повод для мгновенной агрессии.

Всё же мы иногда слишком животные в своих инстинктах, в то время как наше общество развилось и усложнилось до такой степени, что это животные инстинкты перестали быть самым оптимальным способом действия.

Мой непредвиденный собеседник брезгливо дёрнул верхней губой. Я под столом стиснул кулак.

— Благодарю за приглашение, — он всё же уселся на стул и постучал по пластинке на столе, отправляя вызов официанту.

Ветер снова всколыхнул гортензии, пряди моих волос, а вот волосы моего собеседника, приглаженные гелем, не дрогнули под этим напором. Молодой дракон откинулся на спинку стула и сложил руки на груди.

Он смотрел на меня, я — на него. Под столом я расслабил руку и положил её на эфес. Тут же опомнился и выложил обе руки на стол, стремясь показать свою открытость и стремление к диалогу, в отличие от закрывшегося незнакомца.

В сердце появилась неизъяснимая горечь: попав в Золотой город, я представлял, как вырвусь из-под опеки императора, попаду к соратникам отца, и вместе мы отомстим. Но наблюдая за интригами императорского двора и чиновников, узнавая о конфликтах между знатью завоёванных королевств, я постепенно взрослел и приходил к осознанию, что всё не так просто, и лагерь сопротивления не обязательно примет меня с распростёртыми объятиями.

Я покосился на уличные столики, будто проверяя, не смотрит ли кто-нибудь сюда. Но разум был сосредоточен только на одной паре. Лада и Лонгвей сидели всё так же близко друг к другу. Мой взгляд остановился на них. На чуть напряжённой Ладе. На оживлённом Лонгвее. Он вёл себя так беззаботно, что захотелось встряхнуть его и поинтересоваться здоровьем императора, которого он собирался спасти с помощью Артефакта.

Вот и шёл бы искать свой Артефакт!

Злость всколыхнулось опаляющей волной, взбудоражив нервы до мурашек. Только прикрыв глаза, я смог избавиться от яркого образа, как я за грудки выволакиваю Лонгвея из-за стола.

Тоже мне, будущий император! Как на него положиться, если он не может элементарный поиск в Академии организовать? Безответственный! Капризный! Поверхностный!

Зубы скрипнули, и я глубоко вдохнул, возвращая внимание своему собеседнику. Тот внимательно изучал меня, но прежде, чем я сделал плясавшее на языке едкое замечание, появился официант.

— Чёрный кофе с ликёром, — не глядя на меню заказал молодой дракон. И после многозначительной паузы добавил чуть тише. — И пирожное от шеф-повара.

Это было так неожиданно, что я почти поверил, что ослышался. Мой собеседник с вызовом уставился на меня, явно готовый обороняться от насмешек, но я просто отвёл взгляд.

Внизу официант принёс Ладе и Лонгвею по пирожному. Это было что-то розовое с россыпью тёмных шариков. Лада с любопытством разглядывала лакомство.

Надо было самому её угостить…

Моргнув, я отвернулся от них. Молодой дракон сверлил меня взглядом.

Молчание затягивалось. Я всё не мог выбрать стратегию общения. Я ничего не знал о драконах, которые продолжали дело моего отца, а тело тянуло меня повернуть голову в сторону Лады и Лонгвея. Хотя бы скосить взгляд. Желание было таким сильным, что глаза начали подёргиваться.

Незнакомец повернулся к уличным столикам и с мрачным намёком протянул:

— Кажется, слухи не лгут, и эта девушка вам действительно не безразлична.

Он резко скосил взгляд на меня, проверяя реакцию на сказанное. От его хищной ухмылки по спине побежали мурашки.