42: Марс

Первый посланник освободительного движения, передавший письмо отца, показался мне трудным в общении. Но этот второй… поразил до онемения. Долго я рассматривал его молодое надменное лицо, не в силах подобрать слова. И даже забыл оглядываться на Ладу.

Может, зарубить его мечом? И не придётся ничего решать…

Под столом пальцы сжались в кулаки, я намеренно не касался шпаги: с эфесом в руке зуд прирезать этого наглеца был бы сильнее. Прошлый порыв звериной агрессии ещё не рассеялся, а нервы вновь испытывали на прочность.

— Ты думаешь, о чём говоришь? — почти прошипел я.

Анонимный собеседник задрал подбородок:

— Конечно. Если бы я был недостаточно квалифицированным для переговоров, меня бы сюда не послали.

Я поджал губы, скрывая зачесавшиеся от злости клыки. Мой собеседник, казалось, воодушевился от моей вынужденной покорности.

— Марс Берг, неужели ты надеялся, что достижений твоего отца достаточно, чтобы ты мог сравниться с теми, кто все эти десять лет, пока ты наслаждался благополучием Золотого города и безопасностью, рисковали своими жизнями, продолжая подтачивать имперскую власть? — он, сверкая глазами, подался вперёд и повторил сказанное ранее. — Твоего отца больше нет. Ты не сделал ничего выдающегося и не продвинулся в иерархии нашей организации, поэтому ты не имеешь права на подробные объяснения. Если ты хочешь получить такое право, ты должен выполнить первое задание, которое тебе дали. Нам нужно, чтобы ты выманил наследного принца. Или наследник Бергов настолько труслив, что боится даже попытаться это сделать?

Суставы захрустели — так сильно я стиснул кулаки. Зверь во мне просыпался, словно в груди зажигалось пламя. Лишь выдержка, натренированная в Золотом городе, позволила унять дикое желание разбить это высокомерное лицо.

И тут, и там — все одинаковы.

Эта неожиданная похожесть представителя освободительного движения и обитателей Золотого города немного сбила с толку. Пусть я и раньше понимал, что везде есть хорошие драконы и мерзавцы, но сталкиваться с этим вот так было… немного сокрушительно для мировоззрения.

Впрочем, отец всех предал ради моего спасения, так чего ждать от остальных? Тем более, что для некоторых всё это сопротивление лишь способ перераспределить власть в свою пользу. Даже этот мой собеседник явно наслаждался возможностью на меня давить.

Заставив себя разжать пальцы, я следом ослабил давление челюстей. Дракона, сидящего за столом напротив меня, я почти ненавидел. О чём думали силы сопротивления, посылая на переговоры высокомерного выскочку?

— Это провокация тайной стражи? — грубо спросил я. — Или цензоров?

— Будешь отказываться от действий против имперского рода под предлогом того, что не веришь нам? — неожиданно точно догадался собеседник.

— Доверчивые умирают молодыми, — неприятным тоном отозвался я. — Ты выглядишь, как представитель клуба актёрского мастерства, разыгрывающий роль опереточного злодея.

Его глаза широко распахнулись. Я хмыкнул и спрятался за чашкой нетронутого чая, изображая глоток.

— То есть ты нашёл оправдание, чтобы не помогать нам выманивать наследного принца? — осведомился мой собеседник.

— Я этого не говорил.

— Но не соглашался выполнить свой долг!

Пришлось согласно кивнуть. После короткой паузы я добавил:

— Для переговоров мне нужен кто-то более серьёзный. Как понимаю, я сейчас единственный, кто может помочь добраться до наследного принца. Так что я хочу к себе отношение, соответствующее опасности и значимости задачи.

— Не слишком ли много ты о себе возомнил? — собеседник прищурил глаза. — Ты ещё ничего не сделал, не доказал свою лояльность, а уже требуешь к себе особого отношения. Кто тебя знает, может, ты шпионишь для тайной стражи или цензоров?

Похоже, он не хотел признавать неудачу. Возможно, его карьера в сопротивлении зависела от результатов этой встречи.

Мгновенно приняв решение, я поднялся со стула. Шпага ударилась о ножку, я выпрямил её и подался вперёд, нависая над столом:

— Заманивание наследного принца в ловушку я буду обсуждать с кем-нибудь более влиятельным. Желательно — знакомым мне. — Я внушительно понизил тон. — Потому что это очень серьёзное дело. Не то, о чём можно вот так болтать на балконе ресторана. Не то, о чём я буду разговаривать со студентом.

— Я аспирант! — процедил посланец сопротивления и тоже встал. — Ты должен быть благодарен за то, что тебе, имперскому выкормышу, дают возможность присоединиться к борьбе за освобождение и даже готовы вернуть Бергхольд. Не будь слишком самонадеянным!

Губы нервно дёрнулись, и я не удержался от смеха.

— Ты считаешь меня идиотом? — я перестал нависать над столом. Теперь, когда мы стояли прямо, стало очевидно, что этот посланец на полголовы ниже, и я естественным образом мог смотреть на него свысока. — Победа и поражение в войне против империи сейчас находится в моих руках. Только я могу легко и просто доставить вам наследного принца, тем самым обезглавив империю. Лишь идиот поверит, что после его смерти всё разом рухнет, а я смогу безнаказанно убежать. Нет. Успехом или неудачей закончится это дело, но я в любом случае попаду в розыск, а тайные стражники, которые смогут ускользнуть от расправы, продолжат охотиться за моей головой, пока не убьют.

— Это пустые отговорки.

— Не делай вид, что ты не знаешь об имперском фанатизме служить до смерти. И не делай вид, что сопротивление настолько могущественно, что может разом уничтожить всех тайных стражей. Они не просто так называются тайными, их точное количество и местонахождение знает только император. Как бы вы ни старались, некоторые из них сбегут. И они, согласно своим кодексам служения, проложат мстить врагам. А я, как заманивший принца в ловушку, стану их основной целью. Это не отговорки, любой здравомыслящий дракон придёт к таким же выводам. При таком раскладе я рискую больше всех, и вы по-прежнему не хотите показать мне немного искреннего отношения?

— К тебе проявили искреннее отношение, ты сам не пришёл на встречу! Ты не можешь теперь обижаться на то, что тебе не доверяют!

— Я не трепетная девица, чтобы обижаться на подобные вещи. Мы не доверяем друг другу. Вы знаете обо мне всё, а я о вас почти ничего, и при этом вы требуете от меня практически пожертвовать своей жизнью без гарантии на успех. В конце концов, мой отец боролся за свободу Бергхольда от имперцев, а не за то, чтобы наша исконная земля досталась кому-то другому!

Или боролся за возвращение полного контроля над своей территорией.

Мысль возникла внезапно, и я подавился заготовленными красноречивыми словами. Застыл, глядя в покрасневшее от гнева лицо моего собеседника, не понимая, откуда появилась столь крамольная идея об истинных намерениях отца. Стыд накатил удушающей волной: я не хотел думать об отце и его мотивах плохо, но после стольких лет в Золотом городе и невольного наблюдения за борьбой за власть очень трудно верить в чью-то искренность. Просто я не ожидал, что идеальный образ отца треснет так внезапно и в момент, когда мне особенно сильно нужна вера в его наставления.

Хлоп-хлоп-хлоп! — тихие аплодисменты раздались со стороны выхода на балкон, и всё моё тело покрылось мурашками: я забылся и открыто говорил то, что говорить не стоило.

Если что, всегда можно сослаться на то, что я пытался узнать больше информации о заговорщиках.

Утешаясь этой мыслью, я повернулся к выходу с балкона. Там стоял тот же мужчина, что передал мне зашифрованное послание отца. Он взмахом руки остановил открывшего рот посланца:

— Я всё знаю, ты можешь идти, — мужчина благожелательно мне улыбнулся и направился к только что освобождённому месту напротив меня.

Предыдущий переговорщик остановился на выходе с балкона и бросил на меня гневный взгляд, предупреждая:

— Я останусь рядом на всякий случай.

— Не переживай, — снова помахал рукой мужчина. — Мы всё проверили: рядом ни тайной стражи, ни шпионов цензоров. Марс не устроил нам ловушку и не находится под постоянным наблюдением…

Я удивлённо моргнул: неужели меня спустили с поводка?

— …Тебе не о чем беспокоиться, — договорил мужчина.

У предыдущего посланца раздулись ноздри, но ему пришлось принять приказ старшего и отступить. Мужчина сел на его стул и жестом предложил мне присаживаться. У меня заныла голова: спорить с молодым драконом проще, чем с опытным интриганом. А этот старик должен быть опытным, раз дожил до сегодняшнего дня.

Он скосил взгляд в сторону. И в груди резко похолодело, потому что его взгляд был направлен точно в то место, где сидели Лада и Лонгвей. Секунда, вторая, третья — они казались вечностью. Мужчина вновь сосредоточился на мне, но теперь его благожелательная улыбка казалась несколько мрачной.

— Судя по тому, что я услышал, ты довольно много думал над тем, что мы обсуждали на прошлой нашей встрече. — Он отставил в сторону грязную чашку. — Прискорбно, что даже с посланием твоего отца ты по-прежнему не слишком нам доверяешь. Но, с другой стороны, это вполне ожидаемо, ведь прошло так много лет, и в Золотом городе ты наверняка видел достаточно, чтобы никому не доверять просто так. Поэтому давай не будем тратить время на пустые разговоры: каких гарантий с нашей стороны ты хочешь, чтобы доставить нам наследного принца?

Слишком прямая постановка вопроса и тон внешне вежливый, но в нём ощущалось давление. В попытке отсрочить любые действия я ответил:

— Мне будет довольно сложно его выманить. Лонгвей не идиот. В нынешней опасной ситуации ему нужна очень веская причина, чтобы покинуть безопасный Золотой город. Я такую причину придумать не могу.

Пусть они сами что-то решат, и тогда я смогу выиграть немного времени на принятие окончательного решения, просто сообщая им, что их приманка не работает.

— О, с этим как раз никаких сложностей нет, — мужчина шире растянул губы, и улыбка стала больше похожа на оскал. — Скажи наследному принцу, что его отца можно спасти с помощью Артефакта, исполняющего желания, и у тебя появились подсказки, где его искать.

Дыхание постепенно застывало. Я пристально смотрел на мужчину напротив, гадая, не проверка ли это для меня. Казалось, они уже догадались об истинной личности «Фенг Ина» и теперь изучают мою реакцию. Ведь если они убьют Фенг Ина, а тот окажется обычным имперцем, это может насторожить и цензоров, и тайную стражу, после чего я вряд ли смогу выполнить их требование.

— Лонгвей может потребовать, чтобы я сам просил Артефакт о спасении императора, — тихо напомнил я.

— Артефакт выполняет только одно желание в жизни, скажешь, что не хочешь тратить свой шанс.

Я усмехнулся:

— Вы плохо понимаете имперцев: для них естественно и правильно, если я исполню свой долг по спасению правителя и оставлю принцу его шанс на исполнение заветного желания. Иные варианты будут выглядеть подозрительно и насторожат принца.

Мужчина прищурился. С полминуты он молчал, после чего неохотно заговорил:

— Тогда скажи, что ты уже нашёл Артефакт и попытался загадать желание, но Артефакт не слушает тебя из-за конфликта правил исполнения желаний.

— Какого конфликта?

— Защитный небесный мандат был дарован предку императора этим Артефактом. Недуг императора тоже вызван Артефактом. Артефакт не может убить того, кто защищён от смерти с помощью исполненного желания, поэтому императора прокляли вечным сном. Артефакт не может исполнить желание его пробудить, потому что это будет противоречить уже исполненному желанию. И только наследный принц, находящийся под воздействием небесного мандата, может просить Артефакт скорректировать действие мандата таким образом, чтобы проклятие вечного сна рассеялось. Если ты скажешь это, у принца не будет иного выбора, кроме как явиться к Артефакту лично.

Я моргнул. Тряхнул головой, словно это могло помочь привести в порядок мысли. Усмехнулся:

— Ваша фантазия впечатляет. Не уверен, что принц поверит…

— Мы все хотим верить в хороший финал, и теперь, когда все прочие умыли руки и не знают, как спасти императора, принц должен хвататься за любую соломинку.

— И всё же… — я покачал головой, хотя при более глубоком размышлении выдумка не казалась слишком невероятной: небесный мандат слишком непостижимая вещь, никто такую защиту делать не умеет, но у Артефакта такая возможность есть.

— На самом деле это правда, — у мужчины дёрнулась щека. — Кроме того момента, что принц может скорректировать желание предка и изменить небесный мандат.

Я застыл, осмысляя только что сказанное.

Небесный мандат и впрямь мог оказаться результатом исполнения желания, только… Трудно поверить, что кто-то из освободительного движения отчаялся настолько, чтобы обратиться к легендарному Артефакту за помощью в убийстве императора. Ладно Лонгвей сюда прибежал в надежде на чудо — он почти мальчишка и не имеет иных возможностей что-то изменить. Но те, кто годами сопротивлялся империи и строил планы по возвращению свободы завоёванным королевствам — как кто-то мог оказаться столь мечтательным, чтобы выбрать столь ненадёжный способ?

И, получается, Лонгвею бесполезно просить Артефакт о спасении императора? Или мне сейчас солгали, чтобы я не надеялся найти спасение в покровительстве императора?

А самое главное: теперь, когда мне открыли причину состояния императора… либо я присоединяюсь к сопротивлению, либо меня убьют. Потому что тайна покушения на правителя слишком опасна, чтобы доверять её чужаку.

Смогу ли я сегодня выйти с этого балкона живым?