Глава 15

Всё это время из здания нас не выпускали, еду доставляли в комнаты. Ближе к вечеру мне пришло письмо от Вишни.

Я уже начала волноваться, что письма как-то перехватывают.

«Да ты в край потеряла страх, адептка Снежная, только ещё на моём горбу и не летала. Директора предупредил. Буду в городе Азизаб завтра вечером, оттуда напишу. Главное, держитесь. Вишкаштдар».

Во, как, вроде бы отругал, а вроде бы поддержал. Но короткую записку ему отправила.

«В городе остался Нат, может, ему нужна помощь, проследи, пожалуйста. В остальном буду держать тебя в курсе. Лина».

Не успев отправить свою записку, как в руки упало письмо от Али.

«Лина, пожалуйста, не бросай брата, я для тебя всё что хочешь, сделаю. Хочешь, женюсь? Но не бросай, а если бросишь, то лучше не возвращайся. Я тебя лично закопаю. Али».

То ли на меня посыпается все кары земные, то ли для меня сделают всё, что я не попрошу, и как выбрать-то, аж теряюсь.

И только, когда к нам постучал страж, чтобы проводить к Шамите, пришло долгожданное письмо от Рив.

«Лина, дети с Мио и Эмильеном недавно вернулись домой. Надеюсь, у вас всё в порядке. Не переживай, пока тебя нет, мы за ними присмотрим, вы только поскорей возвращайтесь. Дети ждут обещанного праздника. Удачи. Ждём домой. Рив».

- Дома, — облегчённо вздыхаю, беря заготовленные мешочки.

В первом мешочке находился только жетон, другие маленькие запчасти от артефакта оставила при себе, мало ли пригодятся. В уговоре указан только этот артефакт, поэтому за откат я не переживала. А во втором, только необходимые зелья, ничего лишнего.

Встретились мы всё в том же зале. Я, прежде чем сесть на своё место, положила чёрные мешочки на чайный столик. Шамита дала команду рукой двум рядом сидящим девушкам, чтобы приступали к проверке. Одна взяла артефакт, другая пододвинула к себе зелье, а мы затаив дыхание, сидели в тишине и играли в гляделки, ожидая вердикта.

— Всё в порядке, — произнесли они после часовой проверки.

— А с вами приято иметь дело, — улыбнулась Шамита, знаком руки отпуская девушек с мешочками. — Сегодня и завтра можете отдыхать, одиннадцатого числа начнётся ваше очищение. Советую хорошенько выспаться, — произнесла она вставая.

***

За это время, пока мы сидели в отеле, Вишня добрался до города и провёл вылазку до оазиса, ожидая одиннадцатого числа, когда можно будет нас забрать.

Наступившего числа с утра я оделась в мужскую одежду, чёрного цвета штаны, такого же цвета рубаху и военные бутсы. Волосы собрала сначала в хвост, после заплела в косу, и сверху повязала бандану. Рюкзак повесила за спину и вышла в коридор, где меня уже ожидала мои ребята.

Нас и тех, кто сидел в клетках, как и подростков из амбара, собрали вместе и провели до другой части города, где в стене справа находился тайный выход из города. Он выходил на узкую красную каменную дорожку, которая петляла до песчаной пещеры. Своды, которой уходили вниз, в темноту. Почему-то мне сейчас вспомнился мультфильм «Аладдин», надеюсь, никакую лампу оттуда мы добывать не будем?!

— Прошу всех вниз, — сказал ангел, указывая на неосвещённую пещеру. — Спускаетесь по одному, далее проходите лабиринт и выходите с другой стороны, там вас будут ожидать с почестями и одаривать подарками.

— Деньгами? — спросил какой-то тип бомжовой наружности, почесав загривок.

Меня передёрнуло. Хотя мои так же ранее выглядели. Ненужно судить по внешнему виду, меня посади в клетку, я тоже такой же стану.

— И деньги тоже, — сказал ангел как-то ехидно.

Половина группы сразу же побежала к входу. А к нам поближе подошёл Бим, замявшись в пяти шагах и рассматривая мою компанию.

— Светлого дня, Бим. Иди сюда, — поманила его рукой. — Всё в порядке, они со мной.

— Светлого дня, нурс Камберб и мастер де Илер, Лина, — прошептал тот смущённо, подойдя ко мне в центр, сделанный из окружающих меня мужчин.

— Надеюсь, так и будет, парень, — оскалился Соян. — А где твой, Содж?

Тот кивнул чуть левее, где в отдалении стоял нахохленный паренёк, на вид ровесник Бима. Высокий, широкоплечий, но всё ещё не нарастивший мышечную массу. Одежда рваная грязная и сейчас коричнево-серого цвета. Светло-русые волосы, коротко постриженные под ёжик, серые льдинки глаз смотрели на всех волком.

— Ей, парень, — говорю ему громко. — Иди к нам, — машу рукой, чтобы подошёл.

— Ты его не тронешь, — шипит какой-то страж, встав между нами.

Хотя парень и не спешил подходить, видимо, никому не доверяя.

— Да ну, и почему же? — спрашиваю, улыбаясь.

— Ей Род, полегче, им всё равно вместе в лабиринт идти, — успокаивает его ангел.

А меня эти слова напрягли. Что же там такого в лабиринте? Неужели разделят?

Страж отошёл, а парень с не охотой наоборот приблизился.

— Я — Лина, это моя семья, — произношу, и представила всех по очереди. — А как к тебе обращаться? — интересуюсь у парня.

— Я Содж, названный, как мне сказали, в честь прадеда, — отвечает тот.

— О как здорово, будешь младшим, а ты, Содж, старшим, а то не хотелось бы запутаться, — улыбаюсь и подхожу, обнимая паренька. Тот от этого жеста застыл, не зная как реагировать. — Слушай внимательно, мы не враги, хочешь выбраться отсюда, кивни, — тот чуть ощутимо кивает, обнимая в ответ. И чтобы окончательно получить доверие волчонка, сказала немного правды: — Содж — твой дед, не спрашивай как, — чувствую, как тот напрягся. — Всё объясним дома, когда мы покинем этот клубок змей. Главное, держись его, он сюда за тобой пришёл. — А после громко добавляю, видя, как охраннику не понравился этот шёпот и он уже хотел подойти поближе: — Ты, главное, нас держись, и мы выберемся. Вот Бим тоже с нами. Я с ним учусь в академии, только мы на разных факультетах…

— Хватит болтать, все уже зашли, вас только ждём, — перебивает строго ангел.

Я смотрю, как впереди нас заходит рыжеволосая девочка, только постоянно поглядывая на нас. Наверное, хочет быть поближе к нам, да я и не против. Мягко ей улыбаюсь, кивая. Кто знает, может, хоть её удастся спасти.

— Держитесь между нами, — говорит Сев. — И ещё, если вдруг так получится, что мы там потеряемся, старайтесь все идти вперёд, в конце мы обязательно встретимся. Всем всё понятно?

Я только киваю, направляясь вглубь пещеры. Пригнувшись, стала аккуратно спускаться по каменным ступенькам. Перил не было, а держаться за холодные гладкие стены не получалось, поэтому всё время смотрела под ноги и всё меньше по сторонам. Главное знала, впереди мои и позади они же, мне нечего бояться, меня не бросят.

Через тридцать с чем-то ступенек мы оказались на твёрдой поверхности, а впереди уже виднелся узкий проход, ведший, по-видимому, ещё куда-то вглубь пещеры. Туда мы и направились. Воздух в пещере стоял чуть затхлый, а чем глубже мы спускались, тем он становился сжатее, поэтому мы старались дышать так, чтобы постепенно лёгкие привыкли к такому кислороду. Иначе меньшее, что может случиться в таком случае это головокружение или развиться клаустрофобия. Так же мы старались общаться шёпотом или жестами, чтобы эхо не разносилось слишком далеко, как-то не хотелось наткнуться на того, кто тут обитает, раньше времени.

Со временем песок сменился мхом, а по стенам текла какая-то зелёная слизь, из-за которой до стен дотрагиваться стало как-то противно. А чтобы не упасть, поскользнувшись на мхе, шли очень медленно и по одному. После двадцатиминутной ходьбы прямо по узкому коридору, опять пошли ступеньки спиралью вниз. Вокруг начал клубиться туман, сначала чуть заметный, после, всё больше погружающий всё вокруг в бело-серый холодный дым.

— Ребят, у нас проблема, тут становится очень скользко идти, — произношу, смотря на заледенелые ступени, и боясь сдвинуться, так как от одного движения ноги начинают разъезжаться в стороны. — Знала бы, ледоступы надела, ребят? — оглядываюсь и никого, вокруг странная оглушающая тишина. — Приплыли. И что теперь делать? Вот же только кто-то бурчал впереди. Куда все делись?

Может, это такое первое испытание, не замёрзнуть? Если из тумана выйти, то и остальных найду. Так и решила поступить, поэтому начала медленно спускаться дальше. Стены кончились, но спуск стал ещё круче, ступеньки ещё меньше, начала по ним всё больше скользить, чем идти. Видимость ухудшилась. А ещё через десять ступенек я всё-таки поскользнулась, упала на попу и покатилась вниз, перескакивала через две, а то и три ступеньки, пересчитывая их своим копчиком, при этом громко визжа и боясь, что соскользну в бок и полечу в темноту. Достигнув дна через ещё тридцать ступенек, по инерции покувыркалась ещё пару метров и больно удалась головой об рядом стоящую стену, отключаясь.

***

— Вита, ты меня слышишь? — спрашивает на удивление похожий на мамин голос, доносившийся из далека. — Лина, милая, очнись. Лина. — Я застонала, голова сильно трещала, в ушах звенело, и это громкое пиликанье только всё ухудшало. Рукой пошевелить не могу, ногой тоже, только и могу удручённо протяжно стонать. — Доктор, доктор она приходит в себя, помогите ну кто-нибудь. Медсестра, да что вы ходите, как беременная на последнем месяце, помогите же ей, — произносит мамин панический голос.

Этого не может быть. Не может, я просто сплю.

— Мама? — шепчу, приоткрыв пересохший рот, пустыня Сахара отдыхает с такой засухой.

С двадцатого раза мне удаётся слегка приоткрыть глаза, в которых, наверное, находилась тонна песка. Послышался топот ног, и в мои и так больные глаза начинают, светить фонариком.

Ну, спасибо, не ослепла, так меня решили добить. Глядишь, слепая не испугаюсь того, кто меня лечит.

— Она действительно приходит в себя. Вы что-нибудь чувствуете? — спрашивает громкий мужской голос.

Глаза после светящегося фонарика вообще открыть не могу, зато прослезилась, теперь пытка на уши пошла. Вдруг оглохну. И что я должна была почувствовать? Ослепла я или нет? Или оглохла? Зайдите с этим вопрос чуть попозже, пожалуйста, когда попробую открыть глаза или когда пройдёт звон в ушах. Изверги.

— Воды, — хриплю из последних сил, даже губы открываться не хотели, так присохли друг к другу.

За мной что, вообще не ухаживали?

Темнота.

Прихожу в себя уже ночью. Нахожусь всё в том же месте, то есть — в больнице, её ни с чем не перепутать. Во-первых, поэтому жуткому запаху хлорки и лекарств, а во-вторых, по пиликанью датчика пульса. Значит, слух и нюх при мне, осталось проверить зрение.

Глаза получилось открыть с первого раза, и никакого песка, и никакого слепящего яркого света, а главное — я не ослепла.

Перед моим взором предстала небольшая палата на два места. Окна, находящиеся над головой без занавесок, впускали в комнату свет от уличного фонаря, который позволял разглядеть обстановку без вреда для чувствительных глаз. Стены, покрытые кафелем тёмно-синего цвета. На пол постелен серый линолеум. На потолке белая плитка с большими квадратными плафонами. Вторая кровать слева пустовала. Возле моей койки стояла куча каких-то приборов вместе с капельницей, и стул, спинкой повёрнутой ко мне. Сама кровать застелена во всё белое.

Звать кого-либо пока не готова, хотя до сих пор ужасно хочется пить, как и принять обезболивающее, жутко болит голова, но не хочу, чтобы кто-то увидел мою истерику. Понимание, что всё это время я находилась в коме, и вся та жизнь только моё больное воображение, делало мне невыносимо больно. Слезы катились из глаз, изо рта вырывались всхлипы, и то, что я до сих пор не могу пошевелиться, делало меня ещё к тому же беспомощнее. Хотелось выть, но боялась, что услышат. Хотелось свернуться клубочком, но тело меня не слушалось. А моё скуление всё-таки привело в палату медсестру.

Полноватая женщина за сорок, шатенка, в униформе медперсонала подошла ко мне.

— Ну что ты, моя хорошая, — начала она сюсюкаться, вытирая мои слёзы. — Всё образуется, ничего страшного не произошло. Вот увидишь, ты ещё будешь ходить на своих двоих. Доктора обязательно помогут, здесь они знаешь какие мастера. Что там ходить, бегать будешь. А пока поспи, поспи, станет легче. Вот увидишь.

Подействовал то ли стресс, то ли лекарство, которое мне вколола медсестра, и я снова уплыла в темноту.