Глава 6

На следующее утро, когда в группе настал мир и порядок, и нас престали терроризировать, я встала в самом лучшем расположении духа, понимая, что у меня всё будет замечательно. Над головой летали два удивительных существа, чем-то похожие на фей. Если бы я не была знакома с Мио, приняла бы этих двоих за них. Хотя, может они из другого рода, расы, нации или ещё чего фейского.

Девушка облачена в длинное платьице оранжевого цвета, которое полностью открывало спину. Обута в белые босоножки, при том на длинном каблуке, наверное, сантиметров пятнадцать будет. Распущенные тёмно-русые волосы до попы украшал оранжевый цветочный ободок и оранжево-жёлтые крылышки за спиной.

Парень в синих штанах, в белой рубашке и такого же цвета кедах. Сам блондин, а крылышки голубовато-белые.

— О-о-о, наша красавица проснулась, Ми, — произнёс женский голосочек.

— Нас ни для этого наняли, Ро, — произнёс мужской. — Это вам подарок, — и они запели.

Не знаю, откуда лилась музыка, но пели они превосходно. Песни «Ласкового мая» или Дмитрия Маликова — «Ты одна, ты такая», слушать их — это дорогого стоит. Конечно же, феи поют по-другому, и слова немного другие, но главное — смысл. Я сначала чуть не разрыдалась. Может, слишком сентиментально, но я так соскучилась по родине, по родителям. Мне хотелось увидеть их хотя бы одним глазком, чтобы убедиться, что с ними всё в порядке, большего мне и не надо.

На пробежку я шла в раздвоенных чувствах. Мне хотелось слушать и слушать эти певцы, то хотелось, чтобы они навсегда замолчали. Песни всё это время не прекращались, когда я была в уборной и когда одевалась, и когда выходила, и когда пришла на стадион.

— Всем доброго или не очень утра, — произнесла я, ставя бутылочку с водой на скамейку.

— Доброе. О, как восхитительно ужасно, — произнесла Марика, скривившись. Четвёртая и последняя девушка из нашей группы. Я посмотрела на неё вопросительно. — У тебя два поклонника, и они очень хотят получить твоё согласие на ухаживание. Это так… миленько, — выплюнула она, начиная бег с препятствиями.

Марику можно назвать мужланкой. У неё грубый голос, очень короткая стрижка, и она предпочитает мужскую одежду. Даже свою униформу перешила: верх оставила неизменным, а юбку превратила в широкие штаны. Издалека не заметно, а вот когда подходишь ближе, сразу бросается в глаза. А если кто-то хоть что-то скажет по этому поводу отрицательно, может по-быстрому отправиться в больничку. Хук справа у неё отменный. В группе она сдружилась с тремя орками, одним драконом и нагом.

— А что не так-то? — спрашиваю, удивлённо рассматривая беговую дорожку.

А точнее, полоса препятствий начиналась в нашем климате с простого бега, после нас ждала грязь, затем четырёхметровая стена, которую как-то нужно будет преодолеть. Климат меняется на пустынный, в нём зигзаговый бег с прыжками через различные препятствия, спрятанные в песке. Затем погода опять меняется на северный и нас ждёт плаванье в ледяной воде, и, наконец, просто бег до финиша в трёхметровых сугробах. И на той стороне нас ждёт Сев с дальнейшими указаниями.

— Да брось ты её слушать, Лина, как будто Марику не знаешь, — произнесла Кенри, тоже начиная бег. — Подумаешь, просто, так принято мужчинам заявлять свои права на женщин.

Я побежала следом.

— Фу, как грубо, — поморщила нос Лекс, догоняя нас. — Это обычные ухаживания, ничего не обязывающие…

— Если, конечно же, девушка не примет его, — перебила её Кенри. — То там и свадьба через три или шесть месяцев. И в очень, очень и очень редких случаях девушка отказывает.

— Почему в редких? — спрашиваю, падая в грязь.

— Потому что как бы ты не говорила «фи», к тебе всё равно ключик подберут, — усмехнулась Марика.

— Н-да, а я как-то этим никогда не интересовалась, — прошептала я, кряхтя.

— Совсем? — вопрос в три голоса.

— Ну, да, — отвечаю, покраснев от стыда. Хотя я, наверное, и так уже красная от бега. — Как-то не было возможности об этом подумать и изучить.

— Ясно всё с тобой, — произнесла и как-то грустно посмотрела на меня Марика. — Даже я в детстве мечтала выйти замуж за принца, при этом хорошо его помучив…

— Тогда слушай, — перебила её Кенри, зло на неё посмотрев. — Спрашиваешь у этих двух певцов, кто твои поклонники, если знаешь о ком речь, и они тебе нравятся, говоришь: «Да». Но если скажешь: «Нет», а на самом деле они тебе нравятся, то ухаживать за ними начнёшь уже сама. Во второй раз магия не даст своего согласия. Если такая гордая, что сумела послать, то узнай же и сама на своей шкуре, каково это — добиваться любимого человека. — Вот тут я поняла, что влипла, магия — это не живое существо и твоего сомнения не поймёт. — И если в первом варианте ты могла бы заставить его ревновать, взять ещё ухажёров, но не больше пятидесяти, и из них только пять могут стать твоими мужьями. То во втором есть такая возможность только у него. А если ещё попробуешь изменить, магия отвергнет предложения и накажет за обман, например, бесплодием или тем, что ты всю жизнь будешь хотеть мужчин, а они тебя на дух переносить не будет. Но если дашь согласие на ухаживание, то у тебя на запястье правой руки появятся белая вязь (тату), в виде витиеватого небольшого браслета всего лишь два сантиметра. Вязь означает, что у тебя есть поклонник или поклонники, которые в будущем могут стать мужьями, а прямые полосы означают — сколько у тебя ухажёров. Ухаживания длятся три месяца. — И дальше начинается что-то похожее на рыцарский турнир, кто круче тот и победил. Тут всё ясно. А Кенри всё продолжала: — Женихам даётся полный красный свет, только не насиловать, не красть, не бить и не угрожать. Ещё через три месяца заключается брак. Как ухаживания, так и брак, только магический и только навеки. Если кто посмеет заикнуться об обычной росписи, магия накажет. После заключения брака вязь становится фиолетовой, если один из партнёров умер, то вязь переходит на левую руку и чернеет. Если у пары появляются дети, то вязь становиться толще и на ней распускается цветок, синий — мальчик и красный — девочка. Соответственно, если несколько детишек и разных полов, то можно посчитать по цветкам в вязи.

— А как можно отказаться или согласиться? — спрашиваю дальше.

— А это очень просто, подходишь к ухажёру и даёшь ответ, или можешь дать ответ им, — произнесла Лекс, указав грязным пальцем на певцов. — Они передадут. Мне вот другое интересно: почему тебя не наказывает за такое музыкальное шоу мастер де Илер?

И правда, почему? Я бы ревновала и… да не может быть. Они решили за мной официально ухаживать? У меня на лице само-собой вышла дурацкая влюблённая улыбка. И это, наверное, означает, что Соян приехал. Я безумно рада.

— Она, по-видимому, поняла о ком речь, — произнесла Марика, перемахивая стену в два прыжка.

Лекс и Кенри вопросительно посмотрели на меня.

— Пока ничего не скажу. Вот когда буду уверена на сто процентов, тогда и поговорим, — улыбаюсь, рассматривая стену. — А давайте стенка на стенку?

Те удручённо вздохнули, но, рассматривая эту громадину, согласились. Далее решили не разговаривать, а ускориться, так как, во-первых, парни уже почти закончили, а во-вторых, препятствия становились всё сложнее. На финише, до которого я доползла, стуча зубами, меня уже ждал очень злой Севарнат. А может, всё-таки я ошиблась и ко мне в женихи набивается кто-то другой.

— Лиса Снежная, прошу за мной, — произнёс он строго, и не дожидаясь ответа, пошёл по дорожке в сторону своего спортзала, где у него располагался личный кабинет. — Все свободны.

Я испуганно сглотнула и пока шла следом всё раздумывала, как объяснить, что к этому музыкальному представлению я не имею никакого отношения и готова отказаться от него хоть сейчас.

— Сев, я не… — начала я, когда мы вошли в его кабинет.

— Лина, мы с Сояном настолько тебе противны? — спрашивает Сев, перебив меня. — Неужели мы только и подходим, чтобы быть с тобой только в образе рабов?

— Да с чего ты такое взял? — спрашиваю возмущённо.

— А как я это ещё должен понимать? Ты тогда на вечере отказала нам, — произнёс тот возмущённо. — Но тогда ладно, мы после подумали и решили, что ты, как и все девушки, мечтаешь об официальном ухаживании, а не о таком заявлении. Хотя мы и хотели что-то устроить в виде этого, но тогда предложение само сорвалось с наших губ. И вот, когда мы с Сояном наконец-то договорились и решились на второй шаг и отправили к тебе Ми с Ро, ты до сих пор молчишь. Ты хочешь отказать нам?

— А тебе не приходило в голову, что я об этом ухаживании ничего не знала, — зашипела я. — За всё время, что я тут нахожусь, мне удалось изучить только историю, географию, растительный и животный миры, как и ваши законы, но там нигде не сказано о брачных ритуалах. Везде было описано, что тот или та состояли в браке и у них столько-то детей. Всё. Откуда, по-твоему, я должна об этом узнать? Мне только несколько минут назад девочки из моей группы рассказали об этих ухаживаниях и что означают все эти беспрерывные песни. И я уже хотела подойти к тебе после урока и уточнить, вы ли это устроили, а ты нападаешь, даже слова сказать не дал. — Хотя, хорошо, что не дал сказать, а то я бы ещё больше наломала дров. — И да я принимаю ваши ухаживания, — прошипела разъярённо.

Стоило мне только закончить предложения, как феи исчезли, обдав нас розовыми лепестками. На правой руке появилась два белых обруча, а тату сделанное ранее ритуалистом перешло на левую руку.

Вот гад, всё настроение испортил, хотя оно и не блистало после обжигающего северного холода. Надо не забыть принять укрепляющее после горячего душа. Разочарованно выдохнув, начала успокаиваться и направилась к двери.

— Лина, — позвал тот уже нежно.

— Что? — шиплю я оборачиваясь.

— Я люблю тебя, — сказал Сев.

Злость как рукой сняло. Манипулятор.

— И я тебя, — отвечаю. — Соян вернулся?

— После бала должен вернуться, — ответил тот, обходя стол и направляясь ко мне.

— Какого бала? — спрашиваю удивлённо.

Он что там развлекается, и с кем? Да я ему отрежу всё что можно и нельзя, если он хоть к одной цыпе подойдёт.

— Зимний бал, после которого начнутся первые игры К.И. на. В. — А-а, у нас бал. Пусть котик тогда пока живёт. — Никто ещё не предлагал пойти? — спрашивает, зажимая меня между стеной и дверью.

— Нет, а ты не хочешь пригласить? — интересуюсь, упирая руки в грудь демона, а потом грустно добавляю: — Или ты идёшь с кем-то из этих твоих цып? Вот скажи мне, Сев, на меня обижаешься, а сам с этими? Я понимаю, ученицы, если они флиртовать начитают, ты их вежливо посылаешь, ссылаясь на новый закон в академии, но почему ты не отшиваешь работниц академии? Особенно этих двух кошёлок, которые у меня уже в печёнках сидят. Стоишь, постоянно с ними разговариваешь, о чём-то так звонко смеётесь. А стоит мне подойти, так «идите Снежная, идите, не мешайте, я с вами позже поговорю». Честно, стало обидно. Да, я просила пока держать про нас всё в секрете, и не компрометироваться себя, но блин, это что месть мне за то, что так сказала?

— Во-первых, я бы предложил пойти со мной, но учителя на балу будут как сторожа, чтобы такие пакостники, как ты, не нашли неприятностей на свою попу, — ответил он, поглаживая одной рукой мою щёку и шею. — Так что можешь пойти в этот раз с каким-нибудь знакомым парнишкой, а в следующий раз уже мы будем сопровождать тебя, как твои мужья. В общем, этот твоя школьная жизнь, и хоть раз ты должна ощутить, что это такое — школьные балы в нашем мире. Во-вторых, что за ревность? Я тебе не изменяю, и никогда не изменю. Думаю, буду прав, если отвечу и за Сояна тоже. Мы наигрались, напробовались в жизни всего, что только возможно попробовать. И нам теперь просто хочется тихой семейной жизни, только, может быть, изредка разбавляя ей какими-нибудь совместными приключениями. А те, как ты их называешь, цыпы, они общаются со мною только по работе. И если бы они были такими же навязчивыми, как ученицы, то давно бы получили отказ, только в этот раз я бы сослался на то, что у меня уже есть ниса сердца.

Мои пыхтения прервали поцелуем, сначала нежным, игривым, а после меня впечатали в стену, приподняв так, чтобы я смогла ногами обхватить его торс. Но я быстро прервала эту порнографию.

— Сев сюда в любой момент может войти кто угодно, а я не люблю о себе сплетни в таком плане, — произношу глубоко дыша.

— Мы, можно сказать, уже помолвлены, — прошептал тот, поглаживаю моё запястье, где виднелись две белые полосы.

— Это пока ничего не меняет, — стою на своём, спуская ноги вниз. — Вот Соян вернётся, я на вас за все эти монашеские дни оторвусь, а сейчас мне нужно в душ и на занятия.

— Уговорила, — улыбнулся он, чмокнув меня в губы на прощание.

После того, как мы встретились с Кенри, Лекс и парнями возле аудитории, я кратко поведала, кто за мной ухаживает. Конечно же, опустив большую часть нашего знакомства, просто объяснив, что я их наняла по приезду в Думал. В итоге телохранители влюбились в меня, а я в них.

Вечером, когда я готовила себе бутерброды на завтра, на стол опустилась красивая корзина цветов. По бокам похожие на наши Земные белые и сиреневые астры, а посередине белые альстремёрии. Но стоило мне только потянуться к ним руку, как цветы заволокло серым туманом, после чего оставив в корзине только горстку пепла. Перевожу удивлённый взгляд на окно, где обнаружила полыхающего радугой цветов Пушка. Жуть и это моё милое деревце.

— Тихо, тихо — подняла я руки вверх. — Это не я заказала, а Сев с Сояном решили, таким образом, за мной поухаживать. Мило, конечно же, но я попрошу, чтобы в следующий раз дарили цветы только в горшках. Хорошо?

Тот что-то прошелестел, после чего сменил окрас на обычный, успокаиваясь, указал одной веточкой на свой корм, стоящий на холодильнике, а второй на письменный стол в комнате. Понятно, за нервные клетки дай сладкого, и так после, раб, можешь, идти, писать послание. Корм стоит на холодильнике, потому что если его оставить на уровне, где Пушок сможет его достать, то он его съест весь в один присест. Обжора.

Кроме корзины и пепла в ней, к её ручке крепились два жёлтых письма. Первый я вскрыла, от Сояна, всё-таки давно с ним не переписывалась. Я очень сильно соскучилась.

«Моя госпожа!

Я рад получить ваше согласие на наши ухаживания. Честно, я очень волновался и боялся вашего отказа. Я люблю вас и очень скучаю. И надеюсь, эти стихи придутся вам по вкусу, так как они отражают мои чувства к вам на данный момент.

P.S. Я очень скучаю. И жду момента, когда же я смогу к вам прикоснуться.

Ваш навеки!

Соян».

Ну как можно быть таким милым? У меня даже слеза скатилась, с небольшой неохотой я отложила письмо в сторону, взявшись за второе от Севарната.

«Моей любимой Лине!

Я не знаю, что написать тебе. В моей груди до сих пор свербит тоска. Гложат сомнения, что не достоин я тебя. За ту доброту и любовь, что ты даёшь, ничего не прося взамен. Прошу тебя ещё раз, прости меня глупца! Прости меня за то, что причинить успел я боль тебе тупую. Надеюсь, что эти несколько строк хоть, как-то дадут понять, что я Люблю Тебя.

P.S. Люблю, люблю тебя. Я совершил много ошибок, но я могу пообещать тебе, что ты и твои желания всегда будут стоять на первом месте. Я обещаю, больше никогда не пренебрегу тобой ради других, даже ради себя. И только Сояну позволено заменять меня. Люблю тебя настолько, что порой больно дышать. Боюсь сделать что-то не так, что, получается, делаю именно наоборот. Прости меня.

Только твой.

Севарнат».

Оу, вот от Севы я такого не ожидала. Растрогана до глубины души.

Пришлось сесть за стол и написать сначала письмо Севу, так как Пушок всё ходил вокруг меня и шелестел своими цветочками лепесточками. И продолжал так делать, пока я не стала говорить, что пишу, а он менял окрас на жёлтый цвет, если излагаю верно, и на красный, если не согласен с написанным. Вот блин приютила чудо на свою голову.

«Милый.

Я люблю тебя не меньше. Я простила тебя и давно не сержусь. Спасибо и за такое своеобразное извинения, и за красивый букет, который у меня простоял всего лишь секунду. А после психика Пушка, если ты не забыл, это так зовут моё деревце… Так вот, его психика не выдержала, увидев убитые цветы, правда не знаю как, но факт остаётся фактом, он уничтожил неповинный букет в мгновении ока. Даже понюхать не дал изверг, но хоть увидеть успела эту красоту и то счастье. Успокоить удалось только тем, что вы больше не будете дарить мне срезанные цветы, а только живые и только в горшках. И дай бог понять это растение. И только женского пола. Вот скажи мне, они же опыляются, отращивают ростки, бросают семена и так далее, и тому подобное. Так скажи мне, пожалуйста, какие могут быть деревья женского или мужского пола?

P.S. Не вини себя за прошлое, отпусти. Я не прошу забывать, я прошу отпустить. У тебя есть будущее, так сделай так, чтобы и о нём не сожалеть.

Твоя Лина».

А вот с письмом Сояну я провозилась дольше, так как боялась расплакаться. А я не хочу, чтобы он знал об этом. И, наверное, из-за этого вышло так скупо.

«Мой Соян!

Не знаю, получала ли я когда-нибудь более прекрасные слова? Мой ответ: никогда. Я тоже по тебе очень сильно скучаю. Сев сказал, что ты приедешь после бала, жду с нетерпением. Будь там осторожен, я волнуюсь. Надеюсь, у тебя там всё хорошо? У меня всё прекрасно, за мной приглядывает Сев и пара новых друзей.

Скучаю. Люблю. Жду письма, когда тебя встречать.

Твоя навеки Лина».

Через пятнадцать минут после отправки писем, на стол опустилась чёрная коробка с перевязанной в левом углу вишнёвой лентой, к которой крепилось письмо от Севы.

«Любовь моя!

Давно так не смеялся, спасибо. Скорее всего, это связано с его именем. Если я не ошибаюсь, Пушок — это мужское имя, как и Барсик. А так как в комнате они с Барсиком остаются одни, то, скорее всего, этот зверёк что-то намурлыкал цветочку. И можешь передать: просьбу я запомнил и больше никаких срезанных цветов. Открой, надеюсь вам с Пушком понравиться.

P.S. Когда откроешь коробку, сразу окропи листочек своей кровью и поставь его на окно. Только близко к подарку не подходи, по крайней мере, неделю.

P.S.S. Я рад, что моё прошлое не помешает нашему будущему.

С любовью, Севарнат».

После письма я приоткрыла коробку так, чтобы был виден один листочек и, как просил Сев, уколола большой палец и приложила его к цветку. Только после того, как капля крови впиталась в лепесточек, я вытащила его полностью из коробки. Цветок оказался розово-белого цвета, напоминает отчасти пион и жирянку в одном лице. Ну да, какая ещё может быть у Пушка подружка, если не такая же пакость, питающаяся всякими насекомыми. Назвала Карамелькой, из-за её цвета, и только потом поставила на кухонное окно рядом с Пушком. Не знаю, радоваться мне или плакать, но Пушку она понравилась. А мне как быть? И что получится из вот этого союза? Брр. Немного попыхтев, я ушла спать, лекции завтра никто не отменял.