Глава 32

Константин обладал какой-то невероятной способностью: одним лишь словом мог смутить меня или загнать в тупик. Вроде бы задал простой вопрос, но заставил меня задуматься.

Прежде я была уверена, что Семен меня любил. Узнав о его предательстве, разочаровалась. Убедила себя в том, что он жаждал лишь денег моего отца, а я была для него лишь приложением. Не противна, и ладно. Теперь пыталась понять, так ли все однозначно. Может быть, дело не только в приданом?

– Не знаю, насколько это имеет отношение к случившемуся…

– Говорите, Полина. Будем рассматривать все версии.

– Хорошо, только поклянитесь, что никому об этом не расскажете.

– Это тайна? Хорошо, клянусь.

– Не моя, папы. Он занимается добычей какой-то особенной руды. Я и сама немного знаю, лишь то, что она может то ли задерживать, то ли сохранять магию.

– То есть ее можно использовать как накопитель в артефактах?

– Пожалуй, да.

– Кому ваш отец продает эту руду?

– Императору, – ответила, понизив голос, хотя на пустынной улице едва ли кто-то мог нас подслушать. – Отец подписал долгосрочный договор с государем. Но помните, что это тайна.

Константин кивнул и до самого дома не проронил ни слова. Остановился на пороге, но не спешил открывать дверь. Взял мою руку, снял с нее перчатку и поцеловал тыльную сторону ладони.

– Спасибо, что доверяете мне, Полина.

Я не нашлась, что ответить. Иногда слова были лишними. Мы с Константином и так понимали друг друга. Как бы я ни пыталась отгородиться от него, какие бы стены ни выстраивала, все они рушились, стоило мне только посмотреть в карие лукавые глаза или услышать приятный низкий голос. Сопротивляться его обаянию с каждым днем становилось все сложнее. Желание спорить тоже поутихло. Но признаваться в этом я не спешила. Стремительное развитие наших отношений пугало. Вдруг те чувства, что вспыхнули в наших сердцах, так же быстро погаснут?

…Мороз все же заставил нас войти. В гостиной хозяина дожидался Евсей. Вел себя скромно, не то что накануне. Даже к оставленному на столе чаю не притронулся. Видимо, говорил с Дуней и забыл про напиток. Кроме горничной, поздним вечером некому было прислуживать. Любопытно, какие козни возница строил в этот раз?

– Идем. – Маг махнул рукой. – Дело есть.

Он оставил пальто на вешалке и скрылся в кабинете. Евсей последовал за хозяином и плотно притворил дверь. Я осталась в гостиной одна. Как бы ни было интересно узнать, о чем говорили мужчины, я не стала подслушивать. Во-первых, это низко, во-вторых – неуважительно по отношению к Константину. Он просил верить ему, а я не хотела портить с ним отношения.

Чтобы избежать соблазна, поднялась в свою комнату, достала лист бумаги, перо, чернила и начала писать. Мне остро требовалось выговориться. Поскольку никого ближе Лидии у меня не было, ей я и доверила свои сердечные тайны. Поделилась сомнениями, поведала о надеждах. Заодно справилась о родителях, упомянула и Семена. Поставила точку и вздохнула с облегчением: половина дела сделана. Осталось только придумать, как получить ответ на послание, не выдав себя. С другой стороны, до моего двадцатилетия осталась всего неделя. Пока письмо доставят в Академию, пока почтальон вернется, пройдет немало времени. Не бегать же мне вечно! Убедив себя таким образом, я указала адрес Константина.

***

– Полина, спите?

Стук в дверь разбудил меня. Напугал бы, но я узнала голос мага. Пригладила волосы, натянула одеяло до подбородка, так что виднелась только голова, и ответила:

– Нет.

Не успела ответить, как на пороге тут же появился Константин. По-хозяйски вошел в комнату, сел на кровать. Благо хоть выглядел прилично: под домашний халат надел свежую рубашку и брюки.

– Не стыдно вам так врываться в спальню незамужней девицы?

– Честно? Ничуть. Вы так рьяно убеждали лекаря в том, что являетесь моей невестой…

– Это не дает вам права находиться в моей комнате ночью, – перебила его.

– То есть вам подобное позволительно, а мне нет?

Константин пересел ближе. Протянул руку, убрал локон, упавший мне на лоб. Улыбнулся так хитро, что сомнений не осталось: он что-то задумал.

– То была необходимость. Вы едва не умерли.

– Предлагаете мне рисковать так каждый раз?

– Все-то вам шуточки! Если вы пришли пожелать мне доброй ночи, будем считать, что сделали это.

– Какая вы колючая сегодня, Аполлинария Сергеевна. – Он наклонился еще ниже и прошептал: – А я совершенно беззащитен перед вами. Прекратите мои страдания. Станьте моей!

Снова что-то ударилось, но не в дверь, а в окно. Я моргнула и… поняла, что это был сон. В комнате никого, кроме меня, не было. Постель там, где, как мне привиделось, сидел маг, не смята. Глупостей никто его голосом не говорил.

– Приснится же такое! – пробормотала вслух и вздохнула.

Нет, конечно, я не желала видеть его ночью в спальне. Что ему тут делать? Константин не из тех мужчин, что проникают в комнаты беззащитных девушек и творят всякие непотребства. Несмотря на шутки и некоторые вольности в поведении, он ни разу не оскорбил меня, не поставил мою честь под угрозу. Если быть честной, то именно мне следовало больше думать о своем поведении и следить за словами.

Стекло зазвенело. Я подошла к окну, отодвинула занавеску, окинула взглядом улицу. Заметила Евсея. Парень махнул мне рукой, указал вниз. Видимо, предлагал спуститься.

Время давно перевалило за полночь. Все порядочные люди спали. Что потребовалось от меня вознице? Прежде он даже не пытался заговорить со мной, а теперь не оставлял в покое.

Евсей снова махнул рукой. Когда я отрицательно покачала головой, бросил новый камешек в окно, словно настойчивый поклонник. Еще немного, и весь дом разбудит. Пора было это прекращать.

Я сложила руки в молитвенном жесте, дождалась кивка и задернула занавеску. Если отбросить страхи и сомнения, все складывалось даже лучше, чем я мечтала. Евсей сам пришел ко мне. Наверное, станет рассказывать те же небылицы, что наговорил Дуне. Придется подыграть, изобразить доверчивую влюбленную или недалекую девицу, чтобы выведать его планы. То-то Константин удивится, когда я утром поведаю ему новости.

Я надела первое попавшееся платье поверх ночной сорочки, схватила домашние туфли и на цыпочках выскользнула из комнаты. Ковровая дорожка на лестнице приглушала звуки шагов. Не боясь быть услышанной, я обулась и поспешила вниз. Прошла через кухню к черному входу. Собиралась выйти во двор, когда почувствовала, как кто-то тронул меня за плечо и тут же зажал рот.

– Слушай и помалкивай, – процедил Евсей. – Я все про тебя знаю, так что лучше не рыпайся. У тебя теперь два пути: либо заработаешь деньжат, либо окажешься в канале. К тому моменту, как лед растает, тебя даже мать не узнает.

Крик застрял в горле, умер, не родившись. Теперь мне стало по-настоящему страшно.