Глава 37

– Он не посмеет явиться в мой дом, – произнес Константин. – Для проведения обыска нужно разрешение. Его просто так не получить. У нас еще есть время, чтобы…

– Что, Костас? Хочешь перепрятать ее?

– А ты что предлагаешь?

Мужчины говорили так, будто меня здесь вовсе не было. Ни одному не пришло в голову поинтересоваться моим мнением. Пришлось напомнить о себе.

– Бежать нет смысла. Слуги видели меня.

– Они ничего не скажут, – возразил Константин. Он так и не отпустил мою руку. – Это порядочные люди… за редким исключением.

– Дуня влюблена в вас, а во мне видит соперницу. Если она поймет, что может избавиться от меня таким образом, то все расскажет.

– Полина, вы что-то путаете. Дуня почти год служит у меня. Я бы заметил, если бы...

– Поверьте мне, это так.

Мы помолчали. Не знаю, что думали мужчины, а я совершенно растерялась. Только поверила в то, что Семен потерял ко мне интересно, как этот подлец объявился. Мало того что нашел меня, так еще и решил устроить показательный процесс. Значит, дело было не во мне. Возможно, таким образом он пытался навредить Константину. Этого я не могла допустить.

Стоило мне только поделиться своими соображениями, как дело пошло на лад. Константин тут же предложил позвать жреца и оформить наши отношения официально. Пришлось напомнить, что до моего двадцатилетия оставалось еще пять дней, а, значит, никто не проведет отряд без письменного согласия моих родителей. Да и выходить замуж по необходимости, от безысходности не хотелось, пусть даже и за мужчину, которого я успела полюбить всем сердцем.

Предложение, сделанное Стефаном, понравилось мне еще меньше. Константин было возмутился, и тут в дверь снова постучали. Дуня испуганным голосом сообщила, что явились стражи порядка и требуют хозяина дома.

***

– Значит, вы утверждаете, что находитесь здесь добровольно, – в десятый, кажется, раз произнес воевода Сбруев. Покрутил рыжеватый ус, не сводя с меня внимательного взгляда.

Мы расположились в кабинете, куда не то что слугам, даже хозяину строго настрого было запрещено заходить. Я испытывала стыд за те неудобства, что доставила Константину, но маг сам предложил разобраться на месте. Справедливо заметил, что поехать в Управу мы всегда успеем.

– Так и есть. Меня никто не похищал. Вышло недоразумение.

– Господин Сосновский утверждает обратное.

– Семен, – я с трудом сдержалась, чтобы не наградить бывшего жениха каким-нибудь нелицеприятным именем, – ошибся или не получил мое письмо. Так бывает. Думаю, будет лучше, если мы поговорим с ним и решим все вопросы без привлечения посторонних.

– Поздно спохватились, барышня. Раньше надо было думать.

В этом, к сожалению, он был прав. Я и думать забыла о бывшем женихе. Не надеясь на успех, предприняла еще одну попытку.

– Повздорили, все бывает. Прошу, войдите в положение. Вам же будет проще и шума меньше.

– Нда, шумиха мне и правда не нужна. Других дел, знаете ли, хватает. Вот как решим. Переговорите со своим женихом, решите дела полюбовно. На все про все даю вам четверть часа.

Сбруев тяжело поднялся, крякнул и вышел из кабинета. Я собралась было последовать за ним, но путь мне преградил Семен. Будто только и ждал. Пришлось отступить.

Князь прикрыл дверь, по-хозяйски расположился в одном из кресел. Меня не удостоил даже кивка. Видимо, так велика была его обида, а ущемленное самолюбие заставило забыть о манерах.

– Вижу, вы и правда не сбежали, – произнес он, поправил золотые запонки на манжетах. Не постеснялся надеть мой подарок. – А я искал вас, переживал.

– Оставьте это притворство, – перебила его. – Мы оба знаем, что стало причиной моего отъезда.

– Оба? Так поведайте мне. Что-то я запамятовал, чем прогневил вас, Полина.

Каков наглец! Мало того что обманул, использовал как средство, дабы подобраться к моему отцу, так еще и меня выставил виноватой. Выглядел так, будто и правда переживал: осунулся, под глазами залегли тени, уголки губ скорбно опущены. Сколько раз, спрятавшись от родителей, я целовала его. Теперь от одной только мысли об этом меня передергивало.

– Припомните Татьяну, – ответила ему, – и ваши признания ей. Разве этого мало?

Семен напрягся. Удивление мелькнуло в его глазах, но слишком быстро отступило под влиянием какой-то другой эмоции.

– Не смейте лгать! Я все слышала.

– Допустим, так. Что с того? Я молодой неженатый мужчина. У меня есть потребности, которые вы в силу своего статуса пока не можете удовлетворить. Впрочем, после свадьбы все мое внимание будет принадлежать только вам.

– Потребности, говорите? Как вам только не стыдно говорить о подобном?

– Кого мне стыдиться? Вас? Девицу, которая сбежала не пойми с кем и уже два месяца сожительствует с мужчиной? Увольте.

– Не нужно мерить всех по себе, – начала я и осеклась. Стоило ли оправдываться перед этим человеком? – Впрочем, можете думать как вам угодно. Желаете расторгнуть помолвку?

Да, скажи только одно слово, мысленно вызвала к нему и богам. Мечтала лишь о том, чтобы освободиться от данного слова и самой распоряжаться собственной жизнью.

– Отнюдь, дорогая невеста. Попросите прощение, и будем считать инцидент исчерпанным.

– Я?

В голове не укладывалось. Что только я нашла в этом человеке? Как могла не заметить его гнилое нутро? Даже сейчас, вытянув руку, он смотрел чаще на свои ногти, чем на меня.

– Вы. Подготовка к свадьбе и так потребовала немалых вложений. Переносить или, тем более, отменять ее я не собираюсь. Да и ваш батюшка со мной солидарен. Вы же не хотите ославить его и себя? Думаете, он обрадуется, узнав, что его дочь гулящая – девка?

Я ударила князя прежде, чем сообразила, что подобное поведение не вписывается в тот образ, которого собиралась придерживаться. В отношениях с Константином позволяла себе много, но честь не потеряла.

– Посмеете сказать хоть слово и пожалеете, что связались со мной.

– Я уже жалею, что сделал вам предложение. Ведете себя хуже базарной торговки. Но ничего, после свадьбы сядете дома за пяльцы и носа не высунете без моего разрешения. Собирайтесь.

– Я никуда с вами не поеду. Это… – попыталась подобрать слова, чтобы убедиться его, но, как назло, ничего не получалось. – Неприлично!

– О, вы вспомнили о приличиях, Полина? Вам ли говорить о них?

Как же я ненавидела его в эту минуту! Как корила себя за то, что потеряла бдительность, поверила, что Сосновский оставит меня в покое. Нет, он скорее силой поведет меня под венец, чем признает поражение.

Наступив на горло собственной совести, я сказала:

– Вы унизили меня, изменив с моей сокурсницей. Я отомстила вам. Будем считать, что мы в расчете. Наш с вами брак – дело решенное. Не будем превращать его в пытку.

– Что вы предлагаете? – прищурился Семен. – Простить вас и сделать вид, будто ничего не было?

– Именно так.

– Боитесь, что я посажу вашего любовника?

– Кого? – я хлопала ресницами, старательно изображая из себя дурочку. – Неужели вы поверили, что я променяю возможность стать княгиней на интрижку с безродным магом или лишившимся дара аристократом? У меня, знаете ли, тоже есть обязательствам перед семьей и амбиции.

– Вы полны сюрпризов, – ответил Семен. – Думал, что женюсь на простушке…

– Мой папа не на пустом месте капитал заработал. Отчего же вы решили, будто я глупее? Так что? По рукам?

Вместо ответа Семен улыбнулся и поцеловал мою ладонь. Прежде я млела от его прикосновений, а теперь ничего не почувствовала. Тем лучше. Мне нужна ясная голова.