Глава 41

Скучен день до вечера, коли делать нечего, говорила моя бабушка. Прежде не было такого, чтобы мне нечем было себя занять. Дома всегда находились дела. До того, как наша семья из простой рабочей превратилась в состоятельную, я во всем помогала маме. После по настоянию отца изучала этикет, готовилась к поступлению в Академию или же присматривала за младшими братьями.

Здесь, в доме Сосновских, я чувствовала себя лишней и ненужной. Семен вернулся под утро, к завтраку не вышел. Его тетка сделала вид, будто так и должно быть. Немного пожурила его, и только.

К обеду уже и меня не ждали. Александра Феоктистовна принимала гостей и передала через горничную просьбу не спускаться. Еду мне принесли в комнату.

В одном из ящиков стола я нашла набор для вышивания, но душа не лежала к рукоделию. Книги, если и были здесь, то хранились в библиотеке. О том, чтобы выйти одной на улицу, и речи не было. Стоило мне только упомянуть об этом, как та же горничная затараторила, что подобное неприлично, хозяйка станет ругаться и тому подобные глупости.

Я, конечно, знала, что принадлежность к высшему обществу накладывает множество ограничений, но не думала, что сама однажды стану пленницей условностей и давно изживших себя традиций.

День тянулся мучительно долго. Стоит ли говорить, что даже появлению Семена под вечер я была рада.

– Не пойти ли нам прогуляться? – начала без предисловий. – Я слышала, что Зимний сад, разбитый по приказу супруги императора, прекрасен. В театре поставили пьесу с участием самого Анатолия Иванова. Или хотя бы каток можно было посетить.

Князь ответил не сразу. Видимо, задумался над тем, что из сделанных мной предложений меньше ударит по кошельку. Посещение Зимнего сада вовсе не предполагало трат, но явно не прельщало Сосновского.

– Извольте. Пусть будет каток.

– Семен! – Александра Феоктистовна не сдержала возмущенного возгласа, но быстро взяла себя в руки. – Ты мог бы хоть один вечер провести дома. Мне есть что сказать тебе.

– Успеется, тетушка. Мне следует больше времени проводить со своей невестой, не находите? Собирайтесь, Полина. Не будем откладывать.

Я почти поверила, что боги, наконец, смилостивились надо мной. Задыхалась в этом доме и мечтала хоть ненадолго вырваться отсюда. Если повезет, то удастся отвлечь Семена и хотя бы парой фраз перекинуться с Константином. Только бы он пришел на каток.

Я и не думала скрывать свою радость. Будто на крыльях, выпорхнула из комнаты, поймала еще один недовольный взгляд хозяйки дома и поспешила уйти. Ничто не должно было испортить настроение.

– Я написал вашему отцу, – произнес Семен, стоило нам только сесть в экипаж.

Что-то в его спокойном, уверенном тоне заставило меня насторожиться. Как бы не вышло так, что бывший жених перехитрил меня. То ощущение легкости, которое я испытала за пределами дома Сосновских, сменилось тревогой.

– Вы, должно быть, сообщили ему о том, что нашли меня?

– И об этом тоже. Я попросил Сергея Сергеевича выслать письменное разрешение на наш брак.

– К чему такая поспешность?

Конечно, я знала ответ на этот вопрос. Долги росли, а с ними и проценты. Брак со мной был едва ли не единственной возможностью для князя поправить свое положение. О том, чтобы пойти работать, и речи не шло. Маги требовались повсеместно, но Сосновский привык отдавать распоряжения, а не выполнять чужие. Не по статусу ему спину гнуть.

– Весна, любовь. Мы же с вами уже говорили о том, что брак неизбежен. Зачем тянуть?

– Но я хочу, чтобы рядом были родители, братья, бабушка, мои подруги. Хочу… запомнить этот день как лучший в своей жизни. Вы же превращаете одно из самых значимых событий…

– Перестаньте! Поженимся, как только ваш отец пришлет документы. Поверьте, он мне не откажет.

После того, что я узнала о Семене, едва ли чему-то удивилась. Быть может, он опустился до угроз. Конечно, князь поиздержался, возможно, его семья потеряла былое влияние, часть связей, но одним богам известно, кто стоял за ним. Новая аристократия, о которой мне рассказывал Константин, стремительно набирала вес в обществе. К ней прислушивался сам император. Потому и Сосновский, связанный с ней, чувствовал себя так уверенно.

– Папа думает в первую очередь о моем благе.

– Именно, моя дорогая. О вашем благе и репутации. Я лишь намекнул ему, что двое молодых людей после нескольких месяцев разлуки, не смогли удержать чувства в узде.

– Что вы сказали?

– Какая же вы невнимательная, Полина. Пока только намекнул будущему тестю, что его дочь уже не та невинная девушка, коей была прежде. Остальное он и так поймет. Или вам рассказать подробности?

– Вы подлец!

– Может, и так, но не дурак. Я вижу вас насквозь. Зарубите себе на носу: все попытки отсрочить свадьбу ни к чему не приведут. Не пройдет и недели, как вы станете моей женой. И пусть консумация брака вас не тревожит. Я могу и подождать.

Убеждать себя в том, что папа не поверил, можно было сколько угодно. Он хорошо знал меня, а мама всегда держала в строгости. С детства вбила в голову мысль о том, что важнее чести для девицы ничего нет. С другой стороны, именно я убедила родителей принять предложение Сосновского. В каждом письме писала о нем, не уставала хвалить. Сама себе вырыла яму и теперь угодила в нее.

Я было отвернулась к окну, но, как назло, экипаж остановился. Пришлось принять предложенную Семеном руку. Но стоило мне ступить на землю, как тут же вырвала ладонь. Даже прикасаться к нему не хотелось.

– У вас час, – произнес князь. – Катайтесь, а я пока полюбуюсь будущей супругой.

Сосновский проводил меня до входа на каток, оплатил аренду коньков. Пока я переобувалась, купил в лавке неподалеку большую кружку сбитня, отсалютовал мне ею и устроился на скамейке неподалеку. Собирался следить за мной. То ли подозревал в чем-то, то ли боялся, что я сбегу.

Я была бы рада исчезнуть, раствориться в толпе, хоть сквозь землю провалиться, только бы не возвращаться к нему. Не видеть мерзкую ухмылку на его лице. Может, и правда не стоило ехать с ним?

Успела сделать круг, вновь вспоминая, каково это – стоять на коньках. Смотрела чаще по сторонам, чем под ноги. Искала Константина. Мне бы только увидеть его, услышать голос, прикоснуться к любимому человеку. И пусть моя репутация будет уничтожена, если маг позовет, я пойду с ним хоть в его дом, хоть в Пустошь.

Мимо проносились молодые люди и девушки. И те, и другие смеялись, обменивались короткими репликами, не скрывая радости. Только я чувствовала себя несчастной и одинокой. Наконец, заметила мужчину, что не сводил с меня взгляда. Ни кустистые брови, ни рыжеватая борода, ни серый зипун не могли обмануть: под личиной купца скрывался Константин. Я чувствовала: это он. Значит, разгадал мою загадку, еще и придумал, как остаться неузнанным.

Робкая надежда вновь ожила в душе. Я кивнула, давая понять, что узнала его. Оттолкнулась, набрала скорость и чудом успела избежать столкновения с детьми. Две девочки, держась за руки, пытались сохранить равновесие. Тоненькие ножки то и дело разъезжались в стороны, но малышек не смущали первые неудачи.

Я обогнала их и направилась к бортику, за котором меня должен был ждать Константин, но не заметила мага. Видимо, он тоже решил не привлекать к себе внимание.

– Вас ждут вон за тем деревом, – произнес, поравнявшись со мной, парень указал рукой на раскидистый дуб. – Поспешите.

Людей на катке с каждой минутой становилось все больше. Едва ли Семен заметит мое отсутствие на льду. Даже если так, скажу, что отдыхала.

Не желая терять ни минуты, я отворила дверцу и на коньках побежала по утоптанному сотнями ног снегу. Заветный дуб был все ближе. Еще немного и…

Что-то ударило меня в бок. Оттолкнуло в сторону. Сугроб смягчил падение, но я не сразу смогла подняться. Благо кто-то заметил меня и пришел на помощь. Рывком поставил на ноги и произнес:

– Отвороти лицо да помалкивай, иначе ухажеру твоему несдобровать.