Глава 16

На праздник той ночью мы действительно вернулись. Я мужественно сделала вид, что не услышала тех его слов про «девушку», и не стала задавать лишних вопросов. Видимо, чувствовала, что ничем хорошим этот разговор не закончится, поэтому позволила всё так же — за руку — довести меня до самых дверей в главный зал. И только там, осторожно высвободив свою кисть из цепкой хватки сильных пальцев, проскользнула внутрь, стараясь поскорее слиться с толпой.

Я была благодарна Елизару за подаренную мне возможность поучаствовать в создании, не побоюсь этого слова, чуда, но провести с ним остаток вечера мне не хотелось. Думаю, он прекрасно это понял, потому что подойти больше не пытался, хотя я видела его еще несколько раз, и в самом деле беседующим со студентами.

А в завершение празднования всех гостей удивили прекрасным салютом. Не знаю, мастер ли иллюзий там постарался или кто-то другой, но расцветающие в небе огромные разноцветные изображения диковинных птиц, неизвестных цветов и просто ярких вспышек запомнились мне надолго.

Тем печальнее было уже следующим утром возвращаться к работе. Хотя, конечно, были и приятные моменты. Третьи и четвертые курсы, сдав сессию, на две недели разъехались по домам, разгружая занятость лекционную. Зато пятикурсники, у которых из-за выпускных работ зимние экзамены отменили, наконец осознали, что до защиты дипломов, в общем-то, осталось меньше полугода, и заметно оживились.

Если, конечно, оживлением можно назвать вялые попытки выяснить, кто же назначен им в качестве научных руководителей. Приятным для меня обстоятельством стала новость о том, что, несмотря на специализацию в боевой магии, дипломную работу студенты могли писать и по другому направлению, а, значит, и под руководством другого преподавателя.

Так и получилось, что из двадцати пяти человек один выбрал темой работы целительство в боевых условиях, двое — боевую алхимию и ее разновидности, четверо — щитовые чары, а вот остальные, сверкая невинными глазками, напирали на боевую магию, желая, по всей видимости, лишить меня остатков свободного времени, спокойного сна и нервов.

Хорошо хоть нашлись добрые люди, забравшие часть дипломников себе, иначе, к окончанию учебного года, я бы точно сошла с ума окончательно и бесповоротно. В конечном итоге, на мне всё равно осталось десять студентов, среди которых, конечно же, числились и Артемий с Маржаной. Хотя, вот уж за кого, а за эту парочку я точно не переживала, еще в вечер праздника придумав, какой темой работы их благословить.

Учебные будни текли не в пример веселее. Число лекций, на время отсутствия других курсов, увеличили вдвое, но это, как ни странно, встретили с большим энтузиазмом. Дополнительные часы занятий позволяли объяснить сложную тему, не растягивая ее на два дня, чему и я и пятикурсники были только рады — так они хотя бы не успевали забыть, о чем шла речь на прошлом занятии.

Кроме того, благодаря подобным перестановкам в расписании, передвигались часы с весенних месяцев, освобождая время для шлифовки дипломов и подготовки к защите. А работы там предстояло огромное количество, я прямо предчувствовала эту нервотрепку всей своей женской интуицией и заранее запасалась успокоительными сборами.

Зато пятикурсники, определившись и с руководителями и с темами работ, вновь расслабились. По себе знаю — хоть какое-то подобие активности вернется к ним месяца через два, когда про свое желание прочитать хотя бы теоретические выкладки начнут прозрачно намекать рецензенты. Не признаешься ведь собственным преподавателям в том, что за диплом ты еще даже не садился?

Тогда же начнутся и непрерывные забеги между научным руководителем, библиотекой и полигоном, где предписано проводить всю работу над практической частью выпускной работы. И, хочется мне надеяться, что второй раз они эту несчастную тренировочную площадку разгромить не смогут, иначе от Пал Палыча меня даже ректор не спасет.

Из десяти своих дипломников не волновалась я, пожалуй, только за двоих. Получив свою тему — «Использование боевых конструктов в мирных целях» — Маржана и Артемий просто потерялись для общества. Всё своё свободное время эти двое проводили, дорабатывая свой сказочный летательный аппарат. Пределом их мечтаний, насколько мне известно, пока что была хотя бы передача всех магических плетений в одни руки, чтобы поднять ковер в воздух, не собирая для этого компанию из четырех магов.

Судя по постоянно отсутствующим взглядам, да исчерканным в самых непредсказуемых местах лекционным тетрадям, дело всё же сдвинулось с мертвой точки, вызывая у меня очередной, немотивированный приступ гордости.

Тем временем, вернулись с каникул и другие студенты, и жизнь в академии закипела с новой силой. Оккупировали больничное крыло целители и алхимики, стремясь наработать наибольшее количество часов практики. Мария Павловна едва успевала выгонять их оттуда в столовую или в общежитие, чтобы не путались под ногами. Хорошо хоть помощницу мы ей нашли — Александра, приступившая к работе с первого сентября, прекрасно справлялась со своими обязанностями.

Некроманты, традиционно хмурые и неразговорчивые, стройными рядами курсировали вдоль полигона, но мешать боевикам не решались, опасаясь лишиться всего рабочего материала на годы вперед. Боевые маги поглядывали на них с изрядной долей превосходства, изредка демонстрируя не совсем приличные жесты, так что, в конечном итоге, руководству пришлось подсуетиться и выделить на растерзание нуждающимся местное заброшенное кладбище. Судя по раздающимся оттуда по ночам завываниям, такой щедрый подарок повелителям стихии смерти пришелся по вкусу. Во всяком случае, они заметно оживились и перестали жаловаться на несправедливость судьбы.

Чем занимались представители остальных факультетов, я боялась даже представить. Обычно, после подобного отдыха, у всех просыпался исследовательский пыл, который всё тянул деятельных представителей студенчества на подвиги во имя науки и вселенского хаоса. Иногда казалось, что они намеренно ставили перед собой цель устроить как можно больше разрушений на отдельно взятой территории. Ничем другим их поведение объяснить преподаватели уже даже не пытались — это было бы слишком бессмысленно и беспощадно.

А вот мои подопечные отчего-то вели себя тихо. То ли написание дипломов отнимало все время, то ли какое-то другое обстоятельство тому причиной, но я в какой-то момент даже стала привыкать к подобному спокойствию. Представьте себе, как я была удивлена, когда в один прекрасный день ко мне подскочил запыхавшийся от быстрого бега первокурсник.

— Там… Вас… это… — пытаясь восстановить дыхание, он пару раз глубоко вдохнул, и продолжил уже нормально, — в библиотеку зовут. Там ваши…

Что парень пытался сказать дальше, я уже не слышала, торопливо шагая по коридору в сторону средоточия всех знаний нашей академии. В голове в этот момент прокручивались самые ужасные варианты творящихся там безобразий, а уж предположения о личностях студентов, которые сейчас могли там находиться, ну совсем не действовали успокаивающе. Скорее уж — наоборот.

В библиотеку я, естественно, входила, накрутив себя до состояния тихого бешенства, готовая практически ко всему. Но только не к той картине, что мне открылась. На полу, заваленная толстенными томами в довольно старых на вид обложках, сидела Анна. Над ней, грозно уперев кулаки в массивные бока, нависала хозяйка сего великолепия — наш местный библиотекарь, дама крутого нрава и скорая на расправу. А вокруг, кто в тщетной попытке скрыть смех, кто и вовсе хохоча в открытую, как в зрительном зале, собрались остальные пятикурсники, наблюдавшие за развитием событий.

— Арья Уфировна! — едва заметив меня, тут же закричала девушка, с таким умоляющим выражением взгляда, что даже мне стало не по себе, — я не виновата! Мне просто нужно было достать книжку с верхней полки, и я немного увлеклась…

— Не виновата она, как же, — по всей видимости, уже не по первому кругу завелась библиотекарь, — столько раритетов опрокинула и сидит, глазами бесстыжими хлопает!

— И ничего они не бесстыжие, — едва слышно буркнула блондинка, продолжая бережно прижимать к себе толстенный фолиант в коричневой обложке, и уже громче добавила, — я не специально, Агнесса Леопольдовна!

— Конечно не специально, — откуда-то из толпы раздался смеющийся мужской голос, — эти несчастные просто встали на твоем пути к знаниям.

— А кто всё это расставлять по местам будет? — рассерженную женщину было практически не остановить, — опять мне лишняя работа? Троглодиты, да когда ж вас уже отсюда выгонят!

— Не беспокойтесь, Агнесса Леопольдовна, ребята всё уберут, — поспешила вмешаться я, обращаясь к ней, и с нажимом в голосе спросила, — ведь правда же уберут?

— Да! Конечно! Уберем, Агнесса Леопольдовна! — нестройный хор голосов, по всей видимости, примирил библиотекаря с действительностью, потому как она неспешно удалилась, плавно покачивая объемными бёдрами.

— Фух, ну наконец-то! — как только женщина скрылась за стеллажами, Аня тут же подскочила с пола, отряхнула форму и, развернувшись к толпе, с угрозой протянула, — где ты там, паразит несчастный? Чтоб я еще раз согласилась тебя прикрывать! Забирай свою книгу и проваливай!

— Ну, Ань, — из-за спин однокурсников с опаской выглянул Вальдер, чей голос незадолго до этого я не узнала, и жалобно протянул, — ну прости, а? Если бы не ты, меня бы вообще больше в библиотеку не пустили!

— Интересно, какой некромант поднял во мне труп невинно убиенного альтруиста? — куда-то в потолок задала вопрос девушка, а потом, обводя рукой живописную кучу из книг, посмотрела на парня, — но убирать всё это будешь сам. Я даже пальцем не пошевелю!

Всё интересное закончилось, и народ стал постепенно расходиться. Ушла и я, прекрасно зная, что блондинка не отстанет от парня, пока он и в самом деле не вернет на полки все фолианты. Хотя бы из чувства мести.

И всё же этот эпизод дал мне понять, что, несмотря на изменившееся поведение многих пятикурсников, мнение о них у окружающих оставалось прежним, иначе зачем бы несчастному первокурснику бежать за мной через весь главный корпус академии, если ситуация даже не вышла из-под контроля.

Впрочем, нечто подобное происходило еще не раз, так что, в конце концов, я почти научилась не подскакивать и бежать сломя голову в указанном направлении, а размеренно и степенно идти туда, чтобы, появившись к разрешению ситуации, выяснить все подробности и вернуться в свой кабинет.

А время продолжало неумолимо двигаться вперед. Для пятикурсников приближались выпускные экзамены, которые должны были пройти едва ли не на полтора месяца раньше, чем у остальных студентов. Делалось это специально, чтобы дать больше свободного времени для подготовки дипломной работы, но для всех преподавателей значило только, что наступало время консультаций.

Не миновала эта обязанность и меня — как-никак целых двадцать пять студентов в этом году должны были сдавать экзамен по боевой магии. И всем они, в обязательном порядке, вдруг срочно возжелали задать кучу вопросов по теории предмета, проконсультироваться насчет его практической части, да и просто поинтересоваться — всё ли у них в порядке и можно ли каким-то образом получить оценку автоматом.

Практика получения автоматических зачетов, или зачетов добросовестного студента, как их окрестил Аристарх Степанович, действовала в нашей академии давно, о чем я и сообщила отважившимся задать вопрос, оскалившись всеми клыками. Смельчаки слегка побледнели, и спрашивать перестали, чем изрядно меня повеселили.

А автоматы я всё же поставила. Той пятерке, что ездила со мной на олимпиаду, да еще Лихачеву и Славскому. Те, хоть и поумерили свой пыл в организации всяких безобразий, в учебе продолжали демонстрировать просто отличные результаты. Так и получилось, что, вместо двадцати пяти студентов, к экзаменам мне пришлось готовить восемнадцать, хотя особого оптимизма и эта цифра не внушала.

За всеми этими мелкими проблемами, я едва не забыла, что должна отрецензировать несколько работ, а это подразумевало неоднократное и внимательное их прочтение. А, значит, прощай здоровый сон, здравствуй, родная бессонница!

За пару дней до начала сессии мной смело можно было пугать маленьких детей — вести себя после подобного зрелища они, определенно, начали бы просто идеально. Я настолько вымоталась, что по утрам в зеркало на меня смотрела не молодая девушка приятной наружности, а какой-то свежеподнятый труп недельной давности.

К счастью, вскоре всё это должно было закончиться. Может быть, именно поэтому в день экзамена проснулась я в приподнятом настроении. А, может, подействовал приятный сон, приснившийся под утро, или же просто встала с нужной ноги, но факт, что говорится, был налицо.

Аудиторию приготовили еще с вечера, так что мне, пришедшей одной из первых, осталось только разложить по длинному столу пятьдесят небольших бумажных прямоугольников — билетов, каждый из которых включал в себя по три вопроса. Два из них — теоретические, а один — практический. Ответ на него студенты могли продемонстрировать только после завершения первой части экзамена, на полигоне академии.

Кроме меня в комиссию входили еще Аристарх Степанович, как председатель, и одна из преподавателей боевой академии — ее пригласили в качестве секретаря, как самую незагруженную работой. И, кажется, среди всех экзаменаторов только я сверкала счастливой улыбкой, которой вроде как и неоткуда было взяться, отчего успевшие попасть в аудиторию в первой пятерке экзаменующихся будущие выпускники нервно сглатывали и боялись тянуть билеты.

— Ну что же вы, молодые люди? Смелее! — через пару минут неловкого молчания с обеих сторон, декан, наконец, заметил, что происходит что-то странное и поспешил подбодрить замерших у двери пятикурсников.

Под доброжелательным взглядом мужчины те всё-таки приблизились к столу, вытянули билеты и поспешили занять места за столами, расположенными в самом конце помещения, подальше от нас. Аристарх Степанович ободряюще кивнул каждому. Я продолжала скалиться в улыбке, теперь уже от смеха, а не просто хорошего настроения.

Подготовку к ответу ограничили тридцатью минутами. Накануне мы долго совещались по этому поводу и, в итоге, решили, что этого времени хватит любому, кто хотя бы пытался учиться на занятиях. Так что, уже полчаса спустя, первый из студентов начал отвечать.

И, надо сказать, справлялись ребята неплохо, чем особенно меня порадовали. На теоретической части ни одной пересдачи не назначили, ни одного замечания не озвучили, а, значит, мы со всем справились и можем немного расслабиться перед практикой.

Надо сказать, что на полигоне пятикурсники нервничали уже гораздо меньше. Я давно заметила за ними такую особенность — они могли не знать, как объяснить всё то, что они вытворяют на практических занятиях, но редко сбивались в плетении заклинаний, какими бы сложными те не были. Встречались, конечно, отдельные личности, которые не блистали особыми способностями, но откровенно неспособных — на факультете не числилось.

Так что и на второй части экзамена, студенты меня не подвели. Были, конечно, двое, что не смоли применить одновременно разомкнутый контур на вогнутом щите, но своё «удовлетворительно» получили и они, поэтому у меня всё же был вполне оправданный повод, чтобы гордиться собой.

Когда последний пятикурсник сдал экзамен, и на полигоне не осталось никого, кроме нас с Аристархом Степановичем, он, наконец, обратил свое внимание и на меня.

— Ну, Арья Уфировна, голубушка, удивили! — декан явно был доволен — он широко улыбался, смотрел тепло и чуточку лукаво, — я уж и не надеялся, что из этих ребят выйдет толк!

— Толк выйдет, а бестолочь останется, — одними губами произнесла, и, с широкой улыбкой, гораздо громче добавила, — благодарю, Аристарх Степанович, но моей заслуги тут практически нет. Несмотря на свое поведение, учиться они никогда не отказывались.

— Вам виднее, милая. Вам виднее, — покивал головой дедуля и неспешно двинулся в сторону выхода. У него, в отличие от меня, сегодня был еще один экзамен. Мне же предстояло провести остаток дня за чтением теоретических глав дипломных работ.

Погрузившись в вычитку и редактирование, я даже не проследила, как подопечные сдали оставшиеся экзамены, хотя каждый из десяти моих дипломников побывал у меня в кабинете не по одному разу. Но мы всё проверяли, редактировали и снова проверяли, пытаясь привести теоретические части работ в удобоваримое состояние, а потом перешли к пересчету всех выкладок в практических частях, так что было совсем не до выяснения, у кого там какая оценка за очередной предмет.

И вот он настал — пугающий и одновременно волнительный день защиты. Что-то мне подсказывало, что и в этот раз я волнуюсь куда сильнее, чем сами студенты. В комиссию, по традиции, пригласили представителей других учебных заведений, так что мне удалось только проводить пятикурсников до дверей в аудиторию, пожелать им удачи и в гордом одиночестве остаться за дверью.

Ждать пришлось долго. Всё же это совсем не шутки — прослушать десятиминутные доклады более чем двадцати студентов. За это время, чтобы чуть меньше волноваться, я успела выпить, наверное, ведро зеленого чая — благо, что Никодимыч, увидев моё позеленевшее от переживаний лицо, не решился мне отказывать. А в перерывах между задабриванием собственных нервов теплым, пахнущим мелиссой и ромашкой напитком, я, кажется, протоптала настоящую тропу под дверью в аудиторию. Мне даже начало казаться, что пол там стал более гладким и заметно поблескивал, если смотреть издалека.

К моменту, когда студенты, наконец, вышли, я была готова ворваться в кабинет и потребовать, чтобы мне сообщили результаты. К счастью, этого не потребовалось. Во всяком случае, довольные лица ребят говорили сами за себя.

— Ну? Что? — всё же не удержалась и спросила, чтобы развеять оставшиеся сомнения.

— Защитились! — нестройный хор радостных голосов стал лучшим звуком, что я слышала за последнее время.

Бурно обсуждая всё, что произошло за закрытыми дверями аудитории, студенты уходил прочь, а я все смотрела им вслед, не в силах поверить, что действительно нигде не напортачила и никого не подвела. Непередаваемое чувство радости и облегчения одновременно!

Уверена, что этот день я не забуду еще очень и очень долго — слишком уж много впечатлений пришлось испытать.

Но самое главное — теперь можно было отдохнуть и, в кой-то веки, выспаться, чего мне не хватало уже давно. Следующее мероприятие, где мне надлежало присутствовать, — вручение дипломов — было запланировано только через две недели, а до этого времени я была свободна, как ветер.