Глава 4

Зайраш летом непередаваемо красив. Где бы я ни побывала, сколько прекрасных городов ни увидела, но именно это место, место моего рождения, навсегда заняло в сердце самую важную часть.

Мощенные камнем улицы, утопающие в зелени многочисленных, рассаженных без каких-то строгих рамок деревьев, залитые ярким солнцем. Ровные ряды домов с аккуратными, кажется иногда, словно начисто отмытыми фасадами. Вечная суета спешащих куда-то жителей. Все эти мелочи в моей памяти всегда складывались в одну большую, согревающую душу теплом картину.

Когда я вышла на улицу из здания портальной станции, город еще только просыпался, обласканный рассветными лучами. Вдохнув свежего воздуха, ненадолго замерла, прикрыв глаза, и вслушалась в знакомые с детства звуки. Сама по себе на лице расплылась счастливая улыбка, а на меня накатило умиротворение. Как же хорошо вернуться домой!

Еще в мае и до конца лета родители перебрались в загородный особняк — именно он и был конечной целью моего короткого путешествия, если так вообще можно назвать двойное перемещение, занявшее, в общей сложности, не больше часа. Только вот появляться там раньше полудня было бессмысленно — матушка просыпалась поздно, а отец выбирался из своей лаборатории, куда уходил каждое утро с рассветом, только к обеду.

Так что у меня в запасе было достаточно времени, чтобы отыскать на местном рынке какую-нибудь удивительную вещь, подходящую на роль свадебного подарка — и Алат и Исса любили получать в качестве сувениров что-нибудь необычное и полезное. Поэтому именно поисками подобных даров я и занялась.

Идти по улицам, медленно наполняющимся прохожими, было приятно. Меня всегда завораживала это преддверие всеобщей утренней спешки, когда видишь спешащих куда-то горожан, но понимаешь, что вот сейчас, именно в этот самый момент, ты еще можешь проскользнуть во всё увеличивающейся толпе и успеть добраться до нужного места, опередив всех.

Чем ближе подхожу к рынку, тем больше вокруг становится шума, и вот я уже могу различить, как стучат о камни мостовой маленькие колеса тележки, на которой обычно торговцы развозят по прилавкам фрукты, к этому звуку приплетается другой — первые, самые ранние покупатели прицениваются к товарам и отчаянно торгуются, пытаясь сбить цену. Слышно и птичий гомон — в одном из торговых рядов продают канареек и голубей.

Прохожу в распахнутые ворота в высоком заборе, отделяющем эту часть города от остальных, и словно попадаю в другой мир — так здесь пестро, что даже в глазах рябит с непривычки от такого количества самых невообразимых вещей. Здесь можно бродить очень долго, потеряв счет времени, но меня интересуют вполне определенные вещи, так что я спокойно иду мимо прилавков с продуктами, тканями, одеждой и обувью и останавливаюсь только в рядах с сувенирами и магическими амулетами.

Вряд ли, конечно, получится отыскать что-то действительно ценное, но удача сегодня, кажется, всё же на моей стороне, так что попробовать стоит. В этих рядах покупателей не так уж и много — по утрам представленные тут товары пользуются гораздо меньшим спросом.

Медленно двигаясь мимо густо заставленных прилавков, я старательно крутила головой, пытаясь не пропустить ни одной мелочи. Очень часто самые интересные вещицы оказывались стоящими в совершенно не подходящих для них местах, так что приходилось быть внимательной.

Искала долго, но всё же смогла выбрать кое-что интересное. Для невесты подобрала комплект драгоценностей со вплетённой в них магической защитой — Неисса очень любила украшения и с удовольствием носила их постоянно. А для жениха отыскался целый набор чистых кристаллов для изготовления амулетов — в продаже они появлялись редко, а братец любил экспериментировать с магическими плетениями. Подарки, конечно, получились специфические, ну да что можно ожидать от боевого мага?

Красиво упаковав сувениры в купленную здесь же цветную оберточную бумагу, я начала пробираться к выходу — время завтрака приближалось, а ведь еще нужно было нанять экипаж, который довезет меня до особняка родителей.

За время, что я бродила вдоль прилавков, толчея усилилась, так что к моменту, когда меня практически выкинуло к воротам рынка, хотелось проклинать всех и вся, а в первую очередь, себя любимую за то, что вообще сунулась сюда. Даже мысль об удачно купленных подарках меня уже не грела, а вот возможность беспрепятственно глотнуть свежего воздуха радовала безумно.

Свободный экипаж, готовый отвезти меня в нужном направлении, нашелся на соседней улице. Молчаливый демон-извозчик, выслушав адрес, лишь сдержанно кивнул и дежурно распахнул передо мной дверь. Я забралась внутрь, опустилась на сиденье и, откинувшись на мягкую спинку, прикрыла глаза. Колеса, убаюкивая, мерно стучали по мостовой, так что незаметно для себя я задремала. Снилось мне что-то смутное, но, совершенно точно, приятное.

Проснулась резко, как от толчка: повозка, съехавшая на гравий, что сразу же разрушило всю мягкость ее хода, свернула на подъездную дорожку к дому и остановилась. Извозчик торопливо открыл дверцу, помог мне спуститься на землю и, получив плату, неспешно отправился в обратный путь. Я же поправила на плече ремешок сумочки и шагнула на ведущую к входу, выложенную серым камнем тропинку.

Трехэтажный светлый особняк был таким знакомым и родным, что губы непроизвольно растянулись в непрошеной улыбке. Остановившись на мгновение, взглядом нашла окно в свою комнату — крайнее справа, на последнем этаже. Мне и снизу было прекрасно видно темно-синюю штору, закрывающую его — мой любимый цвет.

— Молодая хозяйка приехала! — пожилой дворецкий, работающий у нас, сколько я себя помню, распахнувший дверь в ответ на негромкий стук, увидев меня на пороге, расплылся в счастливой улыбке и, обернувшись в сторону кухни, где в это время дня обычно собирались все слуги, громогласно оповестил их о моем появлении.

— Доброе утро, Камио. Я тоже рада тебя видеть, — не улыбнуться в ответ с моей стороны было бы просто преступлением, — родители дома?

— В столовой. Завтракают, — мужчина поспешно отошел в сторону, пропуская меня внутрь, и, оглянувшись на высыпавших в холл слуг, негромко спросил, — прикажете вас проводить?

— Я помню дорогу, — тихо рассмеялась и кивком поздоровалась со всеми, — распорядись, пожалуйста, чтобы приготовили мою комнату. Я планирую задержаться.

— Будет исполнено, молодая хозяйка, — дворецкий тут же принялся отдавать приказы. Я же, в очередной раз испытав недоумение от его странного стремления называть меня именно так и никак иначе, двинулась в противоположную от кухни сторону туда, где в доме располагалась столовая.

Стараясь двигаться как можно тише, подошла, остановилась в дверях и несколько секунд наблюдала за обедающими родителями. Отец сосредоточенно орудовал вилкой и ножом, мама периодически отвлекалась от своего завтрака, чтобы сказать ему что-то веселое, и тогда он привычным жестом откидывал голову назад и мягко смеялся.

— Кхм, кхм, — выждав подходящий, на мой взгляд, момент, прокашлялась, привлекая внимание, чтобы спустя мгновение оказаться в крепких объятиях любящей родственницы.

— Девочка моя! Ну, наконец-то! — матушка обняла меня так сильно, что из легких вышибло весь воздух, а потом отступила на пару шагов и со слезами на глазах начала меня рассматривать, причитая, — а бледная какая! Ты что совсем на солнце не бываешь? И похудела ужасно — почти прозрачная! Камио! Камио, распорядись, чтобы принесли еще один прибор, Арья будет завтракать с нами!

— Магдалена! — довольно строгий тон отца, которым он произнес имя матери, подействовал на нее отрезвляюще. Она мгновенно успокоилась, промокнула глаза извлеченным из небольшого кармашка на широкой юбке белоснежным платком и вернулась за стол.

— Присаживайся, Арья, — матушка улыбнулась тепло, продолжая обеспокоенно на меня смотреть, — ты обязательно должна попробовать сырный суп нашей кухарки. Он сегодня особенно удался!

— Рад тебя видеть, дочь, — спокойно произнес отец, стоило мне занять место рядом с ним, и, протянув руку, поймал моё запястье, тут же начиная высчитывать пульс: эту процедуру он повторял при каждой встрече, так что я давно уже перестала дергаться от неожиданности, — ничего не беспокоит?

— Всё в порядке, отец, — сдержанно ответила, разглядывая родителей. Матушка, типичная тёмная ведьма, с годами, кажется, становилась только моложе, сохраняя энергичность и порывистость. От нее в наследство мне достались рыжие волосы и зеленые, кошачьи глаза. А вот характером меня, определенно, наградил батюшка. Истинный демон, жесткий, скорый на принятие решений и удивительно, необъяснимо влюбленный в супругу, только рядом с ней становящийся мягким и покладистым.

Наконец, принесли приборы, и я, под строгим взглядом матери, принялась за еду. По лицу родительницы было прекрасно видно, что она не отказалась бы завалить меня вопросами, но при отце сделать это было невозможно — много лет назад он установил железное правило: разговаривать за обеденным столом только на отвлеченные темы. И этому обстоятельству сейчас я радовалась как никогда раньше, слишком уж хорошо представляла, к чему всё может привести.

Нервничать в предчувствии допроса я начала, когда отец отложил приборы и, промокнув губы белоснежной салфеткой, неспешно поднялся из-за стола.

— На обеде меня не будет, — сообщил он дежурно, поцеловал матушку в подставленную ему щеку и стремительным пружинящим шагом вышел из столовой.

— Арья, дорогая моя, — подавшись вперед всем корпусом, родительница посмотрела на меня требовательным взглядом, но спросить ни о чем не успела. Хлопнула дверь, и на пороге комнаты появился брат.

— Мам, я вернулся, — жизнерадостно сообщил о своем присутствии, даже не успев пройти к столу, — Отец уже ушел? О, Арья! Ты приехала? Замечательно!

— Отец ушел, но предупредил, что за обедом его не будет, — ответила на вопрос, наблюдая за тем, как матушка целует Алата в щеку, а тот терпеливо принимает эту нехитрую ласку, даже не пытаясь уклониться, и не удержалась от колкости, — рада, что ты меня заметил. Не удивилась бы, споткнись ты о мой стул, пробираясь к своему месту.

— Трудно было пропустить появление за столом второй огненно-рыжей шевелюры, знаешь ли. Её издалека видно! Вот если б ты была лысой… — парировал братец и, подмигнув мне поверх маминой головы, добавил, — надеюсь, ты уже поела, потому что мне нужна твоя помощь! Ма, ты ведь не обидишься, если я заберу Арью?

— Конечно, нет, — она замахала на нас руками, выгоняя прочь из столовой, и одарила напоследок любящей улыбкой, — идите!

Ждать еще одного предложения мы не стали, выметнувшись за дверь с такой скоростью, словно нам пятки поджаривали, а, как только оказались на достаточном расстоянии, брат, до этого тянувший меня за собой, резко остановился и развернулся.

— Ответственно заявляю, что начал выполнять свою часть договора, — он усмехнулся и в очередной раз подмигнул, — куда ты там мечтала спрятаться от матушкиных расспросов? Сейчас самое время забиться подальше, как минимум до ужина. А я побежал — у меня дел куча.

Проводив его долгим взглядом и чудом справившись с желанием запустить вслед увесистым ботинком, я пожала плечами и торопливо проскользнула в свою комнату.

Тяжелые шторы на большом окне были отодвинуты в сторону, а распахнутая форточка пропускала внутрь свежий воздух. Все дорогие моему сердцу милые вещицы стояли на своих местах, а постель, заправленная чистым бельем, так и манила забыться сладким сном, несмотря на ранее время.

Вместо этого, я заперла дверь и, перерыв вещи во всех шкафах, отыскала свое большое пушистое полотенце и отправилась покорять душ.

Теплые струи воды мягко обволакивали тело, расслабляя и настраивая на позитивный лад. В голове, впервые за долгое время, было пусто: не мучили рабочие вопросы, не хотелось куда-то побежать, что-то сделать. Я только сейчас осознала, что у меня отпуск, и теперь с уверенностью могла сказать — провести его мне хочется с пользой для себя любимой.

И, как оказалось чуть позже, в совершенном безделье, ибо уснула я примерно через час, после того как вышла из душа — переход через порталы сжигал порядочно магических сил, а сон всегда был лучшим средством их восполнения.

Проспала я всё на свете: и обед, и ужин, и возвращение отца. Зато и разбудили меня рано, едва только первые солнечные лучи появились из-за горизонта. А, поскольку дверь была заперта, родителю пришлось сначала долго стучать, а потом еще и дожидаться, когда же я впущу его, что уж точно не добавило ему хорошего настроения. Он, конечно, мог бы одним взмахом руки выбить не только замок, но и косяк вместе с дверью, но, так уж вышло, что правило не нарушать чужое личное пространство батюшка соблюдал неукоснительно.

— Надеюсь, ты выспалась, — внутрь он не зашел, замер в дверном проеме, разглядывая открывшуюся ему картину осуждающим взглядом карих глаз, — у меня сегодня большие планы на тебя.

При этом так наклонил голову, что прядь темных, отросших до плеч, волос упала на лицо. Убрав её легким, насколько это вообще было возможно при его телосложении, движением руки, отец замер, ожидая моего ответа.

— Пять минут! — сообразив, что терпение у родителя подходит к концу, метнулась в ванную, чтобы в означенное время замереть перед ним, едва ли не вытянувшись по струнке, — куда мы идем?

— Если бы ты хоть попыталась пошевелить тем, что обычно называют мозгами, ты и сама могла догадаться, — отец всё же не сдержался, продемонстрировав свой характер, — в лабораторию конечно. Пошевеливайся, Арья!

Хорошо, что последнюю фразу он договаривал, уже повернувшись спиной. Мне совсем не хотелось, чтобы все две недели моего пребывания дома, у него была возможность издеваться над тем, как смешно я краснею. А уж такого повода для насмешки он бы точно не упустил.

Действительно, ведь могла же сразу сообразить — каждый раз, когда я появляюсь в родительском доме, отец обязательно тащит меня в лабораторию, чтобы проверить жизненные показатели. Так уж вышло, что потомство от людей и демонов не отличается завидной жизнеспособностью. Такой ребенок, конечно, с вероятностью чуть большей шестидесяти процентов, может появиться на свет живым, только вот дожить хотя бы до трех лет у него вряд ли получится — слишком серьезный конфликт каких-то там показателей, в которых я совсем ничего не понимаю.

Только вот, разве могло это остановить главного целителя демонов в желании получить ребенка от любимой женщины? Да, отцу пришлось изрядно повозиться с созданием нескольких ритуалов. Сначала — для поддержания беременности у матушки. Тут он справился просто блестяще — с гордостью он мог бы сказать любому, что его супруга не страдала ни одной минуты.

Потом, в случае брата, ему пришлось разработать, на основе уже существующих, комплекс ритуалов, выжигающих человеческую составляющую и замещающих их на демонскую. Так что, Алат у нас получился чистокровным демоном и полноценным наследником по отцовской линии. Это было особенно важно, потому что отец был Лордом-демоном, то есть относился, если можно так выразиться к демонической знати, поэтому у него обязательно должен был быть чистокровный ребенок, несущий в себе его наследие. Таким ребенком и стал Алат, лишь утверждая статус отца в обществе.

Со мной вышло намного сложнее. Во-первых, родилась я гораздо слабее брата, а, во-вторых, отцу всё же хотелось, чтобы хоть один из детей походил на маму. Понятно, что в случае с наследником, это было попросту невозможно — его человеческая составляющая к тому моменту уже была выжжена. Так что, для экспериментов у родителя оставалась только я.

Впрочем, судя по тому, что мне удалось пережить и первые три года своей жизни и последующие за ними пару десятилетий, с задачей он справился прекрасно. Учитывая же, что из всех возможных осложнений, большинство из которых попросту могли бы закончиться моей смертью, я получила только плохо контролируемую трансформацию, жаловаться было просто не на что. Я и не жаловалась.

Лаборатория — любимое детище отца — находилась в подвале. Ровный земляной пол, на котором было удобно строить рунные круги, каменные стены с вмурованными в них кристаллами, поглощающими энергию, достаточное искусственное освещение — созданные там условия хорошо подходили для проведения разнообразных опытов и ритуалов. К тому же такое расположение помещения избавляло домочадцев от шума и лицезрения других малоприятных последствий экспериментов.

Спускаясь вслед за отцом по широкой устойчивой лестнице, я даже не пыталась предугадать, что ждет меня сегодня. Возможно, обычный контроль показателей, но, если братец сдержал данное им слово, скорее всего, это будет что-то масштабное. Во всяком случае, именно на это я и надеюсь, потому что попасть в цепкие руки матушки на целых две недели мне точно не хочется.

— Ну, чего застыла? — заметив, что я замешкалась в дверях, отец нахмурился и поторопил меня, — что делать, ты знаешь. Куда идти — тем более!

Отвечать я не стала — это был бы попросту бессмысленно. Попадая в свою вотчину, главный лекарь прекращал обращать внимание на любые мелочи, отвлекающие его от достижения результатов. К тому же, он становился довольно нетерпимым и раздражительным, когда его требования выполнялись не с той скоростью, как ему бы того хотелось. Так что пришлось поспешно выходить к центру комнаты, где прямо на полу был вычерчен круг с огромным числом заданных рунами параметров — отец очень основательно подходил к осуществлению своих желаний.

— В круг, Арья, — скомандовал и, дождавшись, когда я выполню распоряжение, активировал сканирующее плетение, поместив кристалл — накопитель в специально приготовленное для него углубление в рисунке, после чего сел на поставленный рядом стул, — вот теперь поговорим. Готова отвечать на вопросы?

— Конечно, — кивнула и замерла, чувствуя, как меня с ног до головы окутывает чужеродная, но достаточно знакомая и, в общем-то, приятная магия.

— Скажи мне, дорогая моя, были ли у тебя за то время, что ты не появлялась на глаза родителям, магические всплески? Сильные головные боли, или, может быть, неконтролируемые трансформации? — отец, склонив голову к плечу, задавал вопросы, а во взгляде его разгорался пугающий меня до сих пор интерес исследователя.

— Головных болей и всплесков не было. А трансформации продолжают возникать при сильных эмоциональных встрясках, — ответила коротко и четко, как на экзамене, помня нелюбовь сидящего передо мной родителя к неуместным рассуждениям.

— Насколько серьезные изменения? — уточнил он, всматриваясь в разворачивающуюся перед ним масштабную копию моей ауры.

— Первый уровень: ногти, клыки, форма зрачка, — уточнила, даже не пытаясь понять, что по этому поводу думает отец — по выражению его лица невозможно было ничего прочесть.

— Сколько проходит с момента трансформации до того, как ты берешь ее под контроль? — продолжая разбирать результаты сканирования, родитель задал очередной вопрос, даже не посмотрев при этом в мою сторону.

— Несколько секунд, — пожала плечами и переступила с ноги на ногу, благо еще, двигаться мне не запретили, потому что долго стоять без движения я с детства не была способна.

— Хорошо, — кивнул отец и, поднявшись, наконец, со стула, отошел в сторону, забрав из круга кристалл, — можешь выходить.

Облегченно выдохнув, выскользнула за линию и плюхнулась на стул, приготовившись ждать результатов. Теперь от меня требовалось только сидеть тихо и ни в коем случае не отвлекать родителя от размышлений. В конце концов, разобравшись с полученными сведениями, он всё равно озвучит выводы специально для меня.

— Показатели в этот раз гораздо лучше, чем в прошлый. Во всяком случае, в ауре практически вдвое сократилось число искажений, да и трансформации твои доставляют намного меньше проблем, — спустя несколько мучительно долгих мгновений, отец обратил на меня внимание, — с этим, правда, можно справиться практически без проблем. Я тут доработал один ритуал. В идеале, он должен будет закрепить изменения, которые уже произошли, и привести к норме всё остальное.

— Что за ритуал? — заинтересовать меня у него получилось. С момента моего рождения отец придумал столько грандиозных по своей масштабности вещей, что каждую последующую его разработку я воспринимала с завидным энтузиазмом, хотя разбираться во всём этом выше, чем на среднем уровне, так и не научилась.

— Брось, всё равно поймешь только половину, — отмахнулся родитель, — проводить придется в две ступени с перерывом на восстановление. И для начала мне нужна будет твоя кровь.

Закатав рукава рубашки до локтей, он достал из стоящего у дальней стенки шкафа с оборудованием небольшую, объемом около ста граммов, колбу и маленький нож с тонким лезвием и протянул мне.

Поморщившись, когда холодный металл коснулся кожи, сделала короткий надрез на ладони и сжала ее в кулак, наполняя емкость, а потом провела по ране пальцем, посылая магический импульс на заживление.

— Хорошо, — одобрительно кивнул отец, принимая колбу, — это мне пригодится для второй части ритуала.

— А что нужно для первой? — оторвавшись от разглядывания собственных ладоней, спросила, ожидая услышать что-то серьезное, и, надо сказать, ему удалось меня удивить.

— Твое полное магическое истощение и пара зелий, принятых сразу же после опустошения резерва, — ответил, раскладывая перед собой в идеально ровный ряд несколько пустых кристаллов-накопителей.

— Зелья? Какие? — в этом вопросе, благодаря дополнительным занятиям во время учебы, разбиралась я куда лучше, чем в ритуалистике, так что решила всё же уточнить, что меня ожидает.

— Новое изобретение твоей матушки, — гордо, словно сам разработал рецептуру зелья, улыбнулся отец, — на несколько часов замедляет восполнение резерва, позволяя лечить болезни, исцелению которых препятствует магия.

— Она всё-таки его закончила? — мама, будучи супругой целителя, и сама заинтересовалась способами лечения сложных проклятий, действие которых только усиливается при наличии магии у проклятого, и уже несколько лет билась над созданием специального зелья. — Мне кажется, завершение ее разработок — настоящий прорыв в целительстве!

— Да, Магдалена — умница, — задумавшись, протянул отец, но тут же опомнился и вернулся к ритуалу, — а тебе давно уже пора начинать. Просто выкачай магию в эти кристаллы. Всю, до последней капли.

Я поежилась. Конечно, мне не раз приходилось совершать подобную процедуру, только вот расставаться с магией каждый раз было трудно — внутри, где-то под ребрами, появлялась пугающая, высасывающая силы пустота.

Первый накопитель получилось заполнить очень быстро, второй и третий — тоже, а вот дальше всё стало намного сложнее. На четвертом меня начало знобить, пятый я брала уже дрожащими руками, кружилась голова, и по телу стала разливаться липкая слабость.

Что было после того, как во мне закончилась магия, я помнила смутно. Единственное, что врезалось в память — холодное стекло, прижатое к губам, и горький вкус зелий.