14. Здравствуй, наша Катя
Далеко волк ее не унес: буквально за поворотом, на углу со Средним проспектом красовалась вывеска “Обувной магазин”. Эмиль все понял без слов, и спустя ровно пятнадцать минут Настя выходила оттуда пусть и не твердо, но все же на своих двоих. В белье, спортивных штанах, довольно удобных мокасинах и даже носочках под цвет домашней мужской футболки.
Сибиров расплатился откуда-то взявшейся картой, и от ее вялого щебетания о долгах лишь отмахнулся: “Все расходы оплачены Берингом, Рыж. Не бери в голову.”
Он вел ее очень уверенно: подворотнями, закоулками, явно путая след. Ноги отваливались, в горле давно пересохло, заплетенная наспех коса выглядела теперь хуже веника. Силы небесные, уже очень скоро Настя отчетливо поняла, что скоро сдохнет. И это совсем не метафора. Взглянув на нее, Сибиров молча подхватил девушку снова на руки, не обращая внимания на ее вялые протесты.
Сколько времени так они двигались? Она потеряла счет времени, очнувшись вдруг в длинном, прохладном и сумрачном коридоре перед дверью с номером девятнадцать.
Эмиль поставил ее на ноги и решительно постучался, прислушиваясь. Не открыли.
– Он точно там, я его слышу. Рыжик, скажи что-нибудь.
Она сказала. От всей своей деревенской души, громко и нецензурно. Эмиль аж присвистнул от удивления, явно ожидая чего-то другого. А Насте вдруг стало легче.
Босые ноги прошлепали к двери, щелкнул затвор шпингалета. Дверь распахнулась. На пороге стоял взъерошенный и красный Валентин в одних только трусах. По сравнению с поджарыми и мускулистыми морфами выглядел он в такой степени обнажения не слишком брутально.
– Ты не вовремя, Лисицина-Беринг. Умеешь же… О. Да еще и не одна.
– Вы, я слышу, тоже… не один? – осклабился Эмиль, быстро вталкивая Настю в комнату и заходя сам, не обращая внимания на явное недовольство хозяина. – Помешали, простите, нам стыдно.
Судя по тону волка, стыдно ему однозначно не было.
А Насте вдруг сделалось смешно. Да, Валька был не один. И спутница его девушке была отлично знакома.
– Катюха!
– Стаська!
Под ошарашенными взглядами двух ничего не понимавщих мужчин всклокоченная брюнетка, обмотанная простыней, ринулась Настю обнимать.
– О женщины, – пробормотал Валентин. – Где логика? Где кровавая бойня? Где сцена ревности, в конце концов?
– Кого тут ревновать, тебя, что ли? – бойко хохотнула брюнетка. – Вот еще не дело! Иди штаны надень, герой. А то перед дяденькой неудобно. Подумает еще, что ты его соблазняешь своими… хм… кубиками.
– Почему меня? – содрогнулся, покосившись на “пресс” Валентина Эмиль.
– Ну а кого еще? На Стаську его чары теперь не действуют, я тоже – лицо, давно соблазненное, остаетесь вы.
Настасья расплылась в улыбке. Катюха была в своем репертуаре. С подругой она познакомилась еще на вступительных экзаменах в институт, а потом целый семестр училась в одной группе. Предприимчивая, очень шумная, всегда веселая Катя была полной Настиной противоположностью. У нее везде находились друзья и знакомые, она обожала всех на свете и была о себе совершенно феерического мнения.
Вальку, разумеется, тоже нашла она на какой-то студенческой пьянке, куда Настя даже опасалась заглядывать. Как она сама выражалась, в таких местах шумно, темно и книгу читать не получается. Катя же в любой компании чувствовала себя как рыба в воде. С Валькой у них был головокружительный роман. Что такая яркая и веселая девушка нашла в айтишнике-самоучке, работающем по ночам охранником в магазине, не понимал никто, особенно сам Валька.
За те полгода, пока они были вместе, Катюха совершила невозможное. Устроила Валентина на куда более приличную работу (системным администратором местной больницы), поделилась с ним уверенностью в себе и почти уговорила помириться с отцом. Когда Катя уехала покорять культурную столицу, бросив этот “занюханный институтишко с его старыми пердунами-преподавателями” (с треском вылетев после первой же сессии, между прочим), Валька был в глубокой печали и даже депрессии. Настя его пыталась утешить, поддержать… Ну, и доутешалась, в общем-то.
Надо было сразу догадаться по внешнему виду ее бывшего парня, что без Катюхи дело не обошлось!
– Мужчина, отвернитесь, я голая между прочим тут! – бесстыже командовала эта боеголовка. – Валь, ты чего как неродной, дуй за шампунью! И не вздумай розовое приволочь, я белое люблю с ванилью. Стаська, а ты садись уже и рассказывай, во что вляпалась.
– Мне бы в туалет для начала, – шепотом сказала Настя, невольно косясь на Эмиля, с явным интересом наблюдавшего за происходящим.
– Фигня-вопрос. Прямо по коридору и налево. Погоди, полотенце дам.
Прямо в простыни, отпинывая в сторону валявшийся на полу бюстгальтер, подруга полезла в шкаф, выуживая оттуда чистое вафельное полотенце.
– Я, пожалуй, в магазин сбегаю, – сориентировался в ситуации Валька. – Кать, тебе оливок на закусь взять, да?
– Стоять, – рявкнул вдруг Эмиль. – Никто никуда не идет. Только в туалет можно. Но я провожу.
– Стась, тебе не кажется, что твой мужик – немножко абьюзер?
– Это не мой мужик, – сказала Настя и озадаченно замолчала. Что можно говорить, а что нельзя – она не знала. Взглянула беспомощно на Эмиля.
– Я личный телохранитель. Душой и телом преданный Анастасии, конечно. Эмиль. И, мои золотые, мы тут не по поводу приятного знакомства. Валентин, на пару слов.
Он медленно развернулся и вышел, не оглянувшись, ни секунды не сомневаясь в том, что его приказу последуют.
Девушки проводили их тревожными взглядами. Минута молчания как-то затягивалась, из-за двери слышался приглушенный рык волка и все повышающийся Валькин тембр.
– У, как они заговорили, – озабоченно вздохнула Екатерина (ни Первая, ни Вторая, а просто Архипова), быстро одеваясь. – За Вальку уже волноваться? Я ж твоего Эмиля порву нафиг, если он моего парня хоть пальцем тронет, вот веришь?
– Нет, – честно сказала Настя. – Я вообще не понимаю, что ты в Вальке нашла.
– Он перспективный, – деловито ответила подруга. – Умный. Добрый. Послушный. Ждет меня с гулянок, раздевает, а утром варит кофе.
Настя поморщилась. Словно о псе говорят. Ждет… Послушный.
– Мне мажоры не нужны, и я им не нужна. Плавали, знаем. Погоди, я из Вальки такого мужика сделаю, зашатаешься!
– Верю, верю.
Да, Катька – тот еще Пигмалион!
Тем временем подруга достала из шкафа бутылку шампанского и два стакана сомнительной степени чистоты.
– Ненавижу розовое, – пробормотала она, ловко открывая бутылку. – Ну, за встречу?
Настя молча отхлебнула. Вкусно, наверное. Ей было уже все равно. Усталость буквально пригвоздила ее к стулу.
– Катюх, и как ты тут? Ну, в Питере? – от шампанского Настю все же быстро развезло.
– Шикарно. Лучший город на земле, правда.
– Учишься? Работаешь?
– Учусь и работаю.
– Где? Кем?
– Ой, только не ржи. Императрицей Екатериной работаю.
Настя от удивления широко открыла глаза и совершенно некультурно икнула.
– Первой или второй? – изумленно уточнила она.
– От локации зависит, – совершенно серьезно ответила Катя. – Если с Петром у Александрийского и на Фонтанке, то Первой. Если одна у Казанского и на Невском, то Второй.
– Ты в театральном, что ли?
– Ну да! – фыркнула «актриса». – Между прочим, совершенно официально работаем, и даже практику мне запишут. Я же просила не ржать! Между прочим, работа творческая и опасная, извращенцев знаешь сколько?
Мужчины вернулись, Валька выглядел грустно. Эмиль так и вовсе свирепо, он остановился на входе, разглядывая Катю внимательно.
– Слушай, Нась, скажи своему упырю, чтобы прекратил на меня так смотреть!
– Платок есть у тебя? А юбка?
– Количество трусов перечислить? Лифчики еще есть.
Эмиль громко выдохнул, взглянув на Настю весьма выразительно. Ей даже стало немножко стыдно. Досталось сегодня ему из-за глупости “охраняемого объекта”.
Волк прислонился к косяку, продолжая рассматривать девушек и продолжил:
– Давайте, я буду краток. Меньше знаний – крепче сон знающих. Насте нужно обработать все травмы, есть аптечка? Йода достаточно.
Только сейчас все заметили и грязные локти девушки, и стремительно наливавшийся цветом синяк на скуле. Валька озабоченно чертыхнулся, метнувшись к окну. Да и сама Настя, казалось только сейчас и почувствовала себя избитой. Разом все царапины засаднили, голова закружилась.
Эмиль молча забрал из рук Вальки флакон с перекисью, влажные салфетки и йод, сел рядом с Настей на корточки и продолжал:
– Этот упыть может вызвать полицию и уточнить, что тут делает девушка в комнате абитуриента подготовительного отделения. Это если он упырь. Но я предлагаю все же договориться. Нам сейчас нужна помощь. Речь идет о жизни Анастасии. Просто подумайте: зачем девушке целый отряд телохранителей?
– Ста-а-ась, и во что же ты влипла, красавица?
– Взамуж за Беринга. Очень важная он персона и…
– И знает слишком много государственных тайн. Под грифом самой высокой секретности. Ясно? – под громкое шипение Насти волк закатал широкие и длинные штанины и внимательно разглядывал черные от грязи колени. – Странно, ни на локтях, ни на коленях ссадин нет совсем, одна грязь. Не особо тебя и кидали, как видно. Что ж, мозгов хватило поберечь. Плюсик им в карму, меньше мучаться будут.
Промолчала, отведя глаза.
– А куда мужа дела? Он так сильно занят, что угроза жизни жены не причина отвлечься? – Катерина была девушкой умной и вопросы обычно задавала неудобные. Эта черта ее характера в свое время немало поспособствовала заваленной сессии.
Настя вздохнула. Влад убьет ее и будет прав.
– Он сейчас на борту рейса в Берлин. Все, я закончил. Погоди-ка…
Эмиль резко поднялся и откинул волосы с шеи в том месте, где уже отчетливо был виден синяк. Настя снова громко зашипела, а стоявшая рядом подруга лишь громко ахнула.
– А нет. Я ошибся. Конец им. Беринг точно будет в ярости.
Глубокая ссадина пересекала основание шеи девушки. Пришлось обрабатывать. Настя закрыла глаза и, слегка захмелевшая, к ужасу своему ощущала, что прикосновение этих пальцев ей даже приятно. Это было неправильно, но сил одернуть себя уже не было.
– В общем так, девушки, – быстро закончив свою обработку, бросил волк. – Вы у нас одного роста примерно. Я тут услышал… Катя у нас почти что актриса, ведь так?
– Что значит “почти что”? Я ведь могу и обидеться. Да так, что билета на мой дипломный спектакль вам не достанется, между прочим! – Катя шутила, но выглядела очень серьезной и даже испуганной. Раны Насти ее впечатлили, похоже, всерьез.
– Нам нужно вывести ее отсюда совсем незаметно. Тебе придется сыграть роль подруги. Или не справишься?
Катя даже осипла от несправедливости обвинения. Быстро нашелся рыжий парик (судя по оперативности, эта комната давно уже стала совместным их домом), и Катя уволокла подругу переодеться.
– Свою задачу ты понял? По маршруту еще есть вопросы? Валентин?
– А меня эти все… враги Беринга не опознают? А вдруг они…
Волк быстро к нему подошел, умудряясь смотреть сверху вниз на весьма долговязого Вальку.
– Кто-то собрался у нас в журналистику? Хм… Не помню уже точно: кто? Но скажу по секрету: если ты это сделаешь, Влад с гораздо большим желанием отнесется к идее тебе помогать. Шантажировать его точно не стоит, мужик это серьезный. А вот помочь… Сам понимаешь.
О да. Валька понимал. И причины желать этой встречи у него были очень весомые.
– Я понял и постараюсь. Не злись.