19. Лапы

Настя проснулась очень рано, стрелка на часах едва перешагнула скорбную для закоренелой совы цифру “пять”. Очередной ее кошмар вдруг повернулся… странно. Настолько странно, что она даже кричать не стала. И зверя из своего сна больше она не боялась.

На душе было… гадко. Тревожно. Муторно. В последние дни все, вокруг нее присходившее начало складываться в единую картину, особенно после ее похищения. И этот пейзаж ей не нравился.

Влад крепко спал. Обычно все замечающий и по-звериному чуткий, он сегодня даже не почувствовал как жена ускользнула из-под теплого бока. Наверное, это все перелет – сколько он был в пути? Восемнадцать часов? Конечно, вымотался. Да и тревог за последние дни ему явно хватило с лихвою. Уж она постаралась, молодец.

Девушка искоса на него посмотрела и тихо, неслышно вздохнула. Как странно выходит: она его так ждала, так скучала, а когда он вернулся, даже не смогла ничего ему толком сказать. Слова все пропали куда-то.

Испугалась.

Влад, он… другой. Из другого мира, и в прямом, и в переносном смысле. Из другого слоя общества, если быть точнее. Умный невероятно, эрудированный, легко разговаривающий на нескольких земных языках, всегда спокойный и выдержанный. Мужчина, подобных которому на Земле уже практически не осталось.

На Лукане, в их “поместье” она ощущала себя почти равной ему, купалась в теплых волнах мужского внимания, нежности. Там он носил ее на руках, закрывая широкой спиной от всех бед и невзгод. Здесь же он был звездой современной науки, редким специалистом, по какой-то немыслимой глупости случайно женившемся на молоденькой деревенской простушке. Мезальянс из разряда: “Это же сколько он выпил!”, и теперь эта пропасть ширилась с каждым днем. Кто она сама, Настя? Дело было даже не во второй ипостаси, она уже поверила, что сможет найти его, этого своего зверя. Дело в ней самой.

Глупенькая, наивная, необразованная. Два с половиной курса провинциального института, какие-то ролики в Тик-Токе, какие-то сомнительные друзья. Плебейские привычки, отсутствие манер. Она танцевать не умеет, в музыке совершенно не разбирается, не отличит Баха от Бетховена, а из классики узнает лишь “Полонез” Огинского да “Вальс Королевы Драже”.

Деревня и есть деревня.

Вспомнила свой позор со шпротами, зажмурилась. И за что Влад только ее любит? Такую вот – простушку? И сколько еще выдержат его розовые очки?

Да что там очки, на сколько хватит его нервов? Она ведь видит, как он за нее переживает, как волнуется. И все равно вляпывается (тут Валька совершенно прав) во всякие неприятности с завидной периодичностью. Как маленький ребенок – в лужу.

Пора взрослеть, Настя. Если ты не хочешь, чтобы в один далеко не прекрасный миг Беринг разглядел рядом с собой не желанную женщину, а глупого гадкого утенка, нужно брать себя в руки и становиться его достойной. Что для этого нужно?

Настя достала блокнот и принялась записывать:

1. Выучиться водить машину. Кажется, Влад хотел, чтобы она это сделала.

2. Получить высшее образование. Это уже для себя. Нужно.

3. Разобраться со второй ипостасью. Тут без разговоров.

4. Научиться танцевать красиво. Что-нибудь бальное. Тут Настя зажмурилась, постаравшись представить себе это “бальное”. Вальс? Это просто совсем. Достаточно не наступать на ноги ведущему тебя партнеру. Или партнера найти терпеливого. У нее такой есть. Надо задать себе задачку посложнее. Танго! Зачем? Во-первых, это красиво. Во-вторых, она точно помнила заголовки урсульских газет, сообщающих о проходившем там очередном празднике с балом. Беринг их открывал регулярно, а рядом с правителем должен быть кто? Правильно, Настя.

5. Прыгнуть с парашютом. Опасалась она высоты. А значит – надо преодолеть себя.

6. Пить шампанское на крыше высотки, желательно, самой высокой.

Так, два последних пункта были лишние. Это уже мечты. Первые два требуют времени и, скорее всего, финансовых вложений. А вот третий ей вполне доступен прямо здесь и сейчас. Что там было в «пособии начинающего оборотня», сиречь «Основах родовых ритуалов всех древних двуликих родов»?

Пока умывалась и чистила зубы, вспоминала: то, что на первый взгляд показалось ей детскими упражнениями, да еще с отступлениями в виде элементов легенд, теперь, после объяснений Влада и всего, с ней произошедшего, гладко укладывалось в ее картину вселенского мира. Есть те, кто одарен (или проклят, тут с какой стороны посмотреть) силой. Кто может позвать запредельное, то, чему нет места в разуме обычного человека. И кто может это запредельное подчинить. Самое главное, конечно – подчинить.

Настя была теперь уверена: у нее получится.

Зевая, вышла в кухню и с изумлением обнаружила там… Влада. Ей сделалось смешно. Неужели она хоть на миг могла подумать, что сможет перехитрить зверя?

Беринг взглянул пристально, усмехнулся, ухватив взглядом и помятую майку на бретельках, и шорты, и голые коленки. Потянулся к ней всем телом. Разве можно устоять, когда такой мужчина смотрит потемневшими глазами и зовет к себе? Настя даже не пыталась. Скользнула в его руки, быстро поцеловала (не стоило увлекаться, не время, хотя Владу только дай повод). Устроилась на самом краешке табурета между его широко расставленных ног, откинулась на широкую грудь. Отчего-то сразу стало спокойно. Знала: у нее было ровно пять быстрых минут на вопросы.

– Влад, а почему ты ругался тогда, когда Ванька нашел эту книгу? С ритуалами? Идиотом себя обзывал еще. Почему?

Он промолчал, руки прошлись по бедрам, расслабляя, двинулись на живот, как бы случайно задевая чувствительную грудь. Рядом с Берингом все ее тело становилось сплошной эрогенной зоной. И как он это делал? Наверное, тоже дар. Змей, потому что. Интересно, есть ли в каких дальних мирах такие рептилии? Как медведь, только змей.

Все еще задумчивая поглаживая жену, Влад все же ответил:

– Собственно, потому и ругал себя, что клинический идиот. Абсолютный. Видишь ли… Все мы уперлись в этот камень и ритуал. Как папуасы в своих каменных идолов. В оправдание свое могу лишь сказать, что рядом с тобой у меня мозг совершенно отказывает. Всегда. Причем с самого первого взгляда.

Настя фыркнула было. Но потом грустно подумала, что, наверное, других причин оставаться рядом с ними тогда, в Глухаревке просто не было. И потом… тоже не было. И сейчас… их немного, этих причин, если говорить откровенно.

А наглые руки Влада творили уже, что хотят. Так они с ним займутся сейчас чем угодно, только не тренировками.

– Вла-а-ад… – Настя откинулась назад, опираясь ему на грудь, выгибаясь невольно и затылком потираясь о мужское плечо. – Ты что творишь, Беринг?

– Я? Расслабляю тебя. Глазки закрой. И попытайся совсем перестать думать. Иначе мне придется… углубить процесс и расширить.

Мыслей и так уже не было ни-ка-ких. Только тихое мурлыкающее наслаждение от теплой ласки, от пальцев этих горячих, от рук. И напряжение за спиной, становящееся просто каменным, и дыхание это могучее, все учащающееся, что отнюдь не способствовали умственной деятельности. И сердце Беринга, стучащее как барабан.

– А теперь положи руки на стол и представь себе, как они покрываются шерстью, как прорастают сквозь пальцы длинные когти. Мощные лапы, огромные. Одного удара такой лапой достаточно…

– Чтобы разогнать всех твоих баб. Бывших и будущих.

Руки замерли на секунду, тихий смешок прямо в ухо.

– Ну что же… пусть так. Одним ударом своей лапы ты сломаешь им челюсти.

Настя представила себе. Сразу всех, всю толпу ненавистных поклонниц прекрасного Беринга. И себя. С лапами наперевес. Нет. Черт с ними, с бабами. А вот очередные ее похитители… Вот их будет ждать неожиданность, и пренеприятная. Еще какая неожиданность! Выкусите, твари!

– Ух… ты.

Тихий возглас Влада заставил Настю открыть резко глаза. Все произошедшее длилось мгновения. Лапы. У нее получилось! Она это видела. Жуткие когти, толстые пальцы, очень темная с рыжими искрами шерсть. Да, потом все исчезло, очень быстро, словно и не было вовсе. Асю трясло крупной дрожью от невероятной смести возбуждения, восторга и… ужаса.

– Влад, ты видел?!

Беринг выглядел очень озадаченно. Даже потрясенно. Перевел задумчивый взгляд на девушку и выдал только в ответ:

– Любимая… а кто там у нас тесть мой? Похоже, пришло время нам с ним побеседовать откровенно. Вот это сюрприз!

Он вдруг поднялся, целуя жену в макушку, и стремительно вышел, оставив Настю шокировано хлопать глазами. Что значит “сюрприз”? Не понравились лапы? Не тот фасон, вышли из моды? Все, в жены теперь не годится ему эта Настенька? Дрова в исходную, печку можно теперь не топить?

– Вла-а-ад! Что это было?! Влад!