22. Настоящее танго
С каждым уверенным шагом танца этой яркой пары Настя отчетливо понимала: не научиться ей так никогда. Деревенская девка, куда она влезла, какое ей танго? Она была уже готова просто и незамысловато сбежать, даже не попытавшись, лишь бы позориться перед ними на этом паркете! Хорошо, еще Влада тут не было!
Останавливала только музыка: для всей ее рыжей натуры было что-то пронзительно-близкое в этих в мятущихся звуках испанской гитары. В унисон с могучей и плавной песней бандеона гитара рассказывала историю юной девушки, простой и неправильной. Такой же, как Настя – на фоне спокойного мудрого Беринга.
Она так заслушалась, что не заметила, как танец закончился. Кавалер отступил назад на шаг, поклонился рассерженной даме и скользнул к Насте, забирая из рук ее музыку.
– Просто пауза. – Волк навис над ней, осторожно заправив упавшую на лоб медную прядь девушке за ухо. – Встань в центр и ответь на мое приглашение. Помнишь, что я говорил?
Катя громко фыркнула у них за спиной. В этом звуке Настя услышала весомое подтверждение всем своим тяжким сомнениям разом.
– Может, не надо, Эмиль? Я, кажется, передумала… – прозвучало немыслимо-жалко, конечно. Но лучше пережить пять минут, чем страдать от позора потом на паркете.
– Ты решила лишить меня вожделенной солянки, жестокая Рыж? Пойдем, у тебя все получится. Только слушай и чувствуй. Ты сможешь, – произнес он так тихо, что услышала эти слова только Настя.
И поверила вдруг ему. И пошла.
– Мне бы твою в том уверенность, честно, – тихо ответила, лишь одними губами.
Он в ответ усмехнулся. Свирепо сопящая за их спинами Екатерина уверенности не прибавляла, конечно, ни капельки.
Долгий взгляд волка, смотрящего прямо, улыбающегося так светло и красиво. Янтарные его глаза, притягивающие, как магниты. И Настя улыбнулась в ответ, соглашаясь.
Рука в руке, трепетное прикосновение горячей ладони к спине, стальные мускулы могучего твердого плеча под пальцами. Он весь был словно металлический трос: гибкий и жесткий, сворачивающий несокрушимые, плотные петли вокруг Настасьи. И при этом – спасительный и надежный.
– Смелей, повелительница, вспомни, кто ты, – снова одними губами, только для нее. – Выше голову, восхитительная Анастасия.
И взгляд. Внезапно и откровенно. Он все ей сказал сейчас, одном только взглядом. Влюблен.
Настя замерла, цепенея. Что ей делать теперь с этим? Или это лишь танго? И не смея глаза отвести, медленно, с головой уходила туда, в эту янтарную глубь его взгляда.
Беринг смотрел на нее совершенно иначе. Нежность, желание, страсть. Эти чувства в их непростых отношениях были главными. А Эмиль… Так смотрят на звезды. Радостное, восторженное восхищение. Окрыляющее ее, делающее словно сильнее и еще – увереннее в себе.
Да, она – повелительница. Прямая спина, голова высоко, гордый взгляд, вздернутый подбородок. Мужчина, ее пригласивший, поведет за собой, расчищая дорогу своей повелительнице. Возвышаясь над ней всей своей статью и ростом, волк демонстрировал поклонение. Как богине, как идолу, ей – повелительнице Анастасии.
Соприкосновение тел, тепло кожи.
– В музыке ты должна слышать лишь ритм. В остальном – просто доверься мне. Чувствуй. – Теплое дыхание у виска.
Шаг, другой. Она быстро осваивалась в крепких руках, слушая танго. Музыка словно тоже шагала, а терзания страстной гитары теперь слышались, как полет бабочки над ровным пламенем.
И вот уже совершенно не страшно, даже весело. Настя чутким ухом ловит почти беззвучные подсказки волка: “Два шага влево, медленно. Разворот от меня. Умница!”
Еще один круг, и уже нет никакой нужды в этом шепоте. Ей достаточно чувствовать его плавно перетекающие, будто ртуть, гибкие движения.
От взгляда на остолбеневшую от изумления Катю Настенька испытала особенное удовольствие, едва не стоившее волку оттоптанных ног. Удержал, усмехнувшись, и мощным толчком от бедра уронил ее. Было страшно, но Настя тут вспомнила их с Эмилем славный побег от ее жестоких мучителей. Она научилась ему доверять еще тогда и просто расслабилась. Стальные ладони пружинисто подхватили падение, плавно ее возвращая в плен близкого взгляда.
– Отлично. Еще один круг, и заканчиваем. Ты сделала это, Рыжуля, – эти слова он произнес так громко и торжественно, что Катя, стоявшая у стены, была вынуждена улыбнуться.
И… не только Катя. Только сейчас Настя заметила, что зрителей у них стало значительно больше. Откровенно веселившийся Валька, хмурый Эдик и… Беринг. Из нее будто выдернули разом все стержни, ноги стремительно подкосились, и она начала медленно сползать по двигавшемуся рядом волку.
– Т-ш-ш-ш! Повелительница! Ты должна выйти из круга с победой. Очнись, а если на тебя сейчас смотрят тигры? – Эмиль был совершенно серьезен и упасть ей не дал, легко превратив эту слабость в особенно элегантное па. Настоящее украшение!
А она вдруг представила себя на балу с Владом, а у стены стоит Мона и смотрит своими глазами кошачьими, наглыми и полными презрения, как обычно. Нет. Не позволит она себе быть сейчас слабой. Повелительница она или чем, или где?
Круг они завершили уверенно, гладко. Мужчина вывел ее ровно в центр, снова толкнул, отправляя в очередную фигуру их незамысловатого танго, и замер, надежно поддерживая.
Уже выпрямляясь, Настя наконец набралась храбрости и взглянула на мужа.
Напрасно она это сделала. Все тут произошедшее было напрасно. Нечитаемое выражение на лице, задумчивая складка между бровей. Он явно был ей недоволен.
С огромным трудом Настя сдержала подступающие слезы. Сама идиотка: коровушка деревенская, босиком на паркете кривлялась с чужим мужиком и решила, что муж ее сразу одобрит, конечно.
– Зрителей попрошу удалиться. Катя, Валентин, это я вам, – голос Влада совершенно спокойный, даже мягкий. Но Настя знала отлично: эта мягкость может быть ой как обманчива. – Асенька, продолжайте тренировку, я позабочусь о том, чтобы вам больше никто не мешал, – Беринг развернулся, подчеркнуто пропуская обиженно ворчащего Вальку и притихшую сразу Екатерину. Уже закрывая за собой дверь, оглянулся, добавив: – Браво, Эм. Неожиданное начало, но ты прав. Очень действенно.
И вышел, закрыв дверь и не позволив им даже ответить.
Настя с Эмилем так и остались стоять вдвоем посреди светлой комнаты, окруженные антикварной мебелью, совсем не рассчитанной на соседство с подобными тренировками. Пусть даже женской самообороны.
Что она наделала? Почему Влад так сказал? Настя буквально видела, как растёт сейчас пропасть между ней и мужем. Она совершенно его не понимала и уже почти начинала бояться. С момента возвращения на Землю, нет, с того дня, как они вышли из машины, все неотвратимо менялось. Он становился больше, значительнее, а Настя все уменьшалась, совершая ошибку за ошибкой. Странное дело, на Лукане Беринг был почти всемогущ. Невероятно сильный, обладающий почти безграничным влиянием, очень известный, тем не менее он принадлежал Насте. Всему миру – но и Насте тоже. Она смело ныряла в его объятия, без колебаний задавала вопросы, с удовольствием и азартом приручая этого огромного хищного зверя.
Сейчас все стало гораздо сложнее. Она совершенно Влада не понимала. Он был непостижим. Что сейчас было у него в голове? Что он на самом деле увидел?
Стало снова нестерпимо стыдно: он наблюдал за жалкими потугами ее, видел всю неуклюжесть. Она и Влад – все же не пара. Медведь и чудище лесное. Учёный и необразованная девчонка. Мужчина и… какого черта?
Она вдруг разозлилась. Очень. И вдруг наткнулась глазами на взгляд волка. Эмиль очень внимательно наблюдал за ней. Ну вот за что это Насте, скажите? Многоумные мужики – это бедствие. Волк улыбнулся ей ободряюще. Стало немножечко легче.
– Не грузись лишний раз. И лишнего не придумывай. У Беринга есть одно замечательное качество: он делает то же, что говорит. Просто нужно услышать. Его, а не себя.
Простые слова, а очень многие вещи вдруг стали просты и понятны. Только как ей не слышать себя? Этой глупой и быстрой на руку девке рот не заткнуть, она подло нашептывает ей разные глупости. Здравствуй, раздвоение личности?
– Сложно у нас все, – Настя вздохнула, пряча глаза. – Он такой… А я? Не понимаю, зачем я ему? И боюсь верить.
Зачем она это сказала? Видимо, все-таки танго их сделало ближе. Эмиль чувствовал ее, слушал и слышал. С ним было просто. В ответ он тоже вздохнул, отступая к окну.
– Скажи, я правильно понимаю, Влад же пытался сам тебя тренировать? – голос волка как будто осип, последние его слова произнесены были практически шепотом.
– Да, – быстро ответила, покраснев отчего-то. – Не получилось.
– И после этого она еще сомневается в муже! – прозвучало тоскливо. – Могу только предполагать, чем все дело закончилось.
Настя грустно усмехнулась. Ну да, все правильно он предполагает.
– У меня вообще ничего толком не получается. Я…
Волк не дал ей закончить, быстро развернувшись и отрицательно покачав головой.
– Ныть прекратила. Мне нужно тебя разозлить, сильно. Но это сложно: я тебя мало знаю. Давай, вспоминай всех тех омерзительных личностей, что обидели Настеньку. Будем их убивать.
Именно в этом они и различались разительно. Влад вел жену за собой совершенно вслепую, а волк – с открытым забралом. Никаких секретов. Открыт и ей доверяет.
Личности омерзительные, говорите? Когда-то ее главным самым врагом был Василий Шапкин. С его появлением в их с мамой жизни все так изменилось! Но со временем ненависть сначала немножечко подзабылась, а потом и вовсе истерлась из памяти. Нет, отчима убивать снова и снова Настеньке не хотелось.
Были еще потом мелкие эпизоды: в школе и институте, соседка по подъезду, – та еще пакость. Но закопать их за это? Идея на троечку. Мона? В памяти всплыл ее образ, нервирующий, раздражающий. Мону хотелось немедленно выгнать и дома, из памяти, да из мира Луканы вообще. Особенно – за ее сладкие взгляды на Беринга.
– Не получается? – внимательно наблюдавший за Настенькой волк подал голос участливо. – Давай помогу.
Она фыркнула. Как у него может получиться такое, скажите? Сам же сказал, что не знает.
– Вспомни Ирину. Красавица, правда? Кстати, она красит волосы, – вкрадчивый голос волка нарисовал вдруг в сознании Насти очень яркую картинку.
Ирина.
Красавица. Фея. Сама элегантность. Медная роскошь гладких волос. Сильная, гибкая, уверенная в себе – хлещет как плеть. И сколько их было таких в жизни Беринга?
Терпеливо зовя медленно наплывающую в душу Насти ярость, Эмиль продолжал, не сводя глаз с ее лица:
– Рядом с ним раньше всегда вились такие, как Ира: красивые, умные, знающие себе цену женщины. – Внимательно глядя на Настю, волк на шаг отступил, едва уловимым движением перемещаясь чуть в сторону. – Яркие, сильные. Они совершенно не понимают теперь, почему именно ты – жена.
Пелена лютой злости застлала глаза. Ревность забурлила, как смола в медном котле над костром. Настю буквально затрясло от услышанного. Не понимают они? А кто дал им право судить? Она стояла, в дикой ярости скрипя зубами и сжав кулаки.
– Они очень хотят помешать вам обоим, – вкрадчивый голос волка звучал как сквозь пелену тумана. – Уничтожить тебя, покалечить, изуродовать. Даже убить. Понимаешь?
О да! Она понимала. Многочисленные эти Ирины-Моны стали чем-то единым. Стояли перед ее налитыми кровью глазами и нагло в лицо ей смеялись. Хотела ответить Эмилю, но выдавила из себя лишь гортанный рык.
Волк быстро скользнул ей за спину, одним гладким движением моментально приблизившись.
– А нападут они из-за спины. Предательски и когда ты не ожидаешь. Вот так. – С этими сказанными очень быстро словами волк ринулся в сокрушительную атаку.
Не шутя и не поддаваясь. Удар в спину, захват и… что дальше произошло с ней, Настя видела, как в тумане. Ее внутренний зверь поднял голову. Не позволит он Настеньке больше страдать и терпеть эту боль.
Мощный удар затылком в челюсть волка – тот успел увернуться, ее отпустив. Бросок – и она достает до лица его лапой. Нет, все же покамест рукой, оставляя царапины.
– Вот так, Рыж! Как же ты всем им мешаешь! Кость в горле, порог, о который споткнулись их планы на Влада. Маленькая самозванка!
Бросок! Эмиль едва успел перепрыгнуть через спинку громоздкого антикварного кресла, стремительно отгородившись им от надвигавшейся Насти. Ей казалось сейчас – руками его разорвет, вместе с мебелью. На куски, на клочки, на молекулы!
Яростный рык. Они двинулись кругом по комнате. Похоже выход тореадора к быку. Она наступала, а Эмиль же умело подбрасывал сухие дрова в пекло яростной ее ревности, совершенно звериной.
– Настя, что это такое у вас происходит?! – голос тетушки прозвучал, словно гром, мгновенно девушку отрезвляя.