26. Лучший младший

Ели быстро и жадно, под пристальными и суровыми взглядами целых трех представителей местной власти: очень мрачного Сибирова, весьма ехидной Александры не-к-ночи-будет-упомянута Пушкиной и бессменного директора, старого степного волка Егора Кузьмича Акеллова (прозванного Акелой, конечно). Последний был иронично-спокоен. Он всегда был таким. Бронзовое лицо с раскосым разрезом глаз не выражало совсем ничего. Это и пугало.

А потому мальчишки старались насытиться впрок, благо порции в лагере не были ограничены, можно смело ходить за добавкой, никто не откажет растущему организму. Вот “берингийцы” и налегали на завтрак, усиленно стуча ложками о тарелки и молча жуя.

А еще они переглядывались. Слаженно, как настоящая стая. Даже индивидуалисты коты отставили свою подчеркнутую отстраненность и влились в коллектив, так сказать. Сияя ссадинами и синяками.

Но все хорошее снова заканчивалось, и завтрак тоже неумолимо двигался к завершению. Последние группы покинули зал, пора было и Ваньке выводить на построение своих битых воробьев. Он снова их всех оглядел, про себя удовлетворенно отметив крепость своих же ударов и меткость подсечек.

– Завтрак завершить, очистить столы, построение у выхода. Далее следуем расписанию, – солидно сказал. Громко так, специально для зрителей.

И мальчишки взбодрились, вставая. Потянулись к тарелкам.

– Стоять! Десятке построиться у выхода из столовой и следовать в лазарет. Расписание на сегодня у вас отменяется, – раздалось из ехидно ухмыляющейся пасти. То есть ротика, конечно, но очень зубастого. Сашкиного, конечно, а кто еще мог таким подлым? Осмелиться мальчишек лишить похода на лодках!

– За что?! – завопили они дружным хором. Совершенно не по уставу.

– Потому что раненых в поход я не выпущу! – и руки в боки уперла, с вызовом посмотрев на мужчин.

И не выпустит ведь – из чистой бабской вредности. Песец подкрался незаметно. И какое плохое зло они этой женщине сделали, вот объясните? Ванька опять чуть не плакал. Как быть? Что там Беринг говорил? “Никогда не сдавайся! И судьба просто заколебется спорить с тобой.” А еще Влад говорил: “С женщинами не спорь, это глупо. Всегда соглашайся и делай по-своему.”

И как совместить теперь это?

– Разрешите спросить, Александра Сергеевна? – прозвучало очень звучно, даже на улице все услышали, наверное.

Пушкина милостиво кивнула. Почему же не разрешить, пусть рискнет.

– Такому опытному и профессиональному военному доктору, как вы, сколько времени надобно для объективной оценки состояния раненого?

Сибиров с Акелой переглянулись и с большим трудом не заржали, как кони. Хитер парень! Хороший поставил силок. С осторожным расчетом, как настоящий охотник.

Жертва ничего не заподозрила. Фыркнула только надменно и выдала ничтоже сумняшеся:

– Для визуального осмотра тела человека на предмет наличия шрамов, ушибов, гематом и других повреждений опытному врачу требуется ровно пятнадцать секунд.

Клюнула рыбка, сама того не осознав еще. Но подсекать было рано. И Ванька продолжил, не замечая почти восхищенного взгляда мужской группы болельщиков.

– Значит, с учетом погрешностей плюс время на лечебный оборот плюс возможную необходимость повторного осмотра, да с переодеваниями, на группу из десяти человек часа хватит? – и выразительно посмотрел на часы. Построение на плацу через сорок минут, и Пушкина это помнила.

– Да, дорогой. С учетом всех танцев и бубнов. Именно час. – И она ухмыльнулась, снова совершенно уверенно.

– Товарищ начальник лагеря, разрешите обратиться! – Ванька круто развернулся к начальству, сделав два шага вперед.

– Обращайтесь, десятник Беринг. – Акела все понял. Совсем не дурак был старый волк.

– В связи с высокой загруженностью доктора Пушкиной разрешите отряд разделить пополам и просить произвести визуальный осмотр оставшейся пятерки у полковника военно-медицинской службы Акеллова Егора Кузьмича! – и, сияя улыбкой, уверенно проорал в завершение, вытягиваясь в струну: – Для предоставления возможности участвовать в водном походе без опозданий!

От наглости этой Пушкина даже закашлялась. Сибиров глаза закатил, пряча торжественную улыбку.

– Однако! – Акела взирал изумленно на Ваньку. – Разведка у вас на высоте. Разрешаю приступить к обороту немедленно. Александра Сергеевна, вас попрошу отвернуться.

Александра оскорбленная-очень Сергеевна снова громко фыркнула, встала и вышла, бросив за плечо сердитое: “Чтобы никого не смущать!”

– Готовьтесь теперь. Песец скоро вам все будет сниться, ребятки, – Акела задумчиво проводил ее взглядом, пожал плечами и продолжил: – Пятнадцать минут у вас. Не размазывайте удовольствие, если Иришка застанет кучу голых мальчишек в столовой… будем чистить картошку все вместе и до скончания лет. Беринг, выйдем.

И не дожидаясь мальчишки (уже даже успевшего в предвкушении оборота штаны драные с себя стянуть) Акела шагнул за пределы столовой. За ним тихо выскользнул и Эрнест Вольфович.

Тяжко вздохнув в ожидании выволочки, Ванька потопал им вслед.

– Вань. Ты это… Ори если что, мы шум тут поднимем, выгнать тебя не дадим! – друг Кирюха стоял за спиной и сурово сжимал кулаки.

Иван оглянулся и увидел… решимость на лицах своих рядовых. Не дадут своего альфу в обиду. Сами от него настрадались, что же, нового всем терпеть опять? Нет уж! Защитить этого как-то сподручней.

Беринг-младший очень солидно кивнул, расправил плечи и важно прошествовал за начальством. Альфа Беринг звучало приятно. Ему очень нравилось.

На улице уже собрались несколько вожаков: два комвзвода, командир роты “красных”, сам Акела, Эрнест и какие-то парни из старших отрядов.

Они все говорили тихо, общались вежливо, обсуждая что-то важное над большим планшетом начальника лагеря. Надо заметить, что телефоны здесь были запрещены. На больших маршрутах десятникам выдавались рации, рядовым – маячки. Но особой необходимости в этом не было никакой. У “старов” был нюх, и несчастные “потеряшки” находились без использования всяких там гаджетов, подручными средствами, так сказать.

– Нельзя брать мелюзгу, говорю вам! Прогнозы погоды слыхали? Гроза, усиление ветра до двадцати метров в секунду. Да их просто сдует, я вам говорю! – Солидный комвзвода “оранжевых”, рысь Ярослав был как все коты осторожен. И мнение свое он высказывал, тихо шипя прямо в ухо своему же командиру.

Ванька хитро воспользовался разницей в росте и бесцеремонно вклинился в круг старших. Буквально ввинтился, жадно прислушиваясь и принюхиваясь.

– “Мелюзга” эта сегодня были единственными, кто прошел всю тропу без ошибок. Лично я постарался запутать проходы на совесть. Сам чуть не заблудился, – Акела за них заступился! А Ванька-то уж было подумал, что все, после сегодняшнего представления с Пушкиной ему крепко достанется от Кузьмича. – Кстати, Беринг…

Начальник лагеря наткнулся вдруг взглядом на Ваньку, поймав его тут же за ухо.

Упс. Вот ему и прилетело, родимому. Наверно, сейчас будут бить. Он бы точно накостылял наглой роже своей.

– Й-а-а-а! То есть так точно, он самый! – сделал вид радостно-придурковатый и восхищенный начальством.

– Ты как, шельмец этакий, вызнал про доктора? Только мозги мне не парь про “разведку”. И где я спалился? – тон голоса Акелы казни не сулил, скорее – веселое представление.

– Так вы китель свой вывесили третьего дня на просушку и чистку. А я погоны читаю, могу. – И улыбку пошире, вот так.

Все вокруг улыбались. Маленький альфа многое должен уметь. В том числе, и разговаривать со властьпридержащими. Дипломатические отношения называется эта наука.

– Кузьмич, хватит делать зайца из медвежонка. Давайте решать, в каком составе сегодня выходим. Через двадцать минут построение, а ему вон еще все залечивать ссадины. Время, время! – Эрнест озабоченно снова рассматривал карту. Крутил планшет, увеличивал масштаб, озабоченно поджимал губы. Не нравилась ему эта затея с походом.

– Не бабочки на маршрут пойдут – морфы. Из которых, между прочим, так никто и не ответил на вопрос об ответственности. Вот эту ответственность за жизни свои и людские они и должны нам “родить” теперь. Бремя сильнейшего, если хотите. Выйти из лагеря каждый морфеныш должен не просто личинкой оборотня. Ясно? – говоря это, Акела задумчиво очень разглядывал небо, о чем-то размышляя.

– Разрешите тогда предложить? – командир роты “красных” вид имел вовсе не представительный: рыжий, ушастый, невысокий, хоть и широкий в плечах, коренастый. Суровый колымский байбак был тем еще грызуном: его даже тигры боялись. Властный, строгий и справедливый. Ваньке вообще повезло с командиром, вон, ротой “синих” командовал безбашенный восточный медведь из рода черных, его здесь даже и не было, а к их рыжему Харитону начальство прислушивалось.

– Разрешаю. Твои молодцы, по пять баллов каждому взводу даю по итогам недели. Так что у нас там за предложения? – Эрнест хоть и хищником был, но таланты организаторские в Харитоне ценил.

– На маршрут выпускать только те взводы, десятки в которых проходили утреннюю тропу без ошибок не меньше недели. Из младших выпустить только Беринга, под личный контроль старов. В каждой лодке у них пусть кто-то старший сидит. И наука хорошая будет присмотра за младшими, и всем поспокойнее. – Как всегда, четко, ясно, доходчиво и по делу.

– Согласен, – Акела все еще рассматривал небо. Что ему там привиделось? – И выдать всем старшим запасной маршрут эвакуации: контрольные точки сбора, время выхода, связь… Гаврюша… выходи, я тебя вижу.

Все замерли. Из-за куста, явно смущаясь, вышла Иришка.

– Я тут случайно… – даже краснея мучительно, она была хороша.

– Это понятно, – начальник лагеря не собирался ругать ее. – Сразу по окончанию построения подкину на кухню тебе младший взвод, собирай их и выходите на точки. Доставить туда запас сухих пайков на три дня, рации, воду и спички. Все точки на карте отмечены. Вопросы есть?

– Трех старов мне в помощь. Грозу обещают к обеду, я сама не успею. – Иришка была хоть и ведьмой (о, исключительно по слухам, доказательств не было никаких), но приключения любила отчаянно. Выход на точки в глухой лес вдоль реки, да с целым взводом малолетних головорезов ее только лишь вдохновил.

Ванька даже прищурился от восторга. Эх… может зря он стремился так в этот поход на байдарках и лодках? Может, ну его? Останется в лагере, в лес с Иришкой пойдет и покажет ей, какой он сильный, какой находчивый…

Из мечтаний задумчивых его выдернул голос Акелы.

– Беринг! У тебя десять минут на оборот, одевание и построение младшей десятки. Время пошло, лучший из младших альф лагеря.

Да, время пошло.