28. Карты на стол

– Ненавижу, видеть не могу и не хочу. Убирайся. Ненавижу! Нет, не убирайся, скажи мне, что это ложь! Подделка! Все эти дневники, они ненастоящие, да?

Беринг стоял над ней молчаливой и каменной глыбой. Мир превратился в кошмар, пылающую ненавистью преисподнюю. Настю рвало на куски. Жить не хотелось, дышать не моглось, сердце остановилось.

А он вдруг отмер, достал из ящика стола увесистую бумажную папку и положил перед ней. Молча. Медленно.

От удара ногой по бумагам ее удержала лишь надпись, выведенная каллиграфическим почерком на обложке:

“Уголовное дело № 167 по обвинению Анискиной Марии Александровны по ст. 105, 113 Ук РФ (убийство с особой жестокостью и надругательство над телом).

Как это там говорят? Дно? И тут снизу по дну постучали…

Слезы ярости вдруг разом высохли. Трясущимися руками она потянулась в тесемкам, развязывая потертый картон.

Доказательства. Факты. Жуткие фотографии.

Двенадцать трупов по всей области: растерзанные молодые мужчины. Мать видели, ее опознали, единственным моментом, что останавливал следствие от предъявления обвинения, было лишь то, что всегда рядом с телами жертв находили загадочные волчьи следы. В центре оживленного города, на остановках, в квартирах, в домах. Дело было прекращено спустя год, после того, как из самого Министерства Внутренних Дел прислали экспертную группу. Зоолога, специалиста по крупным хищным млекопитающим В. М. Беринга и лучшего следователя по такого рода “мистическим делам” В. М. Шапкина. Через месяц они нашли “неуловимую” группу волков, ставших “крысами”. А Анискина… была признана невиновной по всем фактам дела.

Окаменевшая Настя, закрывая последнюю страницу, взглянула на дату закрытия дела.

Да. Именно тем самым летом Василий и появился в их жизни. Руки крупно тряслись. Сил на истерику уже не было.

Влад появился рядом бесшумной тенью, как и всегда. Со стаканом воды и таблеткой. Оставалось надеяться, что с отравой.

Подняла глаза, принимая.

– Ты… все это знал?!

– И значительно больше. Успокоилась? Мы можем поговорить?

Хотелось провалиться сквозь землю, предварительно умерев. Мама… У Насти не было к ней любви, но представить ее маниакальным чудовищем?!

– Асенька…

– Не смей называть меня так!

– Смею и буду. А ты начинающуюся истерику прекратишь и выслушаешь меня. Это было только начало истории. Мне продолжать?

Молча кивнула.

– Волки тут ни при чем. Они заметали следы росомахи, обезумевшей, убивавшей. Настоящего оборотня из самых страшных ваших сказок. Ты точно готова услышать?

Настя не знала. Возможно ли вообще быть готовой к такому? Но отступать было некуда. Снова молча кивнула.

– Здесь, на Земле тоже есть свой кусочек Луканы. Как и во всех мирах, абсолютно везде, где есть разум. Свой социум, своя культура, свой маленький мир морфов. Люди называют нас оборотнями. Только люди. И только здесь мы столкнулись с тем, что в легендах зовется “Лунным безумием оборотней”. Понимаешь?

– Нет. Ты все знал…

– Это что-то меняло?

Беринг сидел на корточках напротив нее и смотрел прямо в глаза.

– Мы ее дети.

– Твой отец был обычным человеком, кстати. Я его нашел. Проверил. Редкостный аферист, бабник и очень обаятельный засранец. А вот Василий – тот морф. Но я не закончил. Возьми, выпей еще.

Только теперь отхлебнув, Настя поняла, что в стакане была вовсе не вода. Водка. Совершенно на нее не подействовала. Отчаянно допила эту гадость под внимательным взглядом Влада.

– Это не имеет никакого отношения к наследственности. Как биолог тебе говорю. Теперь я уверен. А тогда… Тогда мой лучший друг увлекся твоей матерью очень серьезно. Красивая, умная, сильная духом. И ничего совершенно не помнившая о том, что происходило. Я предупреждал его.

– Она… это она его?

– Я не знаю, Ась. Были надежды узнать теперь. Но пока…

Голова раскалывалась мучительно. Болела душа.

– Ты… так оттягивал мой оборот… потому что… Ты боялся, что я стану таким же чудовищем?

Настю вдруг затрясло крупной дрожью до судорог, до икоты.

Влад сгреб ее одним могучим движением на руки, брыкающуюся, упирающуюся, рыдающую. И как младенца укачивая, целуя, собирая губами лившиеся градом слезы, прошептал:

– Я никому не отдам тебя, слышишь? Никому. И ничто меня не остановит. Тем более, что теперь я знаю все точно и однозначно.

Это вдруг отрезвило. Молниеносно, как удар по голове, как пощечина.

– Влад. Но я же все видела!

Обмякла у него на руках маленькая, с опухшим лицом, беззащитная. Его персональная рыжая бестия. Его беда, его слабость.

– А теперь главное, Асенька. Просто послушай меня. Марию и Василия погубило совсем не безумие. Их убила взаимная ложь.

Он сел в кресло, пристроив притихшую Настю на коленях. Нежно поцеловал ее прямо в висок, задумчиво заглядывая снова в глаза.

– Я не понимаю, – Прошептала она едва слышно.

– Мы нашли источник этого состояния, возникающего у земных морфов. Удивительно, но это просто болезнь. Вирус, древний, настоящий палеовирус, абсолютно никем до сих пор не изученный. Судя по историческим документам, по мифам и сказкам народов Земли, история этой вялотекущей эпидемии длится не первую тысячу лет. Странно, но до сих пор еще никому и в голову не приходило искать в этом причину превращения морфов-людей в диких чудовищ. Человеческий ум пытался найти объяснение происходящему и в колдовстве, и проклятиях, а в нынешнем веке – в наследственности. Истина же, как обычно, проста и лежит на поверхности, – Влад говорил очень тихо, как будто бы размышляя. А может, пытаясь ее успокоить опять.

Все это было похоже на страшную сказку. Фильм ужасов. Но Настенька слушала, сжавшись, не в силах даже дышать полной грудью. Лишь молча кивнула, прося продолжать. Беринг вздохнул и снова заговорил.

– Когда Василий познакомился с твоей матерью… Это было банальной случайностью. Его действительно вызвали сюда, как следователя по особо важным делам. Он на Земле уже успел сделать карьеру, специализируясь по всем самым сложным делам с “зооуклоном”. Меня он по старой дружбе привлек консультантом. Тогда-то все у них и началось.

Настя помнила смутно появление Шапкина. Как-то медленно и незаметно из редкого гостя он стал частью их дома, а после – и вовсе хозяином.

– Василий всегда умел договариваться. И рассчитывать риски. А тут… На него словно что-то нашло. Не хотел меня слышать и слушать. Словно сам обезумел.

– В наших сказках… ну, в земных, – голосок все же таки прорезался. – Это, наверное называется истинной парой. Я читала популярные книжки про оборотней, Валька всегда увлекался такой лабудой.

Усмехнулась печально. Кто тогда мог только подумать, что эти истории будут даже попроще реальности? Волшебная Урсулия! Лукана со всеми своими магическими ритуалами, вся эта новая их реальность была, словно из сказки с картинками.

Она практически успокоилась, надежные руки Беринга сделали свое доброе дело. И слова, произнесенные им со спокойной уверенностью, что не отдаст никому и не бросит. Настенька твердо запомнила.

– Да, наверное. На Земле нет всей нашей морфической ритуалистики, а законы природы двуликих просто так нам не обойти. Я как-то даже об этом и не задумывался. А ведь дети у Шапкиных родились и уже даже вполне так медведи. Да, ты права. Это многое объясняет, – и смущенно пробормотал, словно бы перед Настей оправдываясь, – я тоже… почитывал кое-что, с сугубо научным интересом.

Она молча кивнула. Конечно, с научным. И Влад продолжил, отчего-то все больше волнуясь.

– Мы вирус этот смогли даже выделить, и я сам лично отправил его на Лукану. Тигры тогда были страшно возбуждены, и имперцы начали разработку сыворотки. Видишь ли, в очень многих колониях морфов, в разным мирах и на разных планетах происходили подобные вспышки. Им не был объяснения. Это был настоящий прорыв.

Беринг осторожно зачем-то уткнулся носом ей в волосы. Словно так сам пытался себя успокоить. Настя нашла его пальцы рукой и руки сплела, поддерживая и успокаивая.

Молча поцеловал ее снова в висок. Тяжко вздохнул. Он был просто мастером этих вздохов.

– Наша, Луканская противовирусная сыворотка была разработана очень быстро, но находилась еще только в фазе клинических испытаний. А у Шапкиных ситуация накалялась. Еще и беременность Ванькой, неожиданная и невероятная. Вася предложил матери твоей так рискнуть, а она согласилась. Все так хорошо начиналось… – Влад вдруг замолчал, нахмурившись и взъерошивая свой затылок рукой.

– А дальше? – Настя тихо спросила, сил терпеть эту паузу не было никаких.

– Сначала все было отлично. Ванька родился здоровым и крепким. Дальше была только ложь. Лгали все. Цену за эту помощь тигры запросили непомерно высокую: возвращение Васи на Лукану, в Империю, снова. Он был действительно гением, следователем от Бога, как у вас говорят. Но вернуться он должен был сам. Один. И мне ничего не сказал. Мы вообще с ним тогда отдалились. Я… молод был и очень глуп. Не понимал его. Не понимал, как страшно терять любимого человека. Теперь хорошо понимаю…

– Мама не знала? – она вдруг ощутила себя ее дочерью. Остро, как в раннем детстве, когда от всех бед неслась прятаться на материнских руках.

– Нет. Вначале у него все отлично же получилось. Не знаю я, как он тигров провел, но жизнь налаживалась. А потом… Потом эта вторая беременность девочками. Тяжелая, многоплодная. Отказаться от дара судьбы он не смог. Я его понимаю: мы, морфы очень трепетны с детьми. Пришлось снова ему кланяться тиграм. Вот тут они Шапкина и прижали, как я понимаю. Отступать ему было некуда. Шанс у них был только вместе, бороться со всем рука об руку. А жена его так не смогла. Уже когда он впервые с ней об этом заговорил, всё разом рухнуло. Она больше не верила никому. Не верила, что любима. Не верила, что излечится. Я… не осуждаю ее. Но если бы она просто поверила мужу… Мужчине, который ради любимой рискнул всем своим будущим… они остались бы живы. Я абсолютно уверен в том, что у Васьки имелся “план Б”. Он из всех передряг выходил с наименьшими потерями, и всегда победителем.

Влад, отчего-то вдруг разозлившись, прижал Настю к груди, крепко, до боли. Она не испугалась. Все прозвучавшее здесь снова переворачивало ее жизнь. Пусть злится, но разговаривает. Когда еще Беринг был так откровенен и разговорчив? Взглядом поймала глаза его, смотревшие сверху вниз, прямо ей в самую душу.

– Ты понимаешь, Ася? Просто доверие. После истории с ней в применении этой вакцины не было ни единого случая провала. Что она тогда сделала – знал, наверное, только Василий. Возможно, и вовсе не ревакцинировалась. Мне пришлось разгребать уже только последствия. – На этой фразе его голос вдруг стих. Беринг осекся.

– Влад… это ужасно трудно. – Зачем она это произносила сейчас? Ища самой себе оправдание? – Я знаю, насколько. И страшно.

– Я знаю, родная. И мне очень трудно. Ты даже не представляешь, до какой степени. И еще…

Он осторожно ладонями обхватил лицо девушки. Большими пальцами нежно скулы погладил, вглядываясь снова в глаза.

– Я не могу сейчас тебе все рассказать. Это не ложь. Просто я еще ни в чем не уверен. Но дай мне слово, малыш: если что-то скребет тебя, сразу же спрашивать. Хорошо?

– А ты? Можешь мне пообещать делать также? Не молчать, отдаляясь?

Беринг не ожидал такого от стремительно взрослеющей Асеньки. Значит, чувствовала и сомневалась в нем. И не зря.

Снова тяжко вздохнул. Справедливые она произносила слова. Доверие – вещь обоюдная.

– Обещаю, супруга моя Анастасья Андреевна. Даже клянусь. По рукам?

– И никаких больше тайн и недоговоренностей? Карты на стол, господин Беринг? Хорошо. Мне это нравится.