31. Запах неприятностей
Когда Беринг включает режим “осторожно, работаю!”, остается лишь тихонечко отойти в сторонку и стараться совсем не отсвечивать. У него даже глаза бешеные совершенно становятся. Как теперь.
Настя успела усвоить правила жизни рядом с научным маньяком. Фанатик и монстр. Покормила, почесала за ушком, выдала шоколадку, поцеловала и отправила в путь капитана научного плавания. А сама призадумалась.
Нужно было немного отвлечься от всего происходящего и уложить в голове всю информацию. Лучше даже по-беринговски: с табличками, галочками, сносками и комментариями. Как раз Влада вызвали на кафедру – срочно-срочно.
– Ты долго? – Настя привычно поцеловала мужа в свежевыбритый подбородок, с удовольствием догадываясь, что уже через пару часов он станет колючим как ежик. – Точно нельзя с тобой?
– Солнышко, у нас там совещание. Тебе будет скучно, а моим коллегам – неловко. Обещаю, я вернусь и вечером погуляем.
Она кивнула, покорно вздыхая. Да, все понимала и соглашалась с мужем: работа есть работа. А у нее сегодня по плану еще тренировка с Эмилем, а потом издевательство над Валькой и очередная порция дневника. Неприятная, невкусная, но необходимая теперь Насте как лекарство.
Заточение в квартире становилось все тяжелее для девушки. Свобода Урсулии, ее воздух, ее леса и просторы становились все желаннее. Питер был невероятно красив, как может быть красива старинная статуэтка или картина, написанная мастером, Настя готова была любить его всем сердцем, но не навсегда. Дом ее был уже не здесь.
А еще она скучала по Василиске.
Раньше Настя дружила с Катей, потом – с Валькой. Она никогда не была открытым человеком, ей хватало для счастья пары друзей. Поэтому ей так нравилась уединенная берлога Беринга, поэтому именно там, в лесу, она была по-настоящему счастлива, кажется, впервые в жизни. А Василиса была частью того волшебного времени, кроме того, она искренне Настю любила и ничего от нее не хотела, в отличие от той же Екатерины.
Стася понимала, что у Кати свои мотивы быть рядом – деньги, наверное, карьера, бесплатное жилье, в конце концов. Доверять подруге она больше не могла, подсознательно чувствуя ее неискренность. Да от нее даже пахло совсем не так, как от Василиски! Валька тоже попахивал неправильно – страхом и подозрениями. Кажется, он так и не поверил в то, что Настя – не потомственная сумасшедшая.
И только тетка пахла совершенно правильно: блинчиками с мясом и грибами, копченой рулькой и тревогой за свою непутевую племянницу. Отчего-то Настя теперь знала, что эта женщина, порой вспыльчивая и грубая, ее по-настоящему любит.
– Сметану, курицу, молоко, оливки, три кило говядины на кости и обязательно овощей. Капусты там, помидоров, моркови. И да, Эмиль, лук – не красный. В прошлый раз ты принес не тот!
– Елена Анатольевна, а как вы относитесь к службе доставки? – вкрадчиво мурлыкал Эрнест, в то время как Эмиль, чертыхаясь себе под нос, заносил список в телефон.
– Я никак к ней не отношусь, – сурово отвечала тетка. – Они подсунут несвежее, а вы потом жаловаться будете, что невкусно.
– Мы? – Эрнест попытался возмутиться, но был остановлен пинком Эмиля. – Не переживайте, доставим все в лучшем виде.
– Отлично, – тетка потирала руки в предвкушении. – И каперсы не забудь.
Вот теперь выругался и Эмиль.
Настя, посмотрев на эту идиллию, ухватила тарелку с блинчиками и нагло уперла ее в свое логово. Заглянула в кабинет: Валентин сосредоточенно молотил по клавишам. Кивнула и устроилась на диване в гостиной: настроение было просто тупо пялиться в большой экран телевизора и ни о чем не думать.
Щелкая по каналам, бездумно металась от сериальчика к развлекательным передачам и снова обратно. Блинчики кончились, подходила к концу вторая чашка чая. Насте нравилось. Никогда такой роскоши, как сто каналов на плоском настенном экране, у нее в жизни не было. В Глухаревке стоял маленький телевизор на почетном месте, в гостиной, прикрытый расшитой салфеточкой. И мать смотрела его лишь иногда. А Шапкин, когда появился, так и вовсе его выкинул. А потом как-то было не до телевизоров. Валька вон говорил, что там всем мозги промывают и только тупые плебеи смотрят ти-ви.
Вспомнив это, резко себя почувствовала плебейкой и переключилась на новости и происшествия.
Несколько раз звонил стационарный (Боже, какая древность нашлась в этой вполне современной квартире!) телефонный аппарат. Настя, дитя двадцать первого века, даже не представляла, как им пользоваться. То есть, конечно, при необходимости без труда бы разобралась, но звонили явно не ей, поэтому она решила не лезть в дела мужа.
К тому же внимание Настеньки вдруг привлекла лента важных событий, прочитала ее и обомлела: “Чрезвычайное происшествие в лагере “Прометей”. Группа из сорока восьми человек, абсолютное большинство которых составляют дети среднего и старшего школьного возраста, отдыхавшие в спортивно-трудовом лагере “Прометей”, сплавлялась по реке Асиланоки Лахденпохского района, Республики Карелия и в назначенное время на связь не вышла. В поисках детей участвуют полицейские, спасатели и специалисты местного спортклуба "Лес"."
Внутри все ухнуло: она помнила, что именно в этом лагере сейчас находился Ванька. С его умением влезать в неприятности, Стася даже не сомневалась, что он – среди “потеряшек”. Схватив пульт, судорожно нажимая на кнопки, нашла срочные новости. Так и есть. Взволнованным голосом гадкая дикторша сообщила стране: “В результате ураганных погодных условий поиски детей затруднены, подключение сил спасательной флотилии МЧС и авиации не представляется возможным. Спасательные работы силами сотрудников министерства и добровольцев не прекращаются ни на минуту.”
В миг обессилев, Настя швырнула пульт о гладкую плоскость стола.
Судорожно найдя телефон, набрала номер Влада. Ну конечно же! Как всегда, когда он был мучительно нужен, “номер недоступен, пожалуйста, перезвоните”.
Что же делать?!
И Сибировы, как назло, уехали в магазин – больше часа назад, кстати. За проклятыми каперсами, которые, конечно, будут искать еще очень долго. Настя, к примеру, вообще понятия не имела, что это за фрукт. Или овощ?
Сердце колотилось где-то в горле, дыхание сбивалось, в голове мелькали картины одна страшнее другой: тонущие дети, пробитые лодки, ураганный ветер и дождь стеной. Не погибнут в воде, так умрут с голода, не умрут с голода – так простудятся и подхватят воспаление легких!
Хотелось кричать и плакать.
На ее несчастье, именно в этот момент в комнату заявилась Екатерина с воплем:
– А ты новости смотрела? Прикинь, в Карелии ураган! Как думаешь, до нас дойдет?
Настя взвыла.
– Там мой брат, понимаешь? В Карелии, в лагере “Прометей”.
– А у тебя есть брат? А, тот, из деревни? Фига себе! И что теперь?
– Я должна туда ехать! Немедленно! Прямо сейчас!
– Зачем? Ты чем-то сможешь помочь спасателям? Только мешать будешь, Насть. Сиди ровно.
И тут Настю прорвало. Она даже не помнила, о чем кричала. Кажется, много чего высказала: и про Катюхину двуличность, и про придурка Вальку, который только и может, что сбегать во время трудностей (Настя, конечно, не такая), и про какие-то нелепые происшествия в студенческие годы. Что на нее нашло? Она и сама не понимала. Разве что не рычала и когтями не размахивала, хотя чувствовала: может. Сейчас только дай волю зверю, и он вырвется на свободу.
Екатерина в испуге прижалась к стене и только моргала. Такую Настю она еще ни разу не видела.
– Что здесь происходит? – раздался грозный рык из дверей. Рокот этого голоса Настя узнала бы даже во сне. – Катерина? Асенька?
– Я… она… говорит, брат там, где ураган, – пролепетала Катя, бочком выскальзывая из комнаты.
– Я знаю, мне доложили.
– Влад, надо что-то делать! – Настю всю трясло. – Как ты можешь быть таким спокойным?
– Или ты остаешься здесь, или сию же секунду берешь себя в руки и успокаиваешься! – От строгого тона ее вдруг отпустило. Влад так быстро здесь, он все решит, все разрулит… Как это “остаешься” ?! Что он это задумал?
– Я ему, между прочим, приемная мать и родная сестра! – про “приемную мать” она только что тут придумала. Зато аргумент.
– Ты жена приемного отца. И к делу это вообще не относится. Угомонилась? Тогда быстрый сбор: две смены термобелья нам обоим и две смены обычного, будет мокро и грязно. Себе собери пять пар носков, резиновые сапоги, сменную обувь, спортивный костюм и альпийский, я привозил тебе. Обязательный головной убор и косметичку с самым необходимым. Мой рюкзак на балконе, он собран, его тоже быстро в машину. Твой новый под кроватью, еще упакован, достанешь. Сама не тащи, просто выставь все в коридор. И еду собери. А! Это больше не надо.
Бедный Беринг вообще не любил разговаривать. А после того, как он с Настенькой “подружился”, слов с каждым днем ему произносить приходилось все больше.
В дверях их квартиры уже появились полностью экипированные Сибировы – с видом солдат, только что вырвавшихся из окружения, с боем. Кровопролитным и долгим. И как только успели? Но трофеи они захватили: судя по размерам сумки с лоточками, издающей аппетитные запахи, всех найденных и спасенных мальчишек можно будет обильно кормить не меньше недели.
Если, конечно, найдут. Эта мысль снова выбила из-под ног Насти опору. Она громко всхлипнула, отчего Эмиль даже дернулся, покачнувшись в ее сторону. Хотел поддержать? Строгий взгляд брата остановил его, и волк снова спрятал глаза, словно бы в оправдание пояснив:
– Тетушка собралась с нами ехать. Отбились. Она… очень сильная женщина.
Девушка благодарно улыбнулась Эмилю сквозь слезы. Он очень чутко ее понимал, этот волк. Ей хотелось бы очень, чтобы и Ванька вырос таким, как этот Сибиров. Если вырастет.
– Ты все еще здесь? – А вот муж ее строгий совершенно ей не сочувствовал.
Появившись из ванны, успевший за эту минуту переодеться, Влад всем видом своим снова дал ей понять: прямо тут и оставит. А сам поедет спасать. Но плакать уже не хотелось. Фыркнула громко и звучно потопала собираться.
Уже в машине вдруг вспомнила:
– Влад! А тебе ведь звонили несколько раз, и на автоответчике сообщение даже оставили. На домашнем. – Почему-то сейчас это вдруг показалось ей очень важным. А ведь и не вспомнила бы с носками дурацкими этими, лоточками и рюкзаками.
Беринг громко и очень витиевато выругался на неизвестном пока ей языке. Но Настя вдруг поняла, что он имел в виду. Выпрыгнул из машины и понесся обратно, под неодобрительное Эдово:
“Не к добру возвращаться…”
Да все сейчас было у них “не к добру”. Рывок в дом и обратно занял у Влада буквально несколько быстрых минут. Вернулся он очень и очень задумчивым. И на вопросительный взгляд Настенькин ответил лишь очень короткое:
– Местные тамошние на меня вышли. И как узнали? Неважно. Контакты оставили, как будем на месте – сразу же свяжемся с ними. От такой помощи не отказываются.