32. (Не)люди

Впервые Настя откровенно и точно поняла, кто есть “проводник”.

Когда Беринг рассказывал Насте о свойствах пространств и миров, ей все было понятно. Оно где-то там, в другой жизни, где волшебная Лукана и вообще все, как в сказке. Дуб зеленый, неведомые дорожки, следы невиданных зверей. В этом же списке хождение по мирам и прочие чудеса. А потом они сели в машину во дворе дома на Васильевском острове, она забила в навигаторе координаты, выданные ей Берингом, узнав, что им ехать туда никак не меньше трех с лишним часов, а потом…

Как-то так получилось, что из города выехали, встали на трассу, Влад съехал на какую-то странного вида щебенку и через считанные минуты их джип остановился у ворот лагеря, о чем ей застенчиво сообщил навигатор, дико мигнув и подавленно отключившись. Сибировы не удивились совсем. Насте вроде бы тоже не стоило, но челюсть сама по себе как-то упала.

– Я стараюсь не злоупотреблять здесь своими возможностями. Боюсь, в ГИБДД не поймут такой скорости. Ась, ты меня слышишь? – Влад сосредоточенно набирал номер, написанный на клочке мятой бумаги.

– Это да. Эк… Эк… экономия-то какая на транспорте! Почему тут так пусто?

Действительно, исправительно-трудовой лагерь для морфоподростков встречал их подавляющей тишиной. Лес, умытый и будто взъерошенный пронесшимся ураганом, тоже молчал как-то подавленно и пугающе. Повсюду блестели глубокие лужи. На дороге валялись обломанные ветром ветки, и покосившаяся створка центральных ворот гулко хлопала, терзаемая хвостом последнего шквала.

– Да! С кем, простите, имею удовольствие? – Влад наконец победил набор номера, и ему даже ответили. Где он тут только нащупал мобильную связь? Настин айфон не выдавал ни следа от сигнала.

Судя по строгому тону, собеседник ему не понравился.

– Хорошо. Жду ваши координаты. Нет, с этим я сам разберусь. И нет, в этом я не уверен.

Минуту-другую он молча размышлял, держа в руках руль и задумчиво глядя на приборную панель.

– Они нам помогут? – Это мужчины все тут дико умные, а она девочка, слабая и за брата волнуется. Устала молчать.

– Или мы им. Посмотрим еще, кто кому. – И развернувшись к ней вполоборота, добавил: – Условий не ставит никто никому. У них тоже там дети. Для морфов во всех мирах и на всех концах этой Вселенной это высшая ценность. Скоро они подъедут, сидим, ждем.

Высшая ценность, говорите?

Насте вспомнилась тут же ее собственная история. Не сказала бы она так. Мать сначала чуть ее не убила, потом младших бросила, позволив себе опуститься и сгинуть.

Влад молча пожал плечами. Он все понял по взгляду. Не время и точно не место сейчас для страданий о прошлом, он прав.

– Беринг! Ты говорил, что этот новый начальник – мужик надежный и многократно проверенный. Как так случилось-то? – подал голос Эмиль.

– Да! Как он мог вывести детей в поход в такую погоду? – Настя искренне не понимала.

А мужчины в ответ тихо рассмеялись переглянувшись.

– Я не об этом, рыж. Мы все в этом возрасте проходили через то, что по человеческим меркам можно назвать просто лютым экстримом. Нас оставляли в горах в снегопад под завалами, и в наводнения нас кидали. Или думаешь, волчицы или медведицы деток водят своих по шоссе и в колясках?

Веселятся они! Изуверы монстрюческие. Да пусть хоть в жерла вулканов кидают своих детишек, ей-то что? У нее брат где-то там, вполне человеческий, между прочим.

– Эмиль выразил недоумение того факту, что события в лагере морфов стали достоянием СМИ. Это плохо. Похоже на намеренный слив информации. Я надеюсь на то, что нас местные жители просветят хоть немного. Кстати, Эд, что у нас там в картотеке по этому самому… Лахденпохскому району?

Как они могут вот так тут сидеть и спокойненько рассуждать о каких-то там глупых картотеках? Насте вдруг захотелось взвыть. Ее затрясло. Наверное, переход этот быстрый тоже сыграл свою роль. Несколько монотонных часов дороги позволили бы ей успокоиться, но сейчас ее снова накрывало – от шуточек этих, от волнения за брата. И обстановка действовала на нее странно. Мучительно хотелось выбить ногой дверь машины и убежать. В лес этот чертов, и в вымерший лагерь. Где там Ванька, почему все эти ненормальные так спокойны?

– Я смотрел уже. Сейчас…

– Погоди. – Беринг вдруг отстегнулся, стремительно отцепил девушку от пассажирского ремня и перетянул ее на колени к себе, очень нежно поглаживая затылок и дыша прямо в макушку. – Асенька, дыши глубже, возьми меня за руку. Видишь?

Увидела. И почувствовала, как запахи вдруг обострились и на сознание шквалом нахлынули звуки. Прорезавшиеся через тонкие кончики пальцев огромные когти ее больше уже не пугали. И шерсть на запястьях. А вот накатившая злость была неприятным сюрпризом. Ее хищница с ней боролась, отчаянно заливая человеческий разум инстинктами.

– Тихо, тихо. Представь себя дрессировщицей. Она сильная, но ты сильнее. Не позволяй подавить себя, слышишь?

Спокойный тихий голос и нежный поцелуй в шею ее отрезвил. Она – Настя. Анастасия Андреевна Беринг, а не какая-то-там росомаха блохастая. Ясно?

Когтистая покорилась, очень медленно отступив. Настя громко всхлипнула. Как же не вовремя!

– Говорил я тебе: ее нужно было оставить в квартире! – Эду происходящее явно не нравилось.

– Ага. А она бы там живенько обратилась и дел понаделала. Да, рыж? Кстати, о росомахах. Есть тут клан, ближе к северу. Живут обособленно, на контакты не выходят. Есть еще волки, медведи, рыси, лисицы и две крепкие семьи выдр. Думаю, это волки звонили тебе, мы с ними активно общаемся и довольно давно. Еще с той истории, ну ты понял.

Настю трясло крупной дрожью. А Влад был абсолютно спокоен, словно бы и не случилось сейчас ничего. Принял из рук говорившего Эмиля термос с горячим чаем, сунув в руку ей пирожок (она тут же ощутила себя жутко голодной), налил в крышку горячий напиток и закутал дрожащую девушку в полы своей летней куртки, ее не снимая. Настя благодарно нырнула под бок, молча жуя. Что сказать, отличилась, блеснула всеми способностями, пока точно достаточно.

– В том-то и загвоздка, что это не волки. Клан рода Гуло. – и уловив удивленный взгляд Насти, поспешно добавил: – росомахи. Систематическое название вида: Гуло из рода Гуло. Семейство куньих, отряд…

– Я так и подумала. Думаешь, родственнички пожаловали? – Голос у почти-что-росомахи осип, хотя неприятное ощущение судорожного голода уже утихало.

Надо было брать держать себя в руках и рядом сидевших мужчин твердо убедить в своей адекватности с элементами благоразумия. В ответ получила поддерживающий супружеский поцелуй где-то чуть выше виска. Все она правильно делала.

– Я долго искал предков рода Анискиных. Сама понимаешь… Прежде чем сделать серьезные выводы…

Вот не мог он быть проще? Для простого, понятного, человеческого “я уверен” Беринг должен был обязательно провести годы в поисках и сомнениях. Ох, уж эти ученые, вечно они в колебаниях!

– Я так все и поняла. Интересно, а ведь над этим я даже и не задумывалась. Я не помню, чтобы о дедушке упоминали в семье. Бабушку помню отлично, женщина была мягкая и спокойная. Даже фото не помню. И дом был наш какой-то всегда очень женский. До явления Шапкина у нас даже кастрюли большой просто не было.

Да. И дрова мать рубила сама. Соседи лишь только украдкой поглядывали. Ей и мужик был особо не нужен, как казалось тогда. С появлением Шапкина все изменилось. А со смертью бабушки так и совсем все рухнуло в пропасть.

– Мария Анискина была чистокровная росомаха. Значит, и бабушка твоя, и дед из племени этих когтистых обжор, – в голосе Эда непривычная сухость. Никогда волки не любили зубастых соперников.

Эд даже поежился, наблюдая, как подъехавший медленно микроавтобус разворачивается перед воротами лагеря.

– Вот и будет у нас шанс все узнать. Не тушуйся, родная. Запомни: ты Беринг. Я рядом, и пусть они только попробуют… – Очень тихо он это сказал. И погладил гладкое кольцо на ее руке. Обручальное, очень красивое, такое же как у него. Вдохновлял ее, значит.

И волки, напряженно молчавшие сзади, ее тоже поддерживали. Пусть Эд и ворчун, но Настасья Андреевна знала всегда твердо: не подведут и собой заслонят, не раздумывая. Потому что она только во вторую очередь морф. А в первую: Беринг.

Фары машины их визитеров погасли. Тяжелое сизое небо, по которому быстро летели низкие тучи, и тени нависшего над дорогой мокрого леса скрывали лица выходивших из нее мужчин.

– Шестеро. Мы в меньшинстве, Влад. Их тут целый отряд, а нас трое и девушка, – голос Эмиля дрогнул.

– Отлично. Это значит – они нас боятся. Правильно делают. Эд, если что вдруг: никакой крови. Я нас всех уведу. Раз уж сегодня день откровений. Просто прикроете. Ясно? – ссадил жену осторожно с колен, забирая у нее крышку термоса.

Влад вообще был с ней всегда очень нежен, трепетно обращаясь, точно с малым ребенком. Даже когда из нее лезли страшные когти и зубы. Точно она не хищный зверь, а розовый единорог.

– Выходим в обычном порядке. Асенька, выше нос, солнышко. – Легкий щелчок по девичьему носу, и Влад открыл дверь.

Родственнички, значит. Явились. Вот и отлично, самое время ей с ними и познакомиться. Настроение Настино менялось со скоростью ветра, шумевшего над головами. Еще секунду назад ей было страшно, а теперь она готова была вцепиться в морду всем этим фигурам, что замерли у высокого бока микроавтобуса. Ух! Она им задаст!

– Не пыхти так ужасно, – Эмиль открыл ей дверь, подавая девушке руку.

Это не было простой галантностью: с другой стороны автомобиля Эд прикрывал спину Берингу, следуя у того за плечом.

– Хочется крови, – эти слова собралась она прошептать, но не получилось. И в полном молчании Настя выползла-таки из машины.