42. Осколки Луканы

Происходившее дальше никак нельзя было назвать делом приятным или обыденным. Но если назвался… правителем, будь любезен: иди, разгребай все горячие угли руками.

И расправив могучие плечи, медведь сделал шаг. Ожидая удара и не боясь его. Эти люди должны его видеть. Без страха стоящего перед ними с поднятой высоко головой.

Минуту-другую стояла зловещая тишина, а потом в окнах ближайшего дома загорелся едва видный свет, и из форточки выпало белое полотно старой наволочки, сиротливо повиснув на ручке.

Он и дальше пошел, а что делать. Видя и понимая отчетливо: жители этой "колонии", так сказать, в большинстве своем были заложниками. И сейчас, и вчера, и неделю назад. Годы длилось их существование здесь, долгие годы. Жили как партизаны, вели убогое хозяйство и в большинстве своем ни на что не надеялись уже очень давно.

Горстка тех, кто очень жестко и даже жестоко управляла этим маленьким миром, им всем не внушала доверия. Они просто боялись. Шакалы?

Нет. Шакалами для него были те, кто стрелял в спину, похищал Настю Беринг, а теперь вот и Ваньку. А эти, смотрящие в страхе из-за дверей, выглядывающие робко в окна, были теми, кто попал в межмировую ловушку.

Какой-то проводник когда-то их сюда привел. А значит, ему, как наследнику рода Берингов и решать эту проблему теперь. Здесь и сейчас.

Они уже стали землянами и даже сдавались на языке этого мира.

Так и вошли не чужие “чужаки” в этот поселок, и на каждом шагу их встречали мольбы о милосердии к победителям – тряпочки, белые лоскутки, им кричащие: “Мы не хотим умирать!”

Влад не имел сейчас права все бросить и полететь по следам похитителей Ваньки. Ему снова пришлось выбирать между бременем власти и чувствами к близким и родным.

Опять! Столько лет он пытался сбежать от судьбы повелителя. Столько лет ему удавалось ускользнуть от этой удушающей ответственности, хотя Беринг-старший многократно просил его стать наследником. Севу отец считал слабым вождем. Даже Маша, девушка, сестра, что на несколько лет была старше близнецов, ставилась ему в пример.

Влад не хотел, сопротивлялся, и теперь расплачивался за это с лихвой. Наследие рода все равно к нему вернулось, свалилось на голову целым комом неразрешимых проблем. И эти люди, сдававшиеся, брошенные, годы жившие в безнадежности и изоляции, ждали от него теперь милости и крепкой властной руки.

Беринг и его отряд вышли на пятачок посреди деревушки, напоминающий чем-то центральную площадь. Отсюда лучами расходились некие подобия улочек. Большая площадка, вытоптанная до блеска. Влад огляделся. Тесным кругом по краю стояли дома. Судя по солидному виду – местных лидеров. Окна щерились приоткрытыми ставнями, и знаков капитуляции – белых знамен – видно тут не было.

Оглянулся на Шалма.

Тот все понял без слов, он всегда понимал его правильно. Все эти годы Берингу мучительно не хватало лучшего друга. И вот теперь – быстрый взгляд, неуловимый кивок, и Василий стремительно скрылся в ближайших кустах, продолжая движение по следу похитителей Ваньки.

А Берингу теперь оставалось принять в свои руки этот осколок Луканы. Испытать в полной мере всю тяжесть проклятого бремени правителя и проводника.

Но мысли, вопреки всему происходящему здесь, возвращались к болезненно бьющемуся в разуме вопросу: “Где ты, любимая, что с тобой, почему нет новостей?” Хотя… он сам же считал километры и знает: дорога без приключений и форс-мажоров занять должна как минимум полных тринадцать часов. При условии, что Василий не ошибся и точно указал место секретной локации Деда. Эмиль не был проводником, и пространство ему не подвластно. А если…

Он запретил себе думать об этом. Эти мысли слишком выматывали душу и сердце, а сделать Влад все равно не мог сейчас ничего.

Резкой тревожной нотой рядом раздался громкий детский плач, мгновенно прервавшийся. Испуганная ли мать остановила его, или преступная рука оборвала писк младенца ударом? Это был общий сигнал, прозвучавший как выстрел.

Пора действовать. Назад пути нет. Опять, снова.

Влад вошел в оборот, отбрасывая медвежью свою ипостась.

Он медленно и горделиво встал на ноги, распрямившись, могучим движением разворачивая широкие плечи. Он знал, что красив, видел многократно искреннее восхищение в женских глазах и некую зависть в мужских. Объективно оценивал свою силу и мощь, даже в образе обнаженного человека не смущаясь ее совершенно.

Беринг был морфом, и даже десятки скрытых взглядом, жадно устремленных на него через потаенные щели, не мешали ему чувствовать себя повелителем.

Подступивший к нему со спины беззвучно и осторожно Эрнест накинул на плечи правителя плащ, шепнув еле слышно: “Остальное чуть позже, от Эля новостей никаких пока нет.”

Влад громко скрипнул зубами. Больно. Как же ему было больно!

– Начинайте работу. Гражданских не трогать, за каждую царапину на женщинах и детях буду наказывать беспощадно. Заложников всех ко мне. Сопротивление подавлять максимально быстро. Но, Эрнест, никакой лишней жестокости. Работаем с холодной головой. Это не казнь, а зачистка. Кел пусть бдит молодых очень внимательно. Их может кровь опьянить. – Он вздохнул, выразительно посмотрев в лицо друга.

Да, бывал за волками такой грех. Когда твой зверь – прирожденный убийца, контролировать его в таких ситуациях сложно и больно.

– Разберемся. С тобой кого мне оставлять? – Сибировы не были просто волками. Их выдержка давно стала легендарной.

– Идите, я двигаюсь за Василием.

Не мог он сдержаться и остановить себя. Там, впереди, его сын. Ванька давно занял прочное место в душе Беринга.

Дальнейшие события происходили стремительно, отлажено и даже в какой-то мере рутинно. Волки работали безупречно, убирали сопротивлявшихся, освобождали из глубоких подвалов пленных заложников и неугодных, а их было достаточно, собирали попутную информацию.

Медведь же шел вперед, а за ним шла его власть. И этот путь стал самым трудным в долгой жизни последнего Проводника во Вселенной.

Когда он добрался, наконец, до окраины этой колонии, за деревьями вдруг показались до боли знакомые мужские фигуры. Голые, заляпанные грязью и кровью, но твердо стоявшие на ногах и шагающие уверенно в сторону Беринга.

Влад невольно залюбовался на эту хищную парочку. Василий, обычно могучий и крепкий, от беды своей как будто высох и стал сам походить на мальчишку.

А Ванька за время своего пребывания на Земле резко вдруг вытянулся, не успев обрасти еще мощью медведя, и теперь походил на породистого щенка, долговязого и неуклюжего. Как они были похожи…

Влад про себя усмехнулся. Ну что же… он всегда искренне хотел видеть Василия братом. Вот они и побратались, сам дух семьи Берингов так решил, приняв Ваньку Шапкина в род и дав ему шанс сделаться Проводником.

Подойдя еще ближе к дожидавшемуся их правителю, оба остановились. И Ванька вдруг неожиданно громко шмыгнул носом.

Влад вопросительно взглянул на Василия, а тот отвернулся, тихо проговорив:

– Он справился сам. Мне оставалось лишь вывести парня обратно.

Ванька в ответ покачнулся, добавив хрипло и тихо:

– Я их убил. Всех. Руками вот этими. Я… чудовище.

Ясно. Свои юношеские эмоции Беринг помнил еще очень ярко, а ведь он изначально рос медведем. И первую кровь Влад пролил аппетитную, заячью. Морфы проще смотрели на смерть, они хищники. А мальчишка слишком еще человек. Как же все с ним не просто!

– У тебя был шанс этого избежать? – тихо спросил Влад Беринг.

Тот покачал головой, словно бы размышляя. Думать может, это уже хорошо.

– Он шел прирезать меня. Сказал: пусть теперь Беринг заплатит. Еще сказал, что рыжую все поимеют, чтобы ты знал свое место. А дальше я почти ничего и не помню. Запах крови, и вот…

– Не руками, значит. Твой зверь их убил. Спасибо ему скажи. – Объяснять сейчас Ваньке прописные истины о тяжком выборе и смысле жизни было глупо. Не услышит и не поймет. Проще отвлечь.

– Судя по запахам, трое ушли. Двое… волков пошли туда, надо останки зачистить, – тихо добавил Шапкин.

Он рядом стоял и пытался вытереть о траву окровавленные пальцы ног. Ванька вдруг согнулся пополам. Его стошнило. Отцы замолчали, глядя сочувственно и печально.

– Там колодец на площади. Ополоснитесь идите, у Эда одежда, захватите и для меня. Рыжую, говоришь… – тут он выругался тихо и очень витиевато.

– Бер, с момента ее похищения прошло чуть меньше суток…

– Сколько?! – Он просто поверить не мог. Эти чертовы белые ночи, полностью притупляющие ощущение времени.

– Да. Беглецы наши точно туда за тобой не успеют, но я не уверен…

Тут за их спинами появился очередной вездесущий Сибиров.

– Шеф, Эль на связи.

Им показалось или бесстрастный и невозмутимый Беринг вдруг вздрогнул? Не показалось. Подскочил, вырвав спутниковый телефон из рук Эрнеста.

– Эль? Получилось? Жива, ранена? Как вы там? – и услышав так ему необходимый ответ, Беринг выдохнул. Одним хищным движением скинул плащ с плеч, схватил протягиваемую ему волком одежду и, придерживая плечом телефон, судорожно начал одеваться. – Твоих дело рук? Да, я понял, найдем вас. У нас тут… все уже, Ванька жив и здоров, остальное при встрече. Я буду как можно быстрее.

И уже аппарат отдавая, добавил, громко очень, для всех:

– Оставляю Кела старшим по колонии. Сибировы, Шапкин – со мной. Ваня?

Все еще замерший в оцепенении Ванька молча кивнул. Оставаться здесь ему точно не хотелось.

– Тогда все на площадь бегом, волки должны уже были подогнать нам машину. В рюкзаке там есть влажные полотенца, ототретесь как-нибудь в дороге. Проверить оружие, воду, минимум нужной провизии. Кел! – Беринг взглядом нашел с кем-то сосредоточенно разговаривающего Акеллу и махнул призывно рукой. – На пару минут отойдем.

О чем говорили они очень тихо и крайне серьезно – никто не узнал. Но волки после организованно отошли, рассредотачиваясь по поселку.

А команда луканцев быстро запрыгнула в новенькую “буханку”, действительно появившуюся на площади поселка (и откуда добыли ее тут волки?). Влад включил навигатор, поколдовал что-то в нем и, круто развернувшись на гладкой площадке совершенно ковбойским манером, визжа тормозами и зверски выкручивая тугой руль, на максимально возможной скорости погнался в Ярославскую область.

Наверное, Влад был неправ, и ему стоило остаться тут. Начать переговоры, утвердить свое право правителя. Объяснить этим жертвам обмана их печальные перспективы. Но он уже просто не мог. Его выворачивало наизнанку, выматывало, ломало ощущение полной беспомощности. Там Настенька без него. Да, Эмиль безупречный защитник. Но рядом быть должен не он!

Ее жизни опять угрожали, а супруг благоверный был занят. Злость гнала его пуще неволи. Злость на себя самого. Простит ли его рыжее солнышко ? Сможет ли все понять?