44. Последствия

В “дедово” поселение росомах они вошли сутки спустя. Отдохнувшие, сытые, чистые, в новых черных альпийских костюмах (запасливые медведи держали на “дачах” своих целый схрон). Уже не группа судорожно отбивавшихся от постоянных ударов судьбы беглецов, а полноценный отряд вооруженных до зубов победителей. Представители гордой Урсулии и Луканы.

Беринги.

Встречало их теплое еще пепелище. Абсолютное большинство местных домов были полностью сожжены, сгорели дотла, даже кирпичика не осталось от печек или фундаментов. Вся утварь превратилась в светлый пепел. Шапкин с Владом переглянулись. Да, картина увиденного очень уж напоминала обоим то, что осталось от старой избы в Глухаревке. Ася скорее почувствовала это, чем разумом поняла. А еще запах. Именно так, очень странно пахло там, на месте, где когда-то стоял их с матерью дом. Вздрогнула, пошатнувшись от нахлынувших воспоминаний. Муж, зорко следивший за ней, тут же подхватил, осторожно обняв. Так они и стояли, разглядывая открывшуюся картину.

Несколько потемневших от копоти, но вполне еще сохранившихся домов, пара больших темных джипов, автобус у края дороги.

У самой окраины того, что еще совсем недавно было довольно обширным поселком, стояли люди.

– Нас, кажется, ждут? – подал голос стоявший где-то позади Ванька.

– Может, и не нас. Но это не важно. Идемте. Есть пара вопросов, которые нужно закрыть. Родственные эти разборки меня основательно утомили.

Влад осторожно поцеловал задумчиво рассматривавшую унылый пейзаж Асю, взял ее за руку и уверенно двинулся в сторону жителей.

Навстречу им вышла знакомая фигура. Настя сразу узнала Артура, то есть Артема, то есть дядюшку Тему. Осторожно тронула за плечо Влада, тот притормозил, к ней прислушиваясь.

– Ты в нем не ошибся.

Влад взглянул на нее очень внимательно, на секунду задумался и коротко молча кивнул. Он все правильно понял, Настя в этом была абсолютно уверена.

Сошлись они на просторной площадке у дома. Младший Анискин был ранен, кроме недавнего кровоподтека под глазом, лицо его украшала теперь еще и длинная рваная борозда, рука безжизненно висела на перевязи, он хромал, остатки одежды едва прикрывали многочисленные ссадины и синяки. Правое плечо кровоточило, пачкая грязные бинты. Голова перевязана. Да уж. Досталось ему, и нешуточно!

Влад был краток и сдержан. Настя стояла к нему очень близко, слыша каждое слово их диалога, сказанное тихо, но твердо.

– Где старший Анискин? – Этим тоном можно было Ладогу замораживать.

– Мертв. Завтра всех похороним, – Артемий едва говорил, хрипя.

– Кто? – голос Влада смягчился.

– Пришельцы. Ваши пришельцы, медведь. Это вы их привели. За то, что дед им поверил, мы расплатились сполна. А за что платили бабы наши и дети?

– Много их пострадало? – Так ведут разговор с собой равным. Влад намеренно подчеркнул переход к деловой части их диалога.

– Мои люди успели вывести почти всех, после того, как Асю похитили. Но говоря откровенно, я ждал твоей мести.

Влад удивился. Или намеренно выказал удивление, подняв бровь. Ася фыркнула громко.

Артур только плечами пожал, тут же охнув от боли.

– За свою женщину и за то, что с ней делали после, я бы сжег все леса тут, до самого камня. Но вот это, – он кивнул в сторону пепелища, – сделали точно не мы.

Влад метнул многозначительный взгляд в сторону Насти. Да, он точно значил: “Дома об этом поговорим”. Она не успела ему рассказать о своем похищении, просто некогда было, да и желания не было. Как-нибудь потом.

– Значит, так. Чистильщиков мы уже вызвали, они будут уже очень скоро. Раненные люди у вас еще есть? Кстати, а ты почему в таком виде?

– Сил нет на оборот. Я отца своими руками убил, видишь ли. Довольно паршиво теперь, – Артур произнес это все очень тихо и… доверительно.

– Видели? – Настя вмешалась. – Еще кто-нибудь это видел?

– Нет. Это он тебя продал шакалам. Он и Авка. Потом ко мне пришли… поговорить. – Он сплюнул кровью на землю и пошатнулся.

– Так. Ясно.

Влад развернулся к стоявшим поодаль почтительно братьям Сибировым. Шапкин уже разговаривал с кем-то из местных, махнув Владу рукой. Ванька крутился с ним рядом.

– Встретить команду зачистки, переговорить с местными, составить список главного необходимого. Ася, останься здесь, я пойду оберну его сам. Ванька, за мной, мне нужна твоя помощь. Так есть еще раненые?

И все завертелось, закрутилось стремительно. Морфы приезжали, уезжали, какие-то незнакомые лица с Асей сердечно здоровались, кто-то поил принудительно чаем, а она уже даже не сопротивлялась. Тошнило ее от этого омерзительного запаха пепелища, от моральной усталости и… да, от острых приступов самокопания.

Раз за разом она вспоминала предательский свой поцелуй. Прятала взгляды от Беринга, а от Эмиля, неотрывно следовавшего за ней весь этот день, так и вовсе шарахалась.

Уже поздним вечером, отправив почти всех оставшихся жителей поселения в ближний к ним городок, разместив всех в гостиницах, проведя настоящие переговоры с полицией, администрацией района, спасателями, пожарными и уже просто падая с ног, она обнаружила себя вдруг на коленях у Беринга, сидящую за просторным столом в одной из чудом уцелевших росомашьих изб. Наедине. Только вдвоем.

Влад привычно зарылся носом в ее рыжие волосы. Тяжко вздохнул, видно, вспомнив ее бедную гриву, сиротливо валявшуюся в рюкзаке Эмиля.

– Асенька, что с тобой происходит? – очень тихо спросил.

– Нам надо поговорить, – голос девушки дрогнул.

– Да? Обычно всякие мелодрамы начинаются именно с этих слов. Но я не любитель этого жанра, солнышко. Говори. – И нежно за ухом поцеловал.

Настя сделала попытку сбежать из его крепких рук. Как обычно – совершенно бессмысленную. Ну и ладно. Собралась с духом и выпалила:

– Влад! Мы не можем быть больше вместе!

Он даже не дрогнул! Лишь ухмыльнулся ей в волосы.

– Хм. Не быть больше и больше не быть? И кстати, когда начинаем? Прямо сейчас предлагаю, – промурлыкал куда-то в затылок и шею поцеловал.

Кажется, стрижка короткая Владу вдруг понравилась. Особенно – Настина голая шея. А особенно – сзади. Он как кот заурчал, поцелуями покрывая дорожку от шеи к плечу.

– Беринг! Да послушай меня, наконец! Я с Эмилем целовалась! Понимаешь, я тебе изменила почти! – закричала.

Сама не хотела, но так получилась. А Влад… он даже не притормозил!

– А я знаю.

Звук растягиваемой молнии энцефалитки, рывок через голову – и вот уже Настя сидит у него на руках в одних только брюках, затянутых на широкий ремень, да черных мужских носках. И отвечая на незаданный еще Асей вопрос он продолжил: – Эмиль сразу же все рассказал.

Она вспыхнула, зажмурившись от стыда. Единственное, чего ей сейчас хотелось – это провалиться сквозь землю. Глубоко и быстро, чтобы потом не нашли. Дернулась, заметалась, пытаясь все-таки вырваться, всхлипнула, стараясь не разрыдаться. Не получилось. Слезы сами собой хлынули по алеющим щекам.

– Т-ш-ш, любимая. Солнышко, ничего не случилось. Я перед тобой виноват. Многократно, я должен был это предвидеть. Обязан был рядом быть. А я… как ревнивый осел отослал от тебя Эмиля. Все что произошло с тобой – это моя лишь вина.

– Идиот! – стукнула кулаком по плечу, скорей от бессилия, нежели от злости.

– Это точно.

Губами с лица собирал ее слезы. Ладонями грудь незаметно накрыл, и горячее возбуждение непрошенной томной волной медленно покатилось по озябшему женскому телу.

– Что будем делать? – тихо спросила, все еще всхлипывая.

– Прямо сейчас я твердо намерен предаться разврату. После первого оборота зверь твой нуждается в ласке, это тебя и толкнуло в объятия Эмиля.

Влад почти не лукавил. Почти. В первый раз морфы проходят оборот еще в детстве. После этого всем очень хочется есть, спать и бегать. Но Настеньке будет так проще. Остальное не важно совсем.

Поцелуи, сначала еще очень нежные, трепетные, утешающие, становились все более жадными и горячими.

Да, Настенькин зверь действительно изголодался по крепким рукам и могучему телу любимого Беринга. Ночь обещала быть долгой и сладкой.

Впервые за долгие дни – только для них. Вспомнила вдруг, отстраняясь, почему-то ей показалось это важным:

– Второй оборот, Влад. Это был второй оборот. Первый был еще в Питере, ну тогда, когда меня первый раз украли.

Он хмыкнул не прерывая процесс.

– И как, скажи, это влияет на наши планы сегодня?

Никак не влияло, конечно, совершенно никак.